Взаимозависимое возникновение.

Чонгук достает Тэхена разговорчиками до такой степени, что выть уже хочется. И выебать мелкого — тоже. А лучше - все и сразу. Тэхен решается на месть. Они сидят у макне в комнате и смотрят вторую часть «Железного человека». — Гукки, ты говорил тогда, что растягивал себя, расскажи, как это было. Чонгук вспыхивает как спичка, но глаза упрямо на хена поднимает. — А хочешь я тебе покажу, чем еще занимался, хен? — Чонгук с кровати встает, дверь на замок закрывает и возвращается на свое место. — Хочу, — краснея шепчет Тэхен. Только Чонгук показывает совсем не свою растяжку. Чонгук решается сделать то, к чему так долго готовился и ради чего поглощал столько бананов. Он к ширинке Тэхена тянется, молнией вжикает, штаны с бельем пытается приспустить. — Гукки, что ты… — Тэхен пробует удержать на месте хотя бы белье, потому что стыдно. Только вот Чонгук сильнее. Он рывком все с Тэхена снимает и залипает на открывшийся вид — длинные стройные ноги и полувозбужденный член. — Оххх, совершенство, — взволнованно шепчет Чонгук, а член Тэхена заинтересованно дергается. — Гукки, не надо, это неправильно, — лопочет Тэхен, пытаясь прикрыться, а Чонгук к его мягкому животику поцелуями прикладывается, спускаясь руками к паху. — Хен, пожалей те килограммы бананов, которым я был вынужден отсосать, чтобы потренироваться. — Ты сосал бананы? — Тэхен на локтях поднимается и с недоумением на Чонгука смотрит. — Я даже пробовал свою сперму на вкус, чтобы, когда ты кончишь в мой рот, не удивиться в первый раз. — Чонгук, не надо, я не хочу тебя насиловать. Это все вообще странно. — Я хочу, — говорит Чонгук и погружает уже вставший член Техена в свой рот, сразу вбирая полностью. Да, бананы — такая себе практика, потому что сладкие и мягкие. А член у Техена большой и твердый, с мускусным привкусом, от которого просто едет крыша. И стоны Тэхена — лучшая музыка, потому что низкие и нетерпеливые. Чонгук горло расслабляет, себя полностью на член Тэхена натягивает, наслаждается. Не зря он — золотой макне и вообще — тренировался. Губами по головке водит, мокро погружая головку в рот, языком кружа вокруг. — Гукки, блять, — только и успевает выкрикнуть Тэхен, прежде, чем кончить на лицо макне. А Чонгук довольно всю сперму с лица собрать пытается, пальцы, спермой покрытые в рот погружает, обсасывая. — Ты вкусный, хен, еще хочу. Я тоже вкусный, но не такой как ты. — Бляяяяять, мелкий ты извращенец, — только и может простонать Тэхен после лучшего оргазма в своей жизни. — Еще хочу и буду, хен, ты вкуснее бананового молочка, — Чонгук быстро вытирается бельем Тэхена и оставляет его одного. С ноющим после оргазма животом и тяжкими мыслями. Тэхен ахуевает от способности макне быть и горячим и невинным одновременно и тихо стонет в подушку. — Что, блять, теперь делать? — Тэхен прикусывает подушку и решает подумать над этим с утра.

