Кола, Виски и Брок Рамлоу

Стив уже полдня безвылазно торчал в своём кабинете с отчетами, которые ну просто необходимо было доделать к завтрашнему утру. Когда он только увидел огромную кипу бумаг у себя на столе, которые требовали его срочного вмешательства в себя, Капитан прошел все пять стадий принятия. В связи с новой миссией Мстителей, с которой они вернулись утром, работы стало в разы больше. Стив безумно устал и хотел было все бросить, но он не Капитан, если не сделает это. Сперва он ворчал себе под нос, что было неестественно для Капитана Порву Жопу За Любимую Работу, как называл его Брок, что Роджерс вообще не подписывался на эту бумажную работу. Он же Капитан Америка. А не какой-то офисный планктон. Он должен бороться со злодеями, а не ворочать переработанную древесину. Но Брок не зря его так называл. И поэтому Стив упрямо продолжал один за одним перечитывать рапорты, ставить подписи там, где его просили, перед этим досконально изучая то, что подписывает. Даже мелкий шрифт. Новая жизнь в новом мире научила его этому. И несколько глупых его оплошностей, о которых история умалчивает. Разве что иногда на его мобильный телефон без кнопок и проводов всё ещё приходят СМС с картинками непотребного содержания. Стив дочитал последний абзац в очередной бумажке и хотел было поставить подпись, но ручка (шариковая, с чернилами внутри) перестала писать на половине пути. Роджерс досадливо сжал губы и потянулся за другой ручкой, взглядом случайно наткнувшись на фотографию Брока, Баки и его, стоящую на рабочем столе. Стив поймал себя на мысли, что нужно позвонить домой и предупредить своих о том, что он задержится или вовсе не появится. Кэп взял в руки деревянную рамку и пригляделся. Эта фотография была сделана во время их общего отпуска в горах. Баки держал фотоаппарат, направляя на себя и скалился в камеру. Чуть позади на снегу сидел Стив, до слез хохоча над Броком, который уселся на сломанных лыжах с такой же сломанной палкой в руках и с недовольным лицом, которое говорило само за себя что-то вроде: «Еще чуть-чуть и я запихну тебе в очко эти сраные лыжи, а потом откушу тебе голову и спущу твое бренное тело с этой злоебучей горы». Стив хорошо помнил эти каникулы. Тогда они сняли небольшой домик на троих в самой глуши зимнего леса. Баки говорил, что ему больше всего понравилась поистине огромная кровать в их общей уютной спальне, за что получал смущенный смешок от Роджерса и закатанные глаза и тычок под ребра от Рамлоу. Брок ловил настоящий кайф от горячего джакузи прямо на террасе. Особенно здорово было сидеть там в ночи втроем, когда огромные снежинки падали с черного неба и пить сладкую шипучку из бокалов. Стив с замиранием сердца вспоминал о небольшом озере недалеко от их жилища. Они ходили туда все вместе по утрам, когда свет, отражающийся от снега слепил глаза, а морозный воздух покалывал щеки и нос. Замерзшее синее озеро, по которому они катались, как детвора, совсем забыв о всех проблемах, уютно потрескивало где-то на глубине. Они лежали на льду, чувствуя друг друга макушками, и слушали треск льда до тех пор, пока Стив не погнал их всех домой, напоминая, что не все из них суперсолдаты. А потом они пили невероятно вкусный глинтвейн, сваренный командиром Страйка, грелись у камина, и всю ночь занимались лучшим в мире сексом. У Стива сентиментально защипало в носу. Он погладил большим пальцем изображения своих мужчин, дольше останавливаясь на Броке. Роджерс чувствовал, что что-то было не так, но он не понимал, что именно. Все было точно так же, как и обычно. Но… что-то все-таки не давало покоя. Кэп пытался вызнать у самого Брока, что же происходит, но тот упрямо не шел на контакт и утверждал, что все в порядке. Неожиданно в кармане завибрировал личный телефон Капитана, а на экране появилось любимое лицо. Стив только теперь вспомнил, что хотел позвонить сам, но сердце почему-то сжалось в нехорошем предвкушении.  — Стиви, у нас проблемы, — раздался обеспокоенный голос Баки сразу, как Роджерс взял трубку.  — Что-то с Броком? — его нутро чувствовало неладное, и, похоже, никогда не ошибалось.  — Он забрал вещи и оставил ключи. Сердце будто пропустило удар, а потом забилось с двойной силой. Стив будто почувствовал, как под ногами треснул лёд того самого озера в горах и он провалился в ледяную воду, а между тем потерянный голос Баки придавливал его сверху своей тяжестью, все быстрее утягивая на дно.  — Я еду домой. ******  — Повторить? — мужской голос отвлек Брока от разглядывания царапин на лакированной барной стойке и предложил еще выпивку. Рамлоу неуверенно кивнул. Немолодой бармен поставил перед ним стакан, в который налил янтарного цвета виски, заливая шипящей колой. Брок не помнил, сколько здесь сидел. Ему показалось, что он недавно вырубился, но в этом состоянии он слышал практически все, и даже больше. Транслирующийся по телевизору футбольный матч перебивался несуществующим разговором Барнса и Роджерса. В полусне Брок слышал их приближающиеся голоса и никак не мог дотянуться до них, сколько ни пытался. Мужчина потянулся на высоком барном стуле, чуть не свалившись с него, и случайно пнул ногой сумку с предметами первой необходимости, которые он забрал из дома. Сердце снова болезненно сжалось под ребрами, а внизу скрутился тугой узел тревоги. Брок поступил неправильно, когда ушел, не предупредив, но по-другому он не смог бы. Не смог бы уйти, глядя в две пары любимых серых и голубых глаз. Он не смог бы объясниться перед ними, ведь Стив в который раз бы сказал, что он любит его, а несносный Барнс навалял пиздюлей, а потом опустился бы на колени и отсосал так, что мыслей в голове в принципе бы не осталось. Знаем, проходили. Брок и раньше слышал фразу «если любишь — отпусти» и думал, что это полный бред, что если он когда-то кого-нибудь по-настоящему полюбит, то никогда в жизни не отпустит и будет бороться до последнего. Какая ирония. Именно поэтому он, оказавшись дома гораздо раньше своих мужиков, трусливо покидал в рюкзак вещи, положил ключ с брелоком в виде винтовки, который приволок ему откуда-то Баки, на комод в прихожей и захлопнул дверь. Бредя по пустой улице, Брок вытаскивал из своих шмоток жучки, которые с таким усердством Барнс распихивал по одежде, и думал, что как только откроются магазины нужно переодеться. А сейчас он думал совершенно о другом. Брок одновременно и хотел, чтобы парни нашли его, но и одновременно ему было бы стыдно смотреть им в глаза. Может быть, он считал, что освобождает их от себя. И пусть ему самому было плохо и горько, но на душе Рамлоу всё же становилось легче. Брок уставился в стоящий перед ним на белой салфетке стакан. Даже его содержимое напоминало о них. Виски с колой. Рамлоу любил этот напиток, потому что с ним мог отлично контролировать свою кондицию, а резкое опьянение из ниоткуда не становилось для него неожиданностью. Баки был как виски. Крепкий, терпкий. На любителя. В чистом виде неплохо давал по мозгам, немногие предпочитали его чему-то другому, как и сам Брок пил чистый виски в тех случаях, когда пил ради того, чтобы наебениться в дрова. Когда нужно забыться ни к чему привередничать и заказывать сладкие коктейльчики с зонтиками в конусообразных бокалах и дольками цитрусовых на краю. И прямо сейчас Брок заказывал что попадется, вливая в себя шот за шотом, с перерывами на классику. Стив был похож на колу. Он был сладкий, такой ретро-Капитан, которого любили абсолютно все, он как глоток холодной газировки в жару. Роджерс это Капитан-старомодность. Как его старинный граммофон с виниловыми пластинками, кучей хлама лежащими на полке в гостиной. Как кока-кола в стеклянной бутылке с бумажной этикеткой и жестяной крышкой, которую Брок умел открывать глазом. Вместе они, Стив и Баки, кола и виски, были чем-то единым с Броком. Он любил их так сильно, как любил жизнь, они были его жизнью. Когда Рамлоу, разменяв пятый десяток, прошедший не одну войну, измазавшись в говне не в одной горячей точке и оказавшись по плечо в чужой крови, встретил этих двоих, то понял, что он и не жил до этого момента. Будто все эти сорок с лишним лет до этого момента были лишь предысторией. Брок понял, что настоящее счастье это не упавшая на счет сумма с несколькими нулями в конце за убийство очередного неугодного руководству, и даже не хорошенький медбрат в военном лазарете. Настоящее счастье Брок испытывал каждый раз, когда как ужаленный несся к севшему квинджету и видел своих мужиков, вывалившихся оттуда с недельной щетиной и без ранений. Испытывал счастье, просыпаясь по утрам от каменного стояка, тычащегося ему в поясницу. Видя заспанные рожи двух несносных уродов, которые не дают ему спокойно поспать в выходной день. Слыша запах завтрака с кухни и наблюдая довольных солдат, уплетающих приготовленный Броком обед. Это было счастьем для Рамлоу.  — Сегодня ночью вооруженные силы США во главе с инициативой «Мстители» закончили операцию по освобождению заложников на северо-западе Сирии. По последним данным, есть трое погибших при обвале из-за взрыва, который был заранее спланирован террористами, около двух десятков раненных, четверо в срочном порядке госпитализированы. Также были задержаны четверо участников преступной террористической группировки… Брок вздрогнул, когда услышал знакомые слова и события, а по спине прокатился табун мурашек. Он поднял голову на висящий телевизор, на котором мелькали трясущиеся кадры того, как могучие Мстители раскидывали очередных злодеев, снятые исподтишка. Рамлоу пьяно рассмеялся и отсалютовал ящику с картинками стаканом виски в тот момент, когда на экране показали Капитана Америка и Баки Барнса, стоящими спиной к спине, в руках Роджерса был небезызвестный щит из вибраниума, а Барнс держал винтовку. Сам Брок в этот момент вместе со СТРАЙКом прикрывал аппетитные тылы Капитана и Барнса, ну и остальных супергероев.  — Мои пацаны, — гордо объявил на весь зал Брок, и другие посетители притихли, глядя на захмелевшего мужчину за барной стойкой. — Мои щенки. Он выпил свой напиток практически залпом и поставил его на место, утирая рот рукавом. Пока на экране мелькали непобедимые Мстители, Брок снова погрузился в себя, пытаясь оправдать трусливый поступок. Может, он и хотел выглядеть сильным, оторвав от сердца любимых, посчитав, что жизнь без него будет куда лучше и легче. Броку хотелось так думать. Куда он влез? Между двумя молодыми парнями, которым скоро стукнет по сотне, которые полны сил и энергии, а Рамлоу уже пенсионер без двух недель. Он может и был параноиком, но это ещё один тревожный звоночек о том, что Старуха с косой ходит где-то рядом. Хотя, Брок был почти уверен, что Старуха заберёт его точно не в почтенном возрасте с инвалидной коляски и не с катетером в уретре. Однажды шальная пуля станет его подписью в контракте со Смертью. Во всяком случае, он не хотел, чтобы его мальчики видели, как он зачахнет. Чтобы они были вынуждены не ебать его по утрам по кругу, а менять утку и мерить давление. Брок встряхнул головой. — Совсем ума лишился, старый дурак… Он произнёс это в слух, но так тихо, что сам не услышал. Брок не знал, почему, но мысли о его слабости проедали его мозг все глубже. А главной его слабостью был возраст. Он и не заметил, когда его начало это волновать. Зачем двум молодым жеребцам, скачущим по ромашковым полям на заре, старый хер в придачу? Это съедало Брока изнутри. Он заказал ещё какую-то фигню в высоком бокале и залип в новости. Пропаганда по ящику, скучный, одинокий вечер в баре за липкой стойкой, раздражающий смех молодёжи из тёмного угла. Так лейтенант Рамлоу представлял свою пенсию. А может, он будет глушить водку в своих четырёх стенах. Брока встряхнуло, когда он услышал до боли в сердце знакомый рык кэповского байка с улицы. «Вот Барнс, вот же проныра!» — подумал он, с досадой понимая, что жучки-то он нашёл не все. Его прошиб холодный пот. Уходя из дома, он принимал тот факт, что они, скорее всего, больше никогда не увидятся. Конечно, Брок не оставил бы своих щенков без присмотра, но на поверхность бы не всплывал. Прежде чем нетвердыми ногами спрыгнуть с барного стула, он сбросил состояние оцепенения, но почти тут же услышал хлопок двери и сошедший с ума звон наддверных колокольчиков.  — Стоять, Рамлоу! Тот поднял руки в примирительном жесте, сам не зная, для чего. Он заполз обратно на стул, посасывая мутную жижу через трубочку.  — Брок, что случилось? Почему ты ушёл? — Роджерс первым подал голос, как только эти два амбала обступили его с двух сторон. Стив был в штатском и при хреновом освещении бара никто не узнал их с Баки, все продолжили галдеть в своих компаниях.  — Ты будешь молчать? — Баки удивлённо изогнул бровь, понимая, что это категорически не в стиле лейтенанта.  — А чт мне вам скзать? — А Брок-то и не заметил, когда успел нахреначиться до заплетающегося языка.  — Например, почему ты свалил из дома со своим барахлом? Баки церемониться не любил. Он любил четко, ясно и по делу. Няньчиться — это прерогатива больше Стива, хотя раньше няньчиться с Рамлоу не приходилось.  — Ты хтел добавить, и пчему я не оствил за арнду? — Пьяно усмехнулся Брок.  — Не ёрничай, Брок. Просто объясни, почему ты ушёл.  — Что мне вам-ик-сказать? — Брок начинал раздражаться и икать с перепоя, — Что я не хочу мшать вам двоим? Чт я не хочу быть озбу. обзу… Тьфу, блять, обузой? Рамлоу допил коктейль, выбросив из него трубочку, и вальяжным жестом попросил бармена налить ему вновь, но Баки, зло сверкнув глазами, отогнал его куда подальше от них. Бармен устроился на другом конце барной стойки, со страхом зыркая на их компанию.  — Ты никакая не обуза, — Стив ошеломленно распахнул голубые глазищи.  — Ты рехнулся, командир? — Баки озадаченно почесал затылок и положил тяжелую бионическую руку на плечо Брока. — Ты — член нашей семьи. Стив, Баки и Брок навсегда, ты помнишь? Брок помнил. В горле стоял ком, он молчал.  — Ты понимаешь, что мы без тебя — не мы? С чего ты взял, что ты для нас обуза?  — Да с тго, что куда мне до вас, сперсолат? — Брок резко (насколько это возможно в состоянии такого опьянения) повернулся на Стива, затем на Баки, — Я скро пстрею, обвисну и член у мня не бдет стоять. Зачем я вам ткой? Хотите утку менять? Или трбку мне в хуй вставите?  — Пф… С такими-то аргументами это мы для тебя обуза. Два огромных генномодифицированных урода, каждый из которых жрёт за четверых, а ты вечно у плиты.  — Нет… Я обожаю готовить для вас… — виски с колой играл на его нервах, как Джимми Хендрикс на гитаре, в носу защипало.  — Ну так пойдём домой, Брок, мы там жрачкой закупились. А ещё сливки с клубникой… — Баки пытался соблазнить командира и увезти домой, но тот не поддавался, хотя и был уже давно на краю. — Помнишь, мы хотели Стива в сливках? Роджерс ошалело поднял брови, собирая кожу складочками на лбу и глядел на этих двоих с ужасом. Он ещё от малинового варенья не отошёл.  — Я не поеду. Я уже не в тм взрасте, чтобы пдставлять свою дряхлую жопу для долбежки.  — Блять, Брок, ты ебнулся, ты… — начал разгоняться Барнс, намереваясь поставить точку в этой возне. Но сейчас разговор двух военных не подходил, сейчас перед ними сидел не командир военизированного подразделения огневой поддержки СТРАЙК, которому подчинялись самые недоверчивые и тяжёлые люди, которому бы доверило свою спину само лицо и честь Америки. На высоком барном стуле, уперевшись локтями и взглядом в тёмную столешницу сидел Брок Рамлоу, который боялся. И сейчас время Стива.  — Ты никакой не старый, малыш, — Роджерс гладил его по каменной спине сверху вниз, успокаивая.  — Ты не можешь назывть меня малышом, — тихо отозвался Брок.  — Мне девяносто пять, так что имею полное право, — парировал Стив и почувствовал, как мужчина хихикнул. — Дорогой, ты самый горячий мужчина в нашей жизни. И мы бы тебя ни на кого не променяли.  — Так и есть, — согласился Баки, тоже принимая участие в поглаживании спины Брока. — Твоя жопа одна такая во всем мире.  — Я люблю тебя, Брок, — сказал Стив, приподнимая его лицо за подбородок, — Мы тебя любим. Роджерс увидел, как резко заблестели его глаза, а над нижним веком скопились слезы, пелену из которых Рамлоу сморгнул, и теперь щёки его были в солёных дорожках.  — Поехали домой, парни, а то тут много лишних глаз, — Баки взъерошил волосы командира и поцеловал того в макушку. Люди, сидящие по углам, казалось бы, не обращали на них никакого внимания. Но такие парни, как Брок, Стив и Баки всегда знали, что верить никому нельзя, и везде обязательно будут уши и глаза. Брок утер позорные слезы сгибом локтя, а потом ладонью, и попытался спрыгнуть со стула, но затекшие от многочасового сидения ноги его подвели, коленки подогнулись и он начал падать, но был подхвачен своими суперами. Стив попытался помочь ему, но тот обругал последними словами и сказал, что сам дойдёт. Пока Рамлоу шёл своим ходом до двери, такси успело приехать, а Стив расплатиться в баре и забрать сумку Брока. Баки закатил глаза, когда впереди оказался ещё и невысокий порог, и сдался, когда Брок запнулся об коврик. Он взвалил его к себе на плечо, будто командир котёнок какой-то, и понёс трепыхающееся тело на улицу.  — И я лблю вс… — пьяно просопел Брок, засыпая на коленях Стива на заднем сиденье автомобиля.