Персональный ад, или обратная сторона Пи'Сингто

      Впервые в жизни я не спешил. Каждый раз, когда мне приходилось бежать по знакомой аллее, расписанной разноцветной брусчаткой и украшенной зелёными экзотическими насаждениями, а потом пересекать серые однотипные дворы многоэтажек, я чувствовал трепет и нетерпение. Но не сейчас. Даже злосчастный перекрёсток перед домом Пи’Сингто, который я так боялся пересекать, не казался таким уж опасным. Не опаснее самого Пи. В этот раз я действительно виноват. Виноват Перават. Нет, я, конечно, в силу взрывного характера часто косячу, но мой мудрый партнёр всегда снисходителен к моим выходкам. Но не сейчас. Перед глазами мелькнули воспоминания, где я с нескрываемой злостью, обидой и ревностью толкаю Сингто перед многотысячной толпой, рискуя испортить его дорогущий аристократичный образ, и злобно шепчу чуть ли не на весь зал: «катись к своему Нату», а потом просто убегаю, оставляя позади себя и недоумевающего парня, и зрителей, и награду, так и не врученную нам на премии. Это, действительно, могло бы привести к глобальной катастрофе в карьере, причем не только моей, но и его. К счастью, нашему общему ангелу-хранителю Пи’Джейну очередной раз удалось спасти две актерские души, что никак не умаляет мои грехи. В этот раз было всё по-другому. Прошло уже чуть больше недели после этого инцидента, который превратил дни в кошмар. О, весь ГММ выбрал очень изощренный вид наказания для такого экстраверта, как я. Полное игнорирование моего существования. Всё, что напоминало мне о том, что я всё ещё известный актёр агентства — это сухое сообщение от менеджера. — «Сиди дома и не высовывайся. Как только будет работа, я свяжусь с тобой!»— Гласила надпись на экране телефона. Естественно, я послушался, даже не задумываясь о том, что для нормальной жизнедеятельности человеку надо есть и гулять. Правда, об этом позаботились за меня — каждый день курьер приносил оплаченное питание, пестрящее разнообразием. Сначала я оскорбился и разозлился — дни напролет без зазрения совести валялся на диване, просматривая любимые сериалы и фильмы, либо часами играл в телефон, даже не заглядывая в социальные сети, но хватило меня ненадолго. На четвертый день вынужденного заточения я сорвался. — «Пи’Синг, ты злишься?» — я быстро нажал на кнопку отправить, чтобы не передумать. Сердце застучало с удвоенной силой, на лбу выступил липкий холодный пот. Я испугался. Испугался, что он больше не простит меня. Что нас связывает с Сингто? Это сложно объяснить словами. Многолетняя история развития взаимоотношений. Больше, чем друг, но… Пара? Любовник? Нет. Этот парень — что-то особенное. То, без чего уже невозможно дышать, невозможно жить. И мне не надо словесное подтверждение того, что мои чувства взаимны, это чувствуется в каждом взгляде, в каждой улыбке, в интонации. И пусть у нас не было физического контакта и наши тела никогда еще не соединялись воедино, но сердца давно уже сложились в пазл. — «Прости меня!» — «Почему ты молчишь?» — «Я психанул, каюсь!» — «Я осознал свою ошибку, честно-честно!» — «Пи’Синг, не молчи!» — «Прости!» — «Пожалуйста!»  — «Туан!»  — «Если ты не ответишь, я нарушу обещание и приду к тебе!»       Ответа не последовало. Я уже несколько раз в голове проклял Лайн за то, что нельзя проверить, прочитаны ли сообщения. Ладно, может он занят. Признаться, ждать я не умел. Через десять минут мечтаний, снова схватил отброшенный ранее в дальний угол дивана смартфон, отточенными движениями пальцев зашёл в инстаграм, быстро пролистал ленту. Вот Сингто в университете за проектом, вот он спит на парте, пока его однокурсники хихикают на заднем плане, вот старший уже в машине с Пи’Джейном, напевающим незамысловатый мотив тайской попсы, а вот и последняя сторис. Пальцы дрогнули. На экране мой Пи улыбался и весело жестикулировал в беседе с Пи'Натом. Выложено десять минут назад. Значит, он на съёмках. Значит, он прочитал мои сообщения. Кровь рванула по венам вверх, гулко стуча в висках. Чтобы принять решение мне хватило пяти секунд. Я иду к нему. Сколько продлятся его съёмки, когда он вернётся, знал один Пи’Сингто. Ну и Пи'Джейн, у которого я в ещё большей немилости. Ждать дома я не смогу. Рекордно быстро принимаю душ, одеваюсь, хватаю кошелёк и телефон и выхожу на улицу. Квартира Пи находится достаточно далеко, чтобы растянуть дорогу хотя бы на час. Натягиваю очки, кепку на лоб и смело иду навстречу судьбе.       