Цветение сакуры, алкоголь и взросление.

      Цветение сакуры является одним из самых ярких событий, происходящих в Эдо. Ёрозуя празднует его каждый год и Кагура его очень любит. Любила… Если быть точнее…       Стоя посреди цветущих деревьев и падающих нежных розовых лепестков, Кагура ненавидела весь мир: ненавидела Гина, что удалялся в обнимку с такими же пьяными, как и он, Хиджикатой и Кондо; ненавидела всех Шинсенгуми, что так же набухались и разбрелись, кто куда: кто бухать дальше, кто спать. Но больше всего она ненавидела мертвое тело, что сейчас висело на ее плече, в виде вдрызг надравшегося Окиты Сого. — Кагура-чан, ты наша последняя надежда… Я веду переговоры по поводу оплаты за тот раз… Помнишь, когда мы выручали Шинсенгуми. Ни один из этих жмотов все еще нам ничего не оплатил, — Гинтоки с пьяным розовым румянцем на щеках всегда говорил много, и говорил он это настолько громким шепотом, что все прекрасно его слышали, просто никто уже не соображал. — Я не собираюсь нести этого пьяницу домой! — Кагура повзрослела, но ей было всего лишь шестнадцать, разумеется она не выпила ни капли этим вечером, а потому была последним оставшимся вариантом, кто мог бы это сделать. — Кагура, ты не понимаешь всей ситуации. Я хотел вести переговоры именно с Соичиро-куном, так как он самый адекватный среди них, — Гинтоки неплохо так шатало из стороны в сторону, что уже доказывало, что пить ему на сегодня достаточно. Но "стоп кран" у него в плане выпивки полностью отсутствовал. — Мог бы для начала запомнить его настоящее имя, идиот, — думала девушка, одаряя Широяшу не самым дружелюбным взглядом. — Представляешь, он выпил больше всех и был абсолютно трезвым! Я успел задаться вопросом: уж не демон ли он? А затем его резко вырубило. Если ты не доставишь его в целости и сохранности домой, то все будет в пустую. Мне нужно продолжать переговоры с оставшимися простофилями, вдруг что-нибудь получится. Только ты осталась. Шимпачи уже ушел, так как ему просто необходимо было доставить пьяную бешеную гориллу, которую он зовет сестрой, домой.       Кагура прекрасно осознавала, что все, что говорит Гин-чан — самый настоящий бред, и настоящая причина, по которой Окиту скинули на нее, в том, что им просто не хватило, и они хотят бухать дальше. А Сого стал для них балластом, от которого нужно избавиться. Вот и все.

***

      Разумеется, Кагура не собиралась тащить на себе эту тушу пешком, и как только трио пьяниц удалилось, она вызвала такси. Закинув Сого в машину, девушка глядела в окно, на очередь отстраиваемых домов. Эдо приходил в себя достаточно быстро. Мир был спасен и теперь все возвращалось в свое русло. Ёрозуя осталась Ёрозуей, а Шинсенгуми вновь вернулись к своей работе военной полиции, отвечающей за безопасность.       Окита лежал мертвым грузом в немного неестественной позе, так как Ято и не пыталась положить его в удобное положение. На поворотах он ударялся головой о дверь машины, а Кагура с довольной улыбкой на лице мысленно считала, сколько шишек у главного садиста Шинсенгуми появится завтра на макушке. По ее скромному мнению, это всего лишь было маленькой местью за ее сегодняшние страдания и испорченное любование сакурой. И все же, аманто была очень благодарна и Шинсенгуми и даже конкретно Сого, за всю ту помощь и оказанную поддержку в войне против Уцуро, и вообще всей остальной вселенной. Наверное именно потому и согласилась довезти его до дома. В качестве некой благодарности.       До базы Шинсенгуми добрались достаточно быстро. Расплатившись за такси деньгами из кошелька Сого, Кагура вновь закинула его руку себе на плечо и, ругая и обзывая его за то, какой он тяжелый, еле вылезла из машины. Встретила их там лишь темнота и тишина. Остальные Шинсенгуми то ли еще не вернулись, то ли уже дрыхли без задних ног. Доковыляв до комнаты Командира первого отряда Шинсенгуми, девушка бросила Окиту на голый пол. У нее и в мыслях не было расстилать для него футон. — Ты должен быть мне очень благодарен, пьяное животное, — сказала Кагура, чуть наклонившись к его лицу, — Запомни мою доброту. Разумеется, я тебе напомню об этом еще раз, когда ты будешь в сознании.       Ято не собиралась здесь долго задерживаться, потому отвернувшись от парня уже собиралась уходить, но не смогла из-за давления на ее правую руку. Сого сжимал ее чуть выше запястья. Еще секунда и опешившая аманто сама оказалась на холодном полу, а Сого, взгляд которого все еще был немного затуманен, по наглому нависал над ней, прижимая руки девушки по бокам от ее головы. — Совсем сбрендил что-ли, а ну пусти, — Ято явно была недовольна таким раскладом. — Слушай, маленькая сучка, мне кажется, или у тебя наконец-то появилась грудь? — опустив взгляд на ее округлости, Сого заставил появиться румянец на щеках девушки-аманто. — Чёртов извращенец, садист, ублюдок, отпусти, или я убью тебя! — начав юлозить еще больше прежнего, Кагура совсем выходила из себя. Но хватка парня была на удивление сильной. — Чайна, думать головой надо, прежде чем оставаться наедине с не трезвым парнем, — Окита слегка наклонился к ней, сокращая расстояние между их лицами. — Тронешь меня — прибью! — прошипела Кагура ему в лицо, еще больше покрываясь румянцем. Близость с этим парнем вызывала странные ощущения у аманто, что ей вовсе не нравилось. — Глупая ты, чайна, совсем не повзрослела. А еще на тебе слишком мало одежды, — наглая улыбка появилась на губах полицейского и, выпрямив руки девушки, он ловко перехватил ее вторую руку своей левой, сцепляя обе ее руки над головой. Затем, его вторая освобожденная рука мягко легла на оголенную талию девушки, заставляя Кагуру слегка вздрогнуть от этого прикосновения. — Чтоб ты знал, алкоголь похоже совсем не твое, придурок, — Кагура не была бы собой, если бы не отпускала такие вот комментарии, даже находясь в подобном положении. — Язык, похоже, твое последнее оставшееся оружие, да? Неприятно чувствовать себя беззащитной, эмигрантка из космоса? — пальцы его плавно скользнули вверх на оголенном участке бледной кожи Ято, вновь заставляя девушку вздрогнуть от обжигающих ощущений, что за собой оставляли его при этом холодные пальцы. — Я смотрю, ты и сам не сильно повзрослел. Или, думаешь, напиваться —это по взрослому? — Кагура очень старалась сделать как можно более невозмутимый вид. Ято ни за что на свете не могла показать этому садисту, что его действия ее волнуют. — Я вообще-то впервые выпил, — слегка обиженно пробубнил парень и девушке показалась, что он больше не будет продолжать свои неадекватные действия. Аманто вдруг вспомнились их перепалки два года назад, когда они действительно были еще совсем детьми. Хотя и сейчас все не сильно поменялось. По крайней мере ей хотелось в это верить, — Откуда я мог знать, что сакэ дает такой эффект если пить его так много? По-началу я пил, но не чувствовал никакого опьянения, вот и пил ещё и ещё. — Просто ты тупица, — ухмыльнувшись, проговорила Ято и тут же почувствовала, как пальцы парня поползли еще выше, касаясь топа, что прикрывал лишь небольшой участок кожи сантиметров на пять ниже груди. — Если ты не заметила, то я двигаю рукой только когда ты меня провоцируешь. Ну и кто из нас тупица? — Окита внезапно стал слишком серьезным. У Кагуры горели уже не только щеки, но и уши. Хотелось просто провалиться под землю. — П… Придурок… Идиот… Садист… Извращенец! — Ято не могла ничего не ответить. Промолчать для нее было чем-то нереальным. Особенно если дело касалось Сого. — Я предупреждал, — наклонившись к уху аманто, прошептал Окита, затем заглядывая ей прямо в глаза. Большой палец его поддел край топа и скользнул под ним, проводя по участку кожи, находящемся прямо под аккуратной грудью девушки.       Кагура от возмущения чуть не задохнулась, наконец вернув свою былую силу и оттолкнув парня, тут же вставая и пытаясь перевести непонятно от чего сбившееся дыхание. — Урод! Козел! Ублюдок! П… Придурок! — вставая и удаляясь из его комнаты, до жути смущенная девушка-аманто выкрикивала обзывательства одно за другим. — Повторяешься, чайна, — Сого же сидел, судя по виду, очень довольный — и собой, и произошедшими событиями. Провожая девушку заинтересованным взглядом и нахальной улыбкой, красующейся на губах. Ему опыт общения с повзрослевшей Кагурой один на один очень даже понравился. И ему уже очень хотелось повторить это.