***

После того вечера прошла неделя и минет от макне стал традицией — прийти, пожелать Тэхену доброй ночи, нежно поцеловать и страстно отсосать. Дальше у них никак не заходит. Чонгук глотает сперму, мурлыкая, какой его хен вкусный, вытирает Тэ принесенными на второй же день влажными салфетками, приводит свое лицо в порядок… И уходит решать свою проблему в ванную. А ведь у Тэхена это вообще-то первый опыт и что делать он особо не знает, но и понимает, что вот так пользоваться макне — не хорошо. Поэтому он твердо решает для начала хотя бы подрочить Чонгуку, а там как пойдет. Не представляет как это — взять в руку чужой член. Свой собственный — пожалуйста, может, умеет, практикует. Но член Чонгука — другое. И не то чтобы Тэхену противно, нет, скорее не хочет сделать что-то не так. На следующий день макне приходит пожелать доброй ночи очень поздно, и все уже точно легли спать. Тэхен Чонгука к себе притягивает, целует сразу мокро, врываясь в чужой рот языком. Чонгук от неожиданности в поцелуй стонет, краснеет весь, дрожать начинает. А Тэхен инициативу перехватывает, легким движением себя (и откуда силушки богатырские взялись) и макне переворачивает, переходит поцелуями на скулы, спускаясь к шее. Тэхен откровенно дуреет от запаха кожи Чонгука, от его тихих поскуливаний. Хочется делать всякое такое, о чем еще вчера даже думать было стыдно. — Хен, не надо, ты еще не готов, — слышится слабый шепот макне. — Тебе не нравится, Гукки? — Тэхен уже пижамный верх макне расстегивает и опускается поцелуями к соскам. — Тэхееен, не надо, пожалуйста, ты… Ты потом меня не захочешь, — Чонгук пытается из-под Тэхена выползти. — А НУ СТОЯТЬ! — кричит Тэхен и больно кусает сосок. Макне тихо-тихо, как мышонок, ложится обратно, принимает позу солдатика и готовится умирать. А у Тэхена запал такой, что бегите с городу, всем пизда. Он поцелуями на пресс опускается, каждый кубик языком обводит. — Сними, — властным тоном и низким голосом говорит он. А Чонгук еще сильнее дрожать начинает. Но штаны вместе с бельем приспускает. Тэхен полностью раздевает макне и окидывает его восхищенным взглядом — его бы талии балерина любая позавидовала. А потом обхватывает своими этими пальцами дрочными член Чонгука, который смазкой истекает, и начинает ласкать. — Ты течешь, как девчонка. — Хен, просто ты… Мне пиздец… Мне крышу от тебя рвет, — задыхается Чонгук. А у Тэхена крыша тоже не железная, так что ему ее сносит нихуево так. Он на пробу языком по головке вставшего члена проводит. — И правда вкусный, — говорит Тэхен, слизывая всю смазку и проглатывая, мешая с собственной слюной. А затем головку в рот вбирает, языком по кругу обводит и понимает — это ахуеть как приятно. Гукки под ним уже стонет и извивается. Только вот Тэхену мало отчего-то, он ноги макне себе на плечи закидывает и, вылизывая член от головки до основания к поджавшимся яичкам продвигается с поцелуями. — Тэ, что ты задумал? — Чонгук паникует. А Тэхен его ягодицы в руках сжимает и опускается еще ниже, прямо к чонгукову входу. Чонгук сжимается весь, о таком он даже и не мечтал. А Тэхен колечко мышц облизывает, палец свой слюной покрывает и входит в пульсирующего Гука на одну фалангу, не больше. Просто слегка разминает мышцы, помогая себе языком. Вторую руку через Чонгука перекидывает, член обхватывает и активно начинает ласкать. Надолго мелкого не хватает — он кончает, закусив губу. — Хен, хен, хен, — продолжает метаться в послеоргазменных судорогах макне как в бреду. — Вот балбес, зачем до крови губу прикусил? — Тэхен к салфеткам мокрым тянется. — Позволь я тебе тоже помогу, — Чонгук пытается ослабевшим телом на пол спуститься и Тэхену сделать хорошо ртом, как он умеет. — Спасибо, мелкий, но я сам… — Тэхен встает и на ватных ногах в ванную идет. Потому что стыдно же признаться, что кончил, пока ласкал Чонгука, и сам не заметил, отдаваясь процессу.