Когда все знакомые места остались позади, а я стоял перед подъездной дверью, прошло не более пятидесяти минут. Ещё двадцать пять минут ушло на ожидание кого-нибудь из жильцов, чтобы без участия старшего проникнуть в дом. Затем я два раза поднимался по лестнице, потом спускался на первый этаж и снова достигал шестого. Всё, больше времени тянуть нет сил. Стук вышел совсем неуверенный и слабый, но в тишине показался пугающим. В ответ — предсказуемая тишина. — «Соберись, Крист! Самое страшное — это если перед лицом захлопнут дверь, но пока не случится хотя бы этого, я не позволю себя игнорировать. Я мужик!» — Со второго раза получилось увереннее. Послышались громкие шаги, я только через несколько секунд понял, что звук идёт с лестницы. Юркнув за поворот и затаив дыхание, я попытался слиться со стеной. Вовремя. — Необязательно провожать меня до двери, Пи, — усталый голос Сингто, отозвался ноющей болью в груди. — Мало ли. Заеду завтра в десять. — Ох, завтра же нет съёмок, мне надо сделать уйму домашней работы для университета. Не беспокойся, я буду паинькой. — Ну не знаю, Нонг… — Пожалуйста. Мне надо побыть одному, отдохнуть и поучиться. Пожа-а-а-алуйста. — Хорошо, Синг. Набери меня завтра, чтобы я не волновался. — Да, папочка! — Фу, Нонг! — Пока, — с глухим смехом Сингто открыл дверь ключом и скрылся в своей квартире. Как только наступила тишина, я подкрался и снова постучал. Дверь открылась почти сразу же. Естественно, он не успел переодеться, поэтому я мельком увидел белый, аккуратно сложенный воротник рубашки перед тем, как меня затянули внутрь. Повисла тишина. Что делать?! — Пи’Синг, я… — мысли расплывались, я абсолютно растерялся в самый неподходящий момент. — Сядь на кухне, — безэмоционально бросил он, разворачиваясь и направляясь в ванную комнату.       Снова это дурацкое ожидание. Без дела сидеть нет сил. Ставлю чайник на плиту, рискуя поджечь пальцы. Часы над кухонной аркой неприятно тикают, отсчитывая секунды. Сингто не появляется уже двадцать минут. Вытираю влажные ладони о колени и прислушиваюсь к шуму воды. Почему-то тело интуитивно окаменело. Пи появился ещё несколько минут спустя, одетый в ту же одежду, в которой я его и встретил. — Подожди ещё немного, — кинул он мне, скрываясь в гостиной, но в этот раз я не успел придумать миллион причин странного поведения парня, он вернулся через пару минут. — Идём. — Пи… Я поставил чайник… — Это сейчас неважно. Ты пришёл попить чай? — Сингто скрестил руки на груди, оставаясь выжидающе стоять в коридоре. — Нет, но… — Идём в гостиную, Крист, — мне не нравился его тон, не нравилось его поведение, но я запретил себе заводиться. Сейчас я виновный, мы должны всё прояснить и помириться, только это важно. Живо встаю с кухонного стула, морщась от неприятного ощущения в ногах, которые я, кажется, отсидел за это время. Подхожу к нему, но Пи пропускает меня вперёд, идя следом. Шаг. Ещё один. Надо сесть на диван. Не успеваю осуществить задуманное простое действие, так как меня резко дергают, заламывают руки и стягивают чем-то, больно царапая кожу кисти до крови. Ещё через пару секунд я оказываюсь прижатым спиной к стене, открытый и беззащитный. — Тебя просили сидеть тихо и не высовываться, Нонг! — зашипел мне в лицо старший, злобно сверкая глазами. О, никогда не думал, что в почти черных глазах могут гореть такие опасные искры. — Пи’Синг, что ты творишь! Я пришел мириться! Пусти меня! — Чтобы ты снова наломал дров? Нет уж, будешь на цепи, раз по-другому не понимаешь. — Я всё понимаю! Пусти, это ненормально. Мне больно! — то, что происходило казалось страшным сном. Не мог мой партнёр быть таким…сильным. — А то, что делаешь ты, Крист, нормально? Не больно? — Сингто дернул мои руки вверх, заставляя буквально распластаться по холодной стене. — Нарушаешь всевозможные правила, ставя половину