Танцы на костях

Данте в очередной раз за вечер потянулся было рукой к горлу, желая поправить удавку на шее, но одернул себя. В голове звучало грозное «Не трогай галстук!» Вергилия, который этот самый галстук завязывал на нем примерно полчаса, потому что сначала Данте пытался справиться сам, и большая часть времени ушла на распутывание куска ткани, серьезно сумевшего придушить нефилима. Впрочем, галстуком дело не ограничивалось. Узкий костюм «по размеру», который Данте возненавидел в первую же секунду, как только увидел. Он привык к своим вещам, в которых удобно было убивать демонов и носиться по городу, но нет, на этом вечере, где собрались все известные люди (ставшие известными как до падения Мундуса, так и после), был определенный дресскод, и Данте никак не мог прийти голым или в своих потрепанных шмотках. Про ботинки нефилим вообще предпочитал не вспоминать. Узкие, черные, лаковые и жутко неудобные. Такие мог спокойно носить только Вергилий, но они с Данте абсолютно разные, и юноша не понимал, почему его вообще вытащили на этот светский вечер. Пригласили изначально Вергилия, конечно, и сказали, что можно взять с собой еще кого-нибудь. Данте в первый же момент ткнул в сторону Кэт, дескать вот, бери ее с собой, если сможешь натянуть на нее платье. Но Кэт замахала руками и отказалась в пользу Данте. А Вергилий даже разбираться не стал. И вот, Данте на званом вечере с бокалом шампанского в руках. Десятым уже, наверное, бокалом, но напиться дорогой шипучкой как-то не получалось. С ним мало кто разговаривал (возможно, из-за сурового вида), большая часть знакомых лиц обрела имена лишь из-за того, что Вергилий повел его знакомиться с каждым встречным, неизменно вежливо улыбаясь и едва ли не раскланиваясь. И теперь Верг стоял на другом конце комнаты, окруженный людьми, едва ли не заглядывающими ему в рот. Он о чем-то распинался с крайне одухотворенным лицом, весь сияющий в белом костюмчике, с идентичным бокалом шампанского в руках, который, к слову, явно ни разу не коснулся своим стеклянным краем губ Вергилия. Данте был почти готов поклясться об этом, потому что за братом он наблюдал около получаса. Но Вергилий не чувствовал тяжелого взгляда Данте на себе, не оглядывался по сторонам, активно жестикулируя и дискутируя на какую-то крайне важную тему с одним из политиков. Данте горько усмехнулся. Брат так и не оставил в покое свои мечты о власти, хоть какой-никакой, а власти над людьми. Более формальной, к примеру, чиновником он бы стал неплохим. По крайней мере, так думал сам Вергилий. А там уж, обзаведясь связями, можно и забираться повыше. Очень хорошо устроился. Нефилим едва не сплюнул, поставил бокал с потеплевшим шампанским на столик, рядом с которым стоял, и направился к выходу из комнаты, на ходу стаскивая с себя галстук. Он, наконец, почувствовал себя немного лучше, но еще круче было бы закурить и прийти домой. В дом Вергилия, конечно. Но они жили там втроем — нефилимы и Кэт, которая иногда будто растворялась в доме, смутно напоминающем особняк Спарды, — так тихо она жила. Ее умения очень пригодились в мире, где демоны теперь жили на одной земле с людьми. Зелья и амулеты расходились по бешеным ценам, а она все сидела и что-то варила в своей комнате, изредка забегая на кухню за очередной кастрюлькой, потому что у старой отвалились ручки. Данте даже приноровился покупать ей кастрюли каждый раз, как ломалась старая. А Вергилий даже не обращал на это внимания, изредка только глядя на засилье похожих кастрюлек с отвалившимися ручками в мусорке. Иногда отваливалось дно, но это было настолько редко, что даже почти никогда. Выбежав на темную улицу, дышащую теплом уходящего дня, Данте сочно закурил, выпуская