Один майский день

Всякая любовь есть одухотворенная чувственность. Виссарион Белинский

      Это был один из самых обычных вечеров. Или почти… После учёбы я с нетерпением ехала в автобусе к своему возлюбленному, утопая в фантазиях о том, как всё будет в этот раз. В голове всё мешалось и кипело. В мыслях мелькала сцена то горячего минета, то обычной милой прогулки по парку, когда мы могли спокойно обсудить либо его успехи игры на гитаре, либо наши будни.       Мелькали остановки, одна, вторая. Я уже горела от нетерпения, истосковаавшись по прекрасным карим глазам милого.       Он позвонил когда я уже подъезжала к парку культуры. Как выяснилось он был совсем рядом, где-то у центрального рынка. Тот факт, что время до нашей встречи значительно уменьшилось безумно радовал. Только вот, было сложно понять где он находился, так же как и я не могла описать место своего нахождения. Спустя минут 10, когда я как всегда толи позлила его, толи позабавила своей глупостью мы встретились.       Как же легко было узнать его среди людей. Его привычка носить поверх чёрной футболки с любимой группой рубашку мне безумно нравилась. Особенно когда он закатывал рукава. Единственное, тогда были видны длинные розоватые полосы на его левой руке. Почему-то каждый раз, когда вижу его шрамы хочется просто наклонится и поцеловать каждый из них… Хочется забрать ту боль, которая жгла порезы тогда и всё глупые мысли, которые тревожили его в моменты самобичевания.       Мы сели в автобус и он как всегда заставил меня сесть, а сам остался стоять, пока не освободилось место для двоих. Тогда он обнял, прижал к себе и не позволял отстраниться. Да мне и не хотелось, хотя было неудобно и стыдно перед ним, сама не понимаю почему. Мне очень нравилось дышать им. Какой-то странный аромат даже не от духов пленял и был наркотиком.я утыкалась в его шею, наслаждаясь моментом. И если бы не все эти люди в автобусе…       Мы болтали о всём подряд и об экзаменах и о его долгой поездки на работу и о наступающем дне рождении моего кареглазого чуда. Он вспомнил сцену из фильма «Прекрасные создания» и с хитрой улыбкой нарисовал у себя на руке «21», решив считать дни до дня своего совершеннолетия.       Не получалось не смотреть на него. Особенно когда милый как будто на зло так соблазнительно облизывал свои губы.       Прошло около получаса и так быстро пролетело время, что не заметила как мы стояли у нашего старого подъезда и наблюдали за людьми. Девочка пыталась оставить велосипед, а её папа с немного повышенным голосом учил «как надо». Мой ангел сначала хотел помочь ей, но мужчина тщательно упрекающий ребёнка сказал, что девочка справится сама. После того, как он ушёл я смеясь бросила милому. —Ты таким же папой будешь или ещё хуже?       Он в ответ нагло улыбнулся и по своей беспечной привычкой произнёс —У меня не будет детей.       Раньше я как-то…не знаю. Расстраивалась, ведь глупые девичьи мечты о настоящей полноценной семье время от времени мучали сердце, хоть и сама при любой выпавшей возможности говорила «Вот почему я никогда не выйду замуж» или «Ещё одна причина почему у меня не будет детей». А внутри…горело всё и ныло, почему-то. Я с улыбкой передразнила его. —Ну да, ты же всех своих детей спускаешь в колготки. Пора начинать считать сколько их испортится за месяц.       Тут дверь подъезда открылась и мы забежали в лифт. Как же хотелось прямо там. Притянуть его к себе, поцеловать жадно и в тоже время нежно. Выразить насколько сильно он мне дорог… Только вот опять люди, что были с нами в лифте не позволили это сделать. Я стала слишком пошлой, но чувство стыда как наказание продолжало меня преследовать повсюду.       Двери лифта открылись, мы вышли на балкон. Панорама гаражей, светлого горизонта и трассы по родному грела сердца. Сколько было поцелуев здесь. Когда шея горела от засосов, а перед глазами расстилалась величественная высота.       Как только мы вышли на лестничную площадку, а сумка упала на холодный пол любимый тут же прижал меня к себе, а сам облокотился на стену. Его губы тут же попытались поцеловать. Я по вредности своей опять спряталась и уткнулась ему в шею. Только ангел не хотел отступать и поглаживая спину, стал терзать слишком чувствительную шею. Дыхание заметно участилось, так же как и сердцебиение. Его дыхание на коже…губы, что поймали мочку уха и стали с наглостью посасывать ее и покусывать. И в тоже время он дышал на ухо.       Всё внутри перевернулось и те долгие желания, фантазии, которые мучали меня вечерами роем картинок пронеслись в голове и бабочками полетели к низу живота чтобы пытать, трепетать и ещё сильнее помогать ужасному искусителю пытать меня. Я очень быстро сдалась и он с пылом впился в мои губы, то прикусывая их, то сминая своими.       Его язык пробрался в мой слишком похотливый ротик и стал словно змея извиваться в нём. В ответ я могла лишь таять и посасывать самый кончик, в страхе что-то сделать не так. Он то ладонями держал моё лицо, а я пальчками зарылась в его волосах… Это всё невыносимо кружило голову.       Наконец-то милый позволил мне тоже коснуться его шеи… Я старательно целовала и посасывала любимую часть его тела. А потом прильнула к другой стороне. Он чуть защипел. И в голове всплыло, что у него очень ныла та сторона из-за того, что с друзьями они в шутку зажали каподастром тот участок. Я виновато стала вести языком по больному месту и мягко-мягко целовать. Он задышал чаще, а сильные руки стали мять мою попу.       Юбка быстро задралась и он с лёгкими пошлепываниями стал отвечать на ласку. С губ порой срывались тихие вздохи. Он стянул свою футболку, после чего за ней полетел и мой крабик. Пушистые непослушные волосы тут же упали на плечи. Мои губы нетерпеливо коснулись его плеч, и стали засасывать кожу чуть ниже его ключиц. Он стал чаще дышать…это было усладой, приятным наслаждением для ушей. Особенно когда его ладонь стала гладить волосы и сжимать их. На его торсе образовывался заметный синеватый след. А он оторвал от себя и прошептал прямо на ухо. —Теперь моя очередь.       И шея вновь оказалась подвержена долгой и мучительной экзекуции. Я шептала, что нужно остыть, отдохнуть, но он и слушать не хотел. Оттолкнуть его не хватало сил. Он повернул к себе спиной прижал ближе и стал отчётливо ощущаться его большой член сквозь ткань джинс. Он дразня, шепча что-то на ухо тёрся своим естеством об меня. И голова на самом деле стала кружится. В глазах поплыло и тело нужно было уже держать, ибо словно выкурив пару сигарет меня зашатало…       Послышался лязг ремня, шорох ширинки и теперь нас разделяла только ткань нашего белья и тонких капроновых колготок. Ладонь ласкаючи то сжимала округлую грудь, то медленно плутая, пробегала по промежности и слегка тёрла. Не стонать не получалось. И губы снова стали издеваться над моей шеей. —Встанешь на коленки? —шептал он и продолжал свою пытку. Я дрожала и пыталась вырваться, но он слишком крепко держал. Выкрутившись я улыбалась и смотрела ему в глаза. —Нет, не встану. Он задумчиво закрыл глаза, слишком странно улыбнувшись и поставил перед фактом. —Хм, выбирай либо встаёшь на коленки и всё кончится, либо я продолжаю тебя мучать.       Его наглые руки прижали к себе он придерживая член стал сладко до истомы направлять его к трусикам и слегка тереться. Это заставляло слабеть в его руках и я оказалась снова у стены и он пытал шею, бил по попе, но всё ещё слабо. —Ты мне не указ — тихо прошептала и он прижал лицом к стене. Юбка была задрана ещё выше и сильный обжигающий удар по попе сорвал стон с губ. —Не указ значит?       Ещё один удар по другой ягодице и это сводило с ума…как же хотела его. Как же не хватало этой властной стороны. Мой милый, или уже Господин проходился ударами по моей попе срывая вздохи. —А так? Будешь слушаться?.. Ох, слабость, возбуждение сводили с ума. И в какой-то момент просто с губ сорвалось тихое вместе со стоном «даа». Ещё один удар. —Что ты сказала? —Я буду слушаться — прошептала и дыхание сбилось окончательно…       Мой любимый господин снова развернул к себе и стал целовать губы, я отвечала на поцелуй и с улыбкой ласково гладила его, иногда ладонью сжимая его достоинство через джинсы, а потом убирала ладонь. Он шептал в шею. —И потрогать не хочешь?       И даже без приказа было всё ясно. стягиваю с него ремень с ухмылкой и говорю. —Давай руки. И он послушно протягивает. —Прям так спереди будешь? —Ох. Ты правда не против этого? Я сильнее заулыбалась и он завёл руки за спину. —Я просто знаю, что у тебя ничего не получится.       И он оказался прав, использовать ремень как оковы у меня естественно не получилось. Хотя может подсознательно я и не хотела чтобы получалось. Пару дней ранее я слишком сильно расписала свои желания на эмоциях от испорченного вечера, среди которых было и чтобы он просто взял и душил ремнём, который постоянно мне мешал и было сложно расстегнуть. И вот так и случилось.       