агентства в неловкое положение. Оскорбляешь невинных людей, обрушивая ничем не обоснованную ярость. Срываешь наш совместный проект, подводя и разочаровывая своих любимых фанатов. Играешь на моих чувствах… — Это не так! — я мог выдержать все удары, как словесные, так и физические, если до этого дойдёт, но обвинять меня в игре на чувствах… Ну уж нет. — Я знаю, что виноват! Я прошу прощения! — Не уверен, что ты правильно меня понял, — парень сделал шаг вперёд, прижимаясь ко мне корпусом, одной рукой удерживая связанные руки, другой хватая за подбородок. — Тебе нравится играть со мной. Делать равнодушный вид, наигранно радуясь компании, где нет меня. Или делать всё, чтобы никто другой не приближался ко мне, доставляя неприятности всем вокруг, как это было на премии. А потом, когда я остаюсь полностью в твоём распоряжении, ты просто довольный собой отстраняешься. Даёшь понять всем, что я твой, ревнуешь, делаешь глупости. А потом развлекаешься без меня. Как это назвать, Крист, если не игрой с человеческой душой? — Это не так, это неправда, — я совсем потерялся от таких острых, жестких слов. Неужели, Пи’Синг правда так думает? Что же он чувствует всё это время, если обвиняет меня в таком? — Пи… — Твои действия говорят за себя, — старший неожиданно подался корпусом назад, но только для того, чтобы свободной рукой дернуть за ворот рубашки, отрывая пару пуговиц и оголяя торс полностью. — Я больше не верю твоим словам, Нонг. — Что ты творишь… — начал было я, но холодные пальцы на горячей коже заставили дернуться и сжаться. — Разве я не просил тебя застегивать рубашку, как положено приличному человеку? — Пи медленно провёл пальцами вниз, минуя грудь, пересекая живот и останавливаясь только возле пупка. По телу побежали мурашки.  — Зачем ты это делаешь? — Мне так нравится! — Нравится, что на тебя смотрят, или нравится дразнить меня? — Просто нравится… — возразил я, мелко подрагивая. Поведение Сингто пугало, но близость любимого, хоть и неадекватного человека, отзывалось почти болезненным наслаждением. Ещё не хватало, чтобы у меня встал при таких обстоятельствах. — Правду, Крист, — шаловливый ноготь царапнул кожу под пупком и направился ниже, вызывая у меня почти панику. — Тебя дразнить нравится, тебя! Только так ты, черт подери, проявляешь интерес к моей персоне! — Значит, я мало уделяю тебе внимания? — рука вернулась на грудь, ложась напротив сердца. — Да тебя же фиг поймёшь, Пи! На фанмитах ты милашка-очаровашка, наедине ты спокойный и равнодушный. Что мне остаётся делать, чтобы обратить твоё внимание на меня? Мне больно, отпусти! — надо срочно останавливать этот фарс, потому что в носу начало предательски щипать от обиды и злости. — То есть, ты считаешь, что я равнодушен к тебе, и пытаешься негативными действиями привлечь меня? — Я не собираюсь повторять, пусти, пожалуйста, я уйду. — Мы ещё не закончили, ты же пришёл поговорить. — мои брыкания прекратило наглое колено, которое втиснулось между бёдер, ещё больше ограничивая движения. — Я пришёл извиниться. Прости меня, Туан! А теперь отпусти! Я не хочу так разговаривать. — А я не хочу больше терпеть такого отношения к себе, Нонг! Правда, неприятно, когда тебя ограничивают? — Сингто сильнее сжал мои руки и снова прижался всем корпусом. — Больно, когда дают шанс на взаимность, а потом забирают надежду? Когда кружат голову, вызывая трепет взглядом, словом, прикосновением, а потом спокойно оставляют гореть во внутреннем пожаре, без возможности получить желаемое? Кто из нас ещё равнодушный тиран, Кит, — взгляд поменялся, я с шумным выдохом утонул в боли и страсти, которую принял изначально за безумие. С отчаянным хрипом его лицо приблизилось, на мгновенье застывая в нерешительности, а потом его губы накрыли мои. Я мечтал об этом практически каждую грёбаную ночь, когда мы сделаем ЭТО без объективов камер. Ждал год… два… три… да не сосчитать! И вот сейчас, когда горячие губы яростно атакуют мой рот, заставляя подчиниться, я теряю рассудок. Тело моментально немеет, превращаясь в бездыханное дерево, но внутри горит пожар такой силы, что я рискую испариться, сгореть, раствориться