Над Рейхстагом

— А? Что я буду делать, когда все страны сольются под единым флагом Советского Союза? Разве не очевидно?! — усмехаюсь я, с улыбкой смотря на хмурящегося и как всегда до тошноты серьёзного Людвига. — Встану над Кремлём, Пентагоном, Рейхстагом и буду размахивать флагом! Снова ты хмуришься, понурив голову, точно выпрашивая, чтобы я вытянул ладонь и потрепал тебя по густым светлым идеально уложенным волосам. Хм… На сей раз наши желания совпали, я и правда хочу дотронуться до тебя. Я вытягиваю руку в надежде прикоснуться к тебе и растрепать всю эту идеальность вместе с волосами. Ох! Как же мне хочется погладить тебя, точно кота, что всё это время трётся возле моих ног, пока мы сидим тут с тобой и болтаем ни о чём. Ну вот, снова шарахаешься от меня, как от чумы, и отходишь к окну, убирая руки за спину, любуясь открывающимся видом. Я же неспешно поднимаюсь следом за тобой и, подходя к окну, не заметив кота, спотыкаюсь об него и весьма неловко, точно застенчивый школьник, налетаю на тебя, впечатывая таким образом в это самое окно. — Извини, — неловко бормочу я, отстраняясь от своего, эм… друга. — Ничего, — поправляя форму, ты поворачиваешься ко мне и… Что я вижу?! Это румянец?! Лёгкий, едва заметный, невинно-девственный румянец, никогда бы не подумал, что ты такой застенчивый. Я с ухмылкой поглядываю на тебя, в то время как ты смущённо переводишь взгляд в окно и вновь убираешь руки за спину. Беря этого хулиганистого кота на руки, чтобы вновь не запнуться об него, я вновь подхожу к тебе, Людвиг. И почему именно в такой момент твоё имя кажется мне таким забавным? — Как котика величают? — с усмешкой спрашиваю я, а ты как ни в чём не бывало продолжаешь смотреть в окно на проходящих мимо людей. — Рутц, — кратко отвечаешь ты на мой вопрос. Ох, что же с тобой произошло, Германии? Неужели смена власти так повлияла? Я вижу перед собой не солдата, а малодушного застенчивого мальчишку с котиком. Кстати о коте… Эта скотина никак не желает сидеть у меня на руках, всё время вырывается и кусает мои пальцы, хорошо что я ношу перчатки независимо от погоды и прочих показателей. — Иван, — тихо прошептал он моё имя, — грядёт война. Такова воля Фюрера… И чего он только добивается, заявляя о таком прямым текстом? Отпустив бедное животное на волю, я вновь приблизился к немцу, чьи голубые глаза не отражали ничего кроме лёгкой печали, смешанной со страхом. — Значит, мы с тобой скоро станем врагами? — с улыбкой произношу я, смотря на тебя в ожидании соответствующей реакции. Но её нет, ты молчишь. — Нет, — тихо произносит Людвиг, не поворачиваясь ко мне, с каких пор ты настолько доверяешь мне? — Мы уже враги. Пропустив подобное заявление мимо ушей, я преспокойно сажусь в кресло, наблюдая за тем, как твой кот вновь прильнул к моим ногам, став тереться, помечая меня своим запахом и окрещая своей собственностью. — Как скажешь, — с наигранной печалью произношу я. Увидев, что на личные ресурсы хозяина покушается вражеский лазутчик, с кожаного чёрного дивана спрыгнул мой Мишка, что всё это время грел пузико на солнышке. Густой чёрный мех животного был длинным и плотным, я всегда удивлялся, как только ему не жарко ходить в такой шубе летом. Но в этом и есть вся прелесть сибирских кошек, уж очень они на медвежат похожи. Жирный, мурчит как трактор и по всем законам жанра у каждого русского должен быть свой ручной медведь. Отсюда и имя кота Мишка — то есть медведь. Своей привычной походкой вразвалку Мишка подошёл к Рутцу, тот естественно зашипел на чужака, расхаживающего по его территории, но Мишку это не остановило. Подойдя к коту Людвига похожего угольного оттенка, мой Мишка лизнул его в носик, тот с минуту подумал, а после стал пятиться назад, не переставая шипеть на чужака. — Германия, — двумя пальцами пробежавшись от локтя до плеча этого на редкость не разговорчивого немца, я устремляю взгляд туда же, куда и он, то бишь на площадь. — Выступление? В центре площади за трибуной перед лицом многочисленных жителей города стоял человек и зачитывал заученный наизусть текст, изредка подсматривая в бумагу, сокрытую от чужих глаз. — Тут не на что смотреть. Тебе пора, — строго отрапортовал Людвиг, прямым текстом намекая на то, что мне уже действительно пора отчаливать. — И кота своего не забудь забрать. Весь диван уже изгадил своей шерстью, — последнюю реплику Людвиг сказал шёпотом, дабы я его не услышал. Но не тут-то было, я всё слышал! И чем это ему мой кот не угодил? Можно подумать, от его собак грязи меньше. — Наглый мальчишка, — с ухмылкой произношу я, продолжая стоять возле Людвига, который так и не повернулся, чтобы высказать всё своё недовольство мне в лицо. Чуть наклонившись к самому уху немца, я медленно, буквально по слогам произношу на прощание. — Мы с тобой ещё повоюем, и тогда в огне поражения я заберу у тебя самое дорогое. Кажется, в этот момент Германия вздрогнул и с непривычным испугом обернулся, провожая меня растерянным взглядом. Вот только я уже не смотрел в его сторону, а молча покидал это здание, а после и чужую страну, сидя в самолете с котом на коленях. Мишка довольно урчал, заняв собой всё предложенное пространство, которого ему не хватило, поэтому задние лапы вместе с хвостом покоились на соседнем пустующем сидении. Германия, или точнее будет сказать Третий Рейх, не врал, говоря о войне. Руководство нацистской Германии, не прибегая к прямой военной конфронтации, под предлогом борьбы с коммунистической угрозой начало вводить силовую составляющую в свою внешнюю политику, постоянно вынуждая Великобританию и Францию идти на уступки и согласие. В эти годы нацистской Германией был создан плацдарм для будущей войны: в марте 1938 года был осуществлён аншлюс Австрии, в сентябре 1938 — марте 1939 годов к Германии были присоединены Чехия и Клайпедский край. Также 1 сентября 1939 года Германия вторглась в Польшу. Великобритания и Франция 3 сентября объявили Германии войну. В апреле–июне 1940 года германские войска оккупировали Данию и Норвегию, 10 мая 1940 года вторглись в Бельгию (капитулировала 28 мая), Нидерланды (капитулировали 14 мая), Люксембург, а затем через их территории во Францию (капитулировала 22 июня). 10 июня 1940 года в войну на стороне Германии вступила Италия. В апреле 1941 года Германия захватила территории Греции и Югославии. Таким образом, к концу первого периода все страны Западной и Центральной Европы оказались оккупированными фашистской Германией и Италией.