Литий, или Как танцевать вальс

- Да ты рехнулся! - ярость практически застилала взор, и я чудом попала ногою в кроссовок. - Евгения! - в ответ сурово крикнул отец с гостиной. - Больше я ни ногой в этот проклятый дом! - в сердцах прорычала я, выпрыгивая из квартиры и громко хлопая дверью. Внутри всё пенилось и клокотало, будто кто-то вкинул мне в горло включенную дрель. Я на весу попыталась завязать грязные шнурки на старой обуви, но не удержала равновесие и въехала плечом в стену. - С-сука, - под нос чертыхнулась я, мысленно ещё несколько раз убив себя за заикание. - Не подобает так девушке выражаться, - раздался мягкий голос. Я резко повернулась в сторону - из соседней квартиры (но ведь там никто не живёт!) вышел парень - немногим выше меня, с тёмными длинноватыми волосами. Он закрыл за собой дверь и уставился на меня. Паскуда, чего вылупился?! - Не твоё дело, - буркнула я и побежала вниз по ступенькам, перепрыгивая через две. Вот же отец! Какого чёрта... Аргх! Ума не приложу, как можно было такое вытворить! Он у меня единственный. Ну, отец. Разъехался с матерью давно, она-то чуть ли не шлюха подзаборная - давайте, уходите, если вас такое оскорбляет, но какая в своём уме баба будет закрывать глаза на педофилию любовников?! И забрал меня с собой, оставив родительнице её дочь от первых "совокуплений", мою старшую по материнской линии сестру. Та тоже наверняка отличной сучкой выросла, причём на восемь лет раньше, а теперь батюшка смеет сообщать мне чудесную новость: со следующей недели "сестрёнка" будет приглядывать за мной с моей же квартиры, пока отец будет на работе! Ишь, грёбанный дальнобойщик, и надо же это ему кинуть меня на четыре месяца! Ну просто бомба-ракета новости, как всё красиво! Я не заметила, как вышла из подъезда и успела перейти в соседний двор. Несмотря на самое время для прогулок - как раз закончился обед - детская площадка пустовала. Хрен знает, почему, а мне тем более нет дела. Я опустилась на качели и прислонилась лбом к холодному поручню, закрыв глаза. Ну и что теперь делать? Я наверняка с ума сойду. Или я её убью, или она меня. Хоть в последний раз мы виделись более пяти лет назад, я никогда не забуду, как Зузанна (классное имечко, лучшего не придумаешь) выкрутила мне пальцы, едва я прикоснулась к её фортепиано. Змея. Если не ошибаюсь, то как раз окончила свою консерваторию в этом году. А что, