Как умирают Титаны.

В тишине, выжженной и выгравированной внутри застопорившегося сердца. В ужасе и страхе, пожирающем, всеобъемлющем вплоть до хруста костей. И не боли боишься, а пустоты. Там, за чертой, есть ли хоть один проблеск света? Есть ли хоть один ответ, что всё не зря? В душащем отчаянии. Умирать не хочется, хочется пожить! Пожить, посмотреть на девиц что вскружат голову не один раз! Вдохнуть запах сдобной выпечки или умостить голову на подлокотнике дивана, и смотреть на мир так, будто ему ничто не грозит. Хочется смотреть на небо, на зелень сочной травы, слушать стрекот цикад и пение птиц на рассвете. Лирично, романтично, но в этом правда. Хочется запечатлеть на подкорке буйство красок и аккорд звуков, так, чтобы навсегда чувствовать себя живым. В агонии. Чёрное пламя пожирает душу. И грешно, греховно, ибо кровь миллионов невидимой гнилью чертит линии на руках, и просить прощения страшно, но так хочется. Потому что безнадёжность сжигает заживо, а вместе с ней, и проблески крохотных частиц прекрасного перестают иметь значение. Остаётся лишь агония, всепоглощающая и беспощадная, заживо хоронящая. Стоять на Стене, возвышаться и так и не осмелиться сделать шаг в бездну… нога так и замерла в воздухе, рука застыла у рта. Прокусить, чтобы яркая вспышка озарила мир в последний раз и подобно падающей звезде, исчезла. Не хватает духу, слёзы брызжут из глаз. Задыхаясь, чувствовать одиночество. Вот она, жертва, ради высшего блага, высшей цели, но даже так, умирать страшно и одиноко. Где те улыбки? Где те люди, что в минуты отчаянья становились отдушиной? Все — по разные стороны баррикад. И от этого ли ещё тоскливее, потому что приходится делать выбор о котором никто из них не пожалеет? Пропасть между ними не вместить в просторы моря, и так противно и больно, так больно знать и понимать, что они не дети и права на ошибку нет ни у кого. Эта битва не на жизнь, насмерть. Одна мечта на всех — мир. Новый, радужный, процветающий и счастливый. Способы — слишком кровавые, не терпящие повтора и ошибок. В любви, всепоглощающей, от самых глубин идущей. Они — товарищи. Просто оказались по разные стороны. И любя всем сердцем, воевать насмерть, пока глаза напротив не остекленеют. Так вот что значит — жертвующий? Даже зная, что причиняешь боль, стоять на своём пути до самого конца, потому что им всем уготовано лучшее. Не здесь и сейчас, но гораздо позже, когда там, в других мирах, их пути снова пересекутся. «Это ради нас». … и когда огромный исполин рухнул на землю, его стеклянные глаза залила собственная кровь. Ошмётки мяса — плоть титана — испаряются, всюду пар. На шее ровный надрез, из него торчит туловище, без рук, с отметинами под глазами. Глаза — мёртвые, бездушные. А пару минут назад заливались слезами и мольбами о помощи. Отчаянные и уставшие глаза. Титаны умирают в оглушительной тишине, даже если перед лицом разворачивается кровавый бой. Только сам титан знает, каким бывает отчаяние и какой бывает боль, когда он испускает дух. Но если предположить, можно сказать наверняка: такой боли ни один человек не выдержит. И то боль не тела, а гораздо, гораздо глубже — это боль человека, что всю жизнь боролся и ушёл на покой. А его мечты, страхи и воспоминания остались внутри оболочки, которая перейдёт к следующему воину. Мы будем помнить…