прямо сейчас. Старший отстраняется, напоследок чувствительно укусив нижнюю губу, и снова смотрит на мою полуобморочную физиономию. — Посмотри на себя, — хрипло произнёс он. — Ты же так хотел моего внимания, так где твой пыл, где твоя радость? Сейчас я обращен только к тебе. — Пи… — уж не знаю, это писк или вежливое обращение к старшему по возрасту, но этот звук единственный, на который я сейчас способен. — Я просил тебя быть осторожным на людях. Просил сдерживать свой характер, но ты никогда не слышал и не слушал, — пытаюсь сфокусироваться на лице перед собой, но это мало помогает узнать того Синга, которого я знаю. — Сколько ещё раз всё агентство должно прикрывать твою задницу? Сколько раз Пи’Джейн ночами вместо сна должен выдумывать правдоподобные объяснения твоим бесконечным срывам? — с рыком парень припал к моей шее, с болью прикусывая кожу и оставляя жадные следы. Он кусал, целовал, зализывал нежную чувствительную кожу, рвано дыша и выбивая из моих легких ответные хрипы. Запястья уже свело, но я ничего не мог поделать. Или не хотел? Додумать я не успел, потому что, остановившись на ключицах, Сингто снова заговорил. — Почему ты позволяешь себе глупо ревновать меня к окружающим, выставляя свои чувства на показ, а потом заявляешь, что это всего лишь фансервис? — Ты тоже… — удалось мне возразить. — Мои слова давно воспринимаются как прикрытие, и всех это устраивает, — следующий укус последовал чуть выше соска. — Ты же всем доказываешь своими словами и действиями, что я твоя собственность. Никто не смеет смотреть на меня, мило разговаривать со мной, улыбаться мне, дотрагиваться… Правда, Кит? Заявляешь права на меня другим, но ни разу не сказал мне о том, что чувствуешь. Ты окутываешь меня собой, а потом уходишь, оставляя тонуть и ждать следующего глотка воздуха, который ты мне и даришь. Так почему ты не скажешь? Почему не откроешься лично мне? Что у тебя в голове и душе? Ты же этого хочешь?! — он снова опускает губы на грудь, ловким движением вбирая сосок и лаская его. Колено двигается, намеренно задевая пах и создавая невыносимое трение. — Ты же хочешь меня, Крист? — в ход пошли острые зубы, посылая по телу молнии. Хочу ли я? Да я готов умереть ради этих пугающих минут. Скорее всего, это сумасшедший сон, но я уже настолько болезненно возбуждён, что остановиться не позволю, даже если моё сердце сейчас остановится от переизбытка ощущений. Сингто отстранился, оставив после себя холодок на коже, но ненадолго. Снова мои губы оказались в плену, а его язык тут же воспользовался помешательством и проник внутрь, хозяйничая в моём рту. Пошло и грубо. В висках застучала кровь, стало невыносимо жарко. Резкое прикосновение влажного языка к мочке, жаркий шепот «нравится?» взорвали меня на миллион мелких осколков.       Наверное, сейчас было бы идеально просто исчезнуть с этого света на некоторое время, но судьба явно надо мной решила подшутить. Ещё не прошли послеоргазменные конвульсии, а я уже пришёл в себя, обнаруживая, что лежу на кровати, абсолютно обнаженный и всё такой же связанный. Взгляд тут же метнулся туда, где ярко чувствовались аккуратные прикосновения к интимному месту и животу. Сингто.  — Пи’Сингто, — голос предательски сорвался на полуслове, пришлось откашляться, чтобы продолжить. — Отпусти. — Не думаю, что ты получил урок сполна, Нонг, — спокойно сказал он, продолжая обтирать меня салфеткой. — Развяжи руки. Больно. — Тебя просили сидеть дома и не высовываться, пока всё не уляжется. Ты не послушал. Теперь будешь связан, пока за тобой не придут. — Серьёзно? Ты сумасшедший! — злость снова вспыхнула внутри, но умелые руки, как бы невзначай, не позволяли сосредоточиться. — Не больше тебя. Из-за тебя у нас всех неприятности, понимаешь? — он отбросил ненужный уже кусок ткани, продолжая поглаживать мой член. — Я извинился! Я пришёл извиниться и помириться! — Извинения ничего не изменят. — Не трогай меня, извращенец, — Сингто только усмехнулся, оставляя в покое мой орган, но я тут же пожалел об этом. Во-первых, я был уже снова возбужден, и тело требовало продолжения, во-вторых, этот маньяк встал и начал медленно