огромный клуб дыма изо рта. Денег у него при себе не было, только сигареты, так что он просто пошел в сторону дома прогулочным шагом. Здесь было не так далеко, всего несколько кварталов, все-таки Верг привык жить в роскоши. На темных улочках элитного района не было шпаны, зато веселились местные папины дочки и сыночки, включая музыку на всю и долбя наркотики. На прохожих они не обращали внимания, и Данте был не против. Он был даже рад идти сквозь этот непрекращающийся бэд-трип, куря сигарету за сигаретой, пока не показались ворота его нового дома. Кэт в отсутствие обоих близнецов выползла в гостиную и смотрела какой-то фильм, обнимая огромную подушку с дивана, но на Данте обратила внимание даже слишком резко, останавливая фильм. — Что-то случилось? Где Вергилий? — девушка вскинула вопросительно брови, прижимая подушку к себе, внутренне готовая к печальным новостям. — Ничего не случилось, — Данте оперся о косяк двери, ероша волосы ладонью. — Я просто ушел пораньше. Не могу видеть эти рожи, а среди них — довольного Верга. Просто… устал, да еще и костюм этот неудобный… — Ты галстук где-то потерял? — Кэт чуть улыбнулась, в глазах ее скользнула хитринка. — Выкинул к черту, как только вышел на улицу, — Данте улыбнулся в ответ. — Представь себе, эти скучные богачи даже не танцуют особо. — Ты хочешь потанцевать? — Кэт совсем расплылась в улыбке, загораживая ее уголком подушки и становясь совсем похожей на маленькую девочку. Данте кивнул и потянулся к музыкальному центру, впихивая в него что-то классическое, что слушал Вергилий для успокоения. Кэт встала с пола, положив подушку обратно на диван, и отряхнула бедра, не прекращая улыбаться. Едва из колонок зазвучало что-то, подо что можно было вполне себе неплохо станцевать вальс, она подошла к Данте, глядя ему в лицо. — Ты хоть танцевать умеешь? — Приходилось как-то, — Данте аккуратно приобнял девушку за талию, второй рукой подхватывая ее ладошку и бережно сжимая. Кэт — как малышка, как фея, которую он очень боялся сломать. И только потом вспоминал, как много она пережила в плену у Мундуса. Кэт была его героиней, и он не собирался этого скрывать. Девушка уцепилась пальцами за его плечо и мягко начала отступать в такт движениям Данте. Они медленно вальсировали по небольшому участку комнаты, и Кэт ласково и даже чуть счастливо улыбалась, чувствуя, как ее мягко ведут в танце. Данте же с наслаждением отбросил любые мысли, которые мешали ему жить, сосредоточившись на танце и на том, как бы не наступить Кэт на ногу. Впрочем, он был уверен, она бы не обиделась. Их прервала открывшаяся входная дверь и Вергилий, поспешно вошедший в гостиную. Увидев Данте, он остановился и будто бы на секунду успокоился. Кэт грустно усмехнулась и вывернулась из рук нефилима, выключая проигрыватель. Повисла неприятная, напряженная тишина. — Почему ты ушел? — чуть дрогнувшим голосом спросил Вергилий, расправляя плечи и глядя только на Данте. Тот хмыкнул. — Ты был так занят разговорами… Мне было скучно. Я решил не портить никому настроение и потому ушел. Вергилий нервно провел ладонью по волосам, сдавленно выдыхая. — Пойми, Данте, я не хотел оставлять тебя одного, просто… — Просто обсуждать политику и власть намного интереснее, — фыркнул Данте, скрещивая руки на груди. — Хочешь мое мнение? Я их ненавижу. Всех этих людей — я ненавижу. Вергилий озадаченно нахмурился. — Я думал, ты любишь людей. Ты ведь так рвался их защищать, разве нет? Данте покачал головой: — Нет, Вергилий. Этих людей — властных и изнеженных — любишь ты. А я люблю простых людей, которых обманывали. Которые страдали. Тех, которыми ты бы пожертвовал, не задумываясь, потому что по твоему мнению они не могут быть полезны. Отчаяние и боль