Венок

Летний зной не щадил никого, заставляя все живое прятаться в тенях деревьев. Гамма потянулся к узлу на шее, ослабляя галстук. Сидя на траве прямо в костюме, он просматривал недавние отчеты офицеров, изредка поглядывая на Юни, что беззаботно копошилась в цветах прямо на самом пекле. Даже в такой безоблачный день эта девочка своим светом была способна затмить солнце. Она была слишком чистой, чтобы становиться боссом мафиозной семьи, и в такие моменты он отчетливо понимал, почему Ария прятала свою дочь от криминального мира до самой смерти. У нее просто должно было быть детство. Взгляд снова опустился на листы бумаги, а рука на автомате потянулась к переносице. Бумага слегка потрепалась на теплом эфире, а строчки о состоянии Джиглио Неро относительно других семей казались бесполезным хламом, не предназначенным для такой погоды. Их семья, являясь одной из старейших мафиозных группировок, всегда предпочитала существовать в стороне и сохранять нейтралитет, не ввязываясь в распри других. Теперь, с появлением Мильфиоре, привычные устои грозили дать трещину, однако пока эта семья не проявляла относительно них агрессивных действий. Хотя столь резкая динамика развития не могла не заставить относиться к ним с осторожностью. Слишком быстро такая молодая семья смогла занять лидирующие позиции и слишком быстро устанавливала свои порядки. Внезапно на голову что-то опустилось, заставляя Гамму вздрогнуть и тут же поднять глаза. Прямо перед ним, слегка склонившись, стояла улыбающаяся Юни. Погрузившись в бумаги, он совершенно не заметил, как девочка приблизилась к нему. Рука потянулась к затылку, нащупывая надетый на голову венок. Аккуратно взяв его в руки, Гамма осмотрел сплетенные цветы. Было поразительно думать, что этой двенадцатилетней девочке вот-вот придется погрузиться в жестокий мир мафии, который забирает у людей человечность. — Не нравится? — чуть дрогнувшим голосом спросила Юни, понимая, что осмотр украшения занимает слишком долго. Этот вопрос будто заставил Гамму очнуться и отпустить тяжелые мысли, вновь возвращаясь в теплый летний день. — Нравится, принцесса, — он улыбнулся уголками губ, для достоверности надевая венок обратно. По лицу Юни тут же расползлась лучезарная улыбка, а синие глаза заиграли бликами счастья. — У меня такой же, — Юни показала на свои волосы, в которые было вплетено такое же украшение. — Вам очень идет, — рядом с этим ребенком невозможно было не улыбаться в ответ. Казалось, что она сияет даже более ярко, чем Ария. Само ее присутствие вдохновляло, пробуждая желание защищать. Ничего не говоря в ответ, Юни лишь тихонько засмеялась, а затем опустилась на траву, пачкая землей платье. Она легла, опершись спиной о колени Гаммы, заставляя Хранителя вздрогнуть и замереть на долю секунды. Такой жест со стороны Юни, несмотря на его неожиданность, казался абсолютно естественным, будто они были знакомы уже многие годы. Скрывая в тяжелом вздохе улыбку, Гамма отложил бумаги и посмотрел на дочь бывшего босса. Венок слегка съехал на бок, сильнее запутываясь в темных волосах, но девочка не обратила на это ни малейшего внимания. Окутывающее их молчание спасительной прохладой разливалось по разгоряченным телам, принося с собой умиротворенную безмятежность, которую не хотелось нарушать лишними звуками. Гамма поднял взгляд наверх, вглядываясь в крону дерева, где, прячась за ярко-зелеными листьями, щебетали птицы. Сквозь маленькие просветы в листве пробивались лучи солнца, будто украдкой подглядывая за сидящей парой. Они нежно смеялись, золотом переливаясь на зелени листьев, заставляя расслабленно опустить напряженные до этого плечи. Гамма уже не помнил, когда в последний раз чувствовал себя настолько свободным. Со смерти Арии все слишком сильно навалилось на их семью, заставляя постоянно быть в напряжении. И лишь Юни своим светом облегчала их ношу. Эта девочка… — О чем ты думаешь? — неожиданно спросила Юни, заставляя взгляд Гаммы вновь опуститься к ее лицу. Она все так же сидела, смотря куда-то вдаль безбрежного небосклона. — О том, как тяжело было бы Джиглио Неро, не будь у нас вас, принцесса, — ответил он, на что девочка тихо рассмеялась в кулак, прикрыв глаза, а затем повернулась к Хранителю, опершись предплечьем о его колено. — Но я же ничего такого не делаю, — все еще слегка посмеиваясь, сказала она, хотя в глубине синевы ее глаз плескалось понимание. Гамма лишь хмыкнул в ответ, снисходительно улыбнувшись этой маленькой лжи. Для своих лет эта девочка была слишком мудрой, хотя, возможно, такова была судьба всех Аркобалено Неба. В глазах Арии тоже всегда отражалось гораздо большее знание, чем было доступно ему, хотя та и была старше всего на пару лет. Эта бездонная синева утягивала, заставляя довериться и без оглядки отдаться пучине. — Тебе очень идет улыбка, — произнесла Юни, легким движением смахивая что-то с его плеча. Ее прикосновения, даже сквозь ткань пиджака, нежностью разливались по телу. — Улыбайся чаще. — Я могу улыбаться лишь когда вы улыбаетесь мне в ответ. — Значит, я всегда буду улыбаться для тебя, — тепло ответила Юни, наконец поправляя окончательно съехавший венок, что вот-вот грозился упасть на глаза. Посмотрев наверх, она на некоторое время о чем-то сильно задумалась, будто принимая какое-то решение, а затем поднялась с земли. — Кажется, скоро обед, — сказала она, небрежно отряхивая подол платья от прилипших травинок. — И правда, — согласился Гамма, взглянув на наручные часы, после чего тоже поднялся, подобрав бумаги с земли. — Ты пойдешь со мной? — спросила Юни, заглянув ему в глаза, и протянула свою маленькую ладонь. Легкий порыв ветра шлейфом разнес вопрос по лужайке, будто подталкивая Хранителя в спину к своему новому боссу. — Всегда, принцесса, — не задумываясь ответил он, повинуясь ветру. И взял ее ладонь в свою.