Мой любимый господин перехватил инициативу в свои руки и холодная плотная кожаная «удавка» легла на мою шею и стянула её. Ох, сразу стала ощущать как при каждом глотке воздуха ремень давил, да ещё и милый его немного накрутил вокруг, тянул в сторону, а сам прикусывал щеку срывая стон. Я невольно вспомнила чем в прошлый раз кончился милый укусик и как долго приходилось замазывать синяки на щеке.       Дернулась…ремень сильнее затянулся на шее, а он провёл языком по контуру шеи… И стал опускать на колени.       Розоватое с проступающими венками достоинство тут же свело с ума. Он слегка блестел от размазанной смазки и был горячим на ощупь. Я благоговея перед ним, стала целовать головку, которую не прикрывал страшный и непонятный как у других кусок кожи. Эта его особенность меня ещё сильнее возбуждала.       Эрогированный пульсирующий вкусный член так и манил к себе. Я стала брать его в ротик и медленно посасывать. Совсем скоро всю инициативу Господин взял на себя и стал сношать мой ротик натягивая на его член «поводком». Стал названивать телефон мой телефон. Скорее всего это была мама…я оторвалась от сладости переводя дыхание и шепчу ему. —Выключи… —Не обращай внимания— Бросил он и снова за ремень натянул на свой большой член.       Сильные толчки заставляли кашлять и задыхаться. Слюна порой текла по губам и когда он сам оттаскивал от члена смесь слюны и смазки ниточками тянулась к его головке. Мама перестала звонить. Но автоматом заиграла музыка в моём телефоне, это были Би-2. Он дал мне пощёчину срывая очередной стон. —Тебе нравится? Ремень был сильнее натянут, заставляя задыхаться. —Мм.даа       Красный член был прямо перед глазами и я рассматривала дырочку на нём, пока щеку не обжёг ещё один удар. Слёзы навернулись на глаза. —Точно?       И вздыхая судорожно я чуть громче повторила. Снова став ласкать его сладкое достоинство. Иногда с вниманием поднимала на него голову и рассматривала его эмоции, ладонью подрачивая член. Он порой с совсем другой более ласковой и заботливой интонацией спрашивал. —Всё хорошо?       На что получал положительный ответ. Время от времени он гладил щеку пальцами, но чтобы не выходить из роли в рот проникал большим и я обхватывая его губами с посасывала. Так получалось немного отдохнуть от большого члена, бьющегося в горло. Боги, какие же чувства были к нему. Так хотелось сделать ему приятно, показать, как он мне дорог и постоянно казалось, что всё делаю не достаточно хорошо. Он порой сильнее насаживал на своё вкусное достоинство и гладил по голове. —Работай язычком.       И я слушалась. Мне нравилось слушать его частое дыхание, ощущать языком твёрдость члена, каждую выпуклость венки и надавливать им на маленькую дырочку и мягкую головку, словно лакая его, будто играясь с леденцом. Внизу отчётливо ощущалось как мокро. Любимый… Порой не хватало воздуха. —Глубже. — Приказал он и я подчинялась.       Это было в удовольствие… Пока на лестничной площадке звучало «Остров сломанных игрушек — дом презрения любви». Только вот мы любили друг друга, пусть таким не правильным способом, но по-другому у меня просто не получалось. Он забрал у меня член и стал подрачивать его. —Высунь язычок.       Через пару мгновений в рот полилась сперма со своим особенным вкусом. Терпкий, немного горьковатый из-за выкуренной сигареты, но такой желанный вкус ощущался на языке. Я не хотела глотать. С полным ротиком продолжала сосать его пульсирующий член и улыбалась, ощущая как он напрягся как сжимался член извергая из себя остатки семени.       После мы долго сидели и просто обнимались. Я поцеловала его в шею и больше не стала. Всё-таки запах спермы ему не нравился, как мне. Ему он вообще не нравился. Мы вышли из здания и направились к остановке. Он поймал меня, когда споткнулась, бросив с улыбкой как всегда своё фирменное: —Неуклюжая!       И как всегда с взаимными подколами, шутками мы превращались скорее в друзей чем в любовников.       В автобусе мы сидели вместе и рисовали. Как дети. Домик, солнышко, дерево, домик, облака с глазами и нам было хорошо… Он на прощание меня поцеловал выбежал из автобуса и пошел к общежитию. Он шел мимо автобуса и наши глаза встретились. Тут же он повернул голову словно не смотрел и направился дальше… А я всё ещё чувствовала как мокро внизу, как ныла шея от его поцелуев и ремень будто всё ещё стягивал мою шею.        Напоминанием об этом дне остался маленький укус у плеча и наш детский рисунок.