***

После того раза смотреть на макне возможности нет — хочется трахнуть. Теперь Тэхен знает, как это — когда страсть мозг отключает. И ему хочется еще и еще. Только он не спешит — пытается в себе разобраться — он в Чонгука влюблен или просто хочет. То, что хочет — ясно как день и, кажется, желание здравый смысл просто нахуй послало. А он не хочет плохо поступать с младшим. Не хочет его первую влюбленность превращать в ад. Так и мучается — и хочет, и боится. Но все за него решает Чонгук и тур мартовский. Чонгук вечером в номер Тэхена приходит, в двери топчется, а потом, раздеваясь, к кровати старшего подходит. Тэхен из-под одеяла огромными глазищами на макне смотрит и понимает, чего именно тот желает. — Гукки, остановись, пока не поздно, — сильнее одеяло на нос натягивает. — Хен, ты же хочешь меня, я влюблен в тебя… Давай сделаем это, хен? — Гукки, а если я не влюблен? — Тэхен замирает, ожидая ответа. — Значит, я сделаю все, чтобы ты смог меня полюбить, — безапелляционно заявляет Чонгук. И Тэхен ему, золотому макне, верит. Краешек одеяла откидывает и в свою огромную кровать приглашает. Тэхен пытается сделать дыхательную гимнастику, но ему это не удается, потому что Чонгук в кровать ныряет, своим обнаженным телом прижимается и ладошку разжимает. А в ладошке — небольшой тюбик смазки. И Тэхен понимает, что все… Будет секс, и ему не отвертеться, не то чтобы он хотел отверчиваться… Чонгук на Тэхена наваливается, покрывая поцелуями его лицо, шею, ключицы, старательно лаская всего, но не целуя в губы. — Ты специально меня не целуешь? — Тэхен недоумевает. — Нет, я хочу оставить самое сладенькое на потом, а твои губы такие сладкие, что я с ума схожу, хен. Чонгук продолжает целовать тело Тэхена, а его дугой выгибает в сильных дрочных руках. Член стоит так, что Тэхен боится выбить себе им глаз. А Чонгук трется-трется-трется. Тэхен и не замечает, как мелкий руку за спину завел и начинает насаживаться на свои пальцы, не замечает, как член Тэхена смазкой смазывает. Потому что вот сейчас ломает и хочется Чонгука поцеловать, он умолять готов. Только делать этого не приходится — Чон его сам целует. И это, блять, лучшее, что случалось в его, Ким Тэхена, жизни. А потом он осознает, что Чонгук медленно насаживается на его член. В Чонгуке - горячо, узко, ахуенно, не то, чтобы Тэхену было с чем сравнивать. А Чонгук насаживается полностью, тихо всхлипывает и сам начинает медленно двигаться. — Хен, ты такой большой. Ты такой потрясающий. А у Тэхена сердце из груди выскочить готово. Потому что вау. Тэхен начинает в Чонгука толкаться, только сам ахуевает от того, какие звуки он сам начинает издавать — низкие, хриплые, гортанные стоны. А потом еще больше ахуевает от тихих высоких всхлипов макне, которые идеально сочетаются с его. Тэхен Чонгука переворачивает на спину, наваливается, начиная просто трахать, насаживая на себя все активнее. — Хен, хен, хен, — в такт толчкам стонет Чонгук, да губу покусывает. Тэхен звереет. И набирает максимальные обороты, только чувствует, что Чонгук выгибается, громко-громко стонет, выплескиваясь между их животами. Чонгук Тэ в себе сжимает и Тэхен спешит выйти, кончая на живот макне, помогая рукой и смешивая их сперму. — Тэхен-хен, давай встречаться? — обессиленно шепчет макне. — Гукки, кажется, ты лучшее, что случалось со мной в жизни, — Тэхен Чонгука обнимает, на бок укладывает. За полотенчиком пытается в ванную сорваться, но его останавливает сильная рука макне, перехватывая поперек живота. — Хен, мы вместе? Мы пара? Ты будешь моим? — Гук прижимается близко-близко. Носом в висок притираясь. — Да, — тихо шепчет Тэхен, сдаваясь. Сдаваясь себе, Чонгуку, чувствам, желаниям. А Чонгук прижимается так, что между — ни сантиметра, и пытается слезы сдержать, которые все равно предательски текут из глаз.