раздеваться, не сводя похотливого взгляда от меня. Я пару раз дернулся, но руки были прикованы к спинке кровати, что совершенно меня ограничивало. — Пи, пожалуйста, — пришлось зажмуриться, чтобы не видеть, как красивое обнаженное тело любимого человека останавливается в метре от меня. — О чём ты просишь, Кит? Оставить тебя в покое? — сначала был холодок, отчетливо ощущающийся на разгоряченной коже, а потом влажный кончик языка, который очертил мои пересохшие от частого дыхания губы, двинулся правее, исследуя ушную раковину, мочку, чувствительное место за ухом, спустился по шее и остановился только на плече, — отпустить тебя, позволяя сбежать и от меня, и от себя самого? — вновь движение вниз, легкое прикосновение к напряженному соску, четкая линия вдоль живота. — Ты, правда, хочешь этого? Если я тебя отпущу сейчас, мы больше никогда не пересечемся. Хочешь избавиться от меня, м, Крист? — не дожидаясь ответа, Сингто лизнул красную головку, заставляя тело вздернуться навстречу, а потом опустился ртом на мой орган, шумно вдыхая через нос и заглатывая его полностью. — Будда, да-а-а, — я не смог сдержать стон, отсутствие подвижности обостряло ощущения, заставляя меня поддаваться похоти.  — Это твой ответ? — Н-н-е-ет, пожалуйста, нет! — заикаясь выдал я. — Хочешь, чтобы я прекратил? — Нет! Пожалуйста! — на глаза выступили слёзы от унижения, но я не мог сопротивляться ни Сингу, ни желанию. — Ты осознал свою ошибку и будешь вести себя хорошо, Нонг? — Пожалуйста, я сейчас умру, — слёзы уже катились по щекам, оставляя прохладные дорожки на коже, я снова дернул бёдрами вверх, скользя по руке старшего, и закусил губу, сдерживая то ли стон, то ли истерику. — Ответ. — Да-да-ДА! — Умница, — мне хватило пары движений его ладони, чтобы испытать второй мощнейший оргазм за этот час.       Думаете, я отрубился? Нет, мой персональный ад не собирался отступать. Кажется, в этот раз снова что-то поменялось. Первым, что я увидел, открыв глаза — это его бездонные омуты. Пи лежал, прижавшись ко мне всем телом, и мягко водил кончиком носа по моей щеке. — Я жив? — Жив. — улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой парень, мягко целуя в уголок губ. — Такой отзывчивый и ненасытный, — до меня не сразу дошёл смысл слов, но я вдруг напрягся. Тело после двойного оргазма превратилось в огромную кучу желе, но при этом нервные клетки обострились до предела. Внизу живота снова горело огнём, а чуть ниже чувствовалось…натяжение. Не может быть. — Нет! — с криком дергаюсь, тем самым только сильнее насаживаясь на пальцы Пи, ухудшая своё положение. — Нет, нет, нет, не надо! — Т-ш-ш, — снова поцелуй. Такой нежный и чувственный, что непрошенные слёзы в который раз покатились по щекам. Наверное, это ужасно выглядит со стороны. Но старший только легко сцеловывает влагу, плавно перемещается, оказываясь сверху, и мягко скользит в меня, тут же затыкая мне рот поцелуем. Знаете что? Это ни с чем несравнимое ощущение. Полное единение душ и тел. Если честно, я был в таком состоянии, что не почувствовал ни боли, ни вспышки удовольствия. Меня захлестнула такая эйфория от рваных поцелуев Сингто, от его громких стонов удовольствия, от его сбивчивого шепота и ласковых слов, от нежного взгляда и бережного отношения. Будто я что-то значу. Будто я самое важное, что есть у него в жизни. Естественно, от выражения лица Сингто на пике блаженства я последовал следом, выжимая из себя остатки пламени и ловя своего любовника в крепкие объятия, непонятно когда освобожденными руками. — Прости… Кит-Кит, — послышался хриплый шепот через несколько секунд. — Туан, я… — Я люблю тебя. — Я тебя тоже. Давно и навсегда. — Ты — мой, Кит. — Как и ты — мой. — Договорились, — уже знакомый родной смех стёр все границы и недосказанности, рождая в сердце настоящее чувство — счастье. — Меня будут искать, — спохватился я через несколько минут, когда всё-таки пришлось подняться, чтобы привести себя в порядок. Руки не слушались и дрожали, каждое движение отдавалось легкой болью и слабостью. — Я написал Пи’Джейну, давай отдыхать, — всё растворилось вокруг, уступая место теплым объятиям и сладкому сну.