на лице Вергилия проступили так четко, что Данте даже запнулся под конец своей речи. Кэт тихо вышла из гостиной и исчезла где-то в своей комнате, не мешая братьям разговаривать. — И я думаю, что будь я чуть более бесполезен, ты бы выкинул и меня, — тихо закончил Данте, глядя брату в глаза. Верг выглядел таким страдающим, что у нефилима сжалось сердце от боли, но он продолжал молчать, требуя ответа. — Никогда, Данте… — Вергилий сглотнул. — Я бы никогда тебя не бросил. Ты — не разменная монета, не средство достижения цели. Ты мой брат, Данте, я люблю тебя. Данте поджал губы, и Верг подошел к нему вплотную, притискивая брата к себе за плечи и глядя ему в лицо. — Данте, пожалуйста. Ты, возможно, не веришь мне, но я и правда никогда тебя не покину… И не предам. Нефилим мягко коснулся губами губ Данте, продолжая выжидающе смотреть ему в лицо. — Данте, прошу. Посмотри на меня. Данте опустил взгляд, оглядывая брата. Он не был таким же железным и холодным, каким иногда становился Вергилий, и его сердце дрогнуло. Он поцеловал брата, стискивая его в объятиях. И позже, лежа на полу и чувствуя, как болят натертые о ковролин лопатки, Данте гладил Вергилия по всему, до чего мог дотянуться, изливая несвоевременно проявившуюся нежность. Он любил лежать вот так после секса и вспоминать, как стонал над ним брат, как было хорошо, когда он вошел в Данте. Вспоминать, как в глазах плыли круги от боли и удовольствия, смешавшихся так, что он не мог отличить одно ощущение от другого. Вергилий был весь как ангел снаружи — светленький и чистенький, но внутри у него была тьма. Данте был его полной противоположностью снаружи и внутри, потому что в какой-то момент оказалось, что сострадания в нем намного больше. Но тьму из Вергилия нужно было изгнать. Пусть бы он стал соответствовать своей внешности, стал хоть бы и святым, лишь бы не видеть адский холод в его глазах, замораживающий прямо из глубины зрачков. Кэт не смогла растопить сердце Вергилия, но Данте всегда был горячим парнем. В его жилах полыхало пламя самого Ада, так что он собирался впервые в жизни направить его не на разрушение. Данте сел, глядя на порванные остатки костюма. Вергилий свой смог быстро снять, чтобы не испортить, а вот его брат так возненавидел несчастную вещь, что был только рад. — Ты выглядел так горячо в костюме, — хрипло выдал Верг, ероша свои светлые волосы. — В следующий раз я подберу тебе рубашку такого красного оттенка, что тебя начнут считать молодым боссом мафии. Данте хмыкнул, облизнув губы. — Мне больше по душе мои бомжатские обноски. И плащ. — Да, плащ у тебя неплохой, — улыбнулся Вергилий, глядя в потолок. Его светлая кожа едва ли не светилась в полумраке комнаты, и Данте повернулся к нему, лаская бледные бедра брата взглядом. — Так и будешь на меня смотреть? — Вергилий оскалил зубы в улыбке, чуть приподнимаясь на локте. — Нет, как раз собирался потрогать, — Данте навис над ним, целуя в губы так отчаянно и жестко, будто от этого зависела его жизнь. — Ты выглядишь как гребаный ангел, Верг. — Ты тоже похож на ангелочка, когда спишь зубами к стенке, — прыснул Вергилий, сжимая бедра Данте пальцами. — Потому что задница у тебя ну просто внеземная. Данте сдержался от того, чтобы не заржать как ненормальный, и только сгреб брата в объятия, терзая зубами и языком его и без того измученную шею. Данте не знал, где прячется та самая темнота в Верге, но был готов ее найти и искоренить, сжечь в адском пламени, даже невзирая на то, сколько времени и сил уйдет на это. Потому что такой Вергилий — мягкий, смеющийся и совершенно раскованный — нравился ему намного больше, чем сходящий с ума от желания заполучить власть и силу, которой он не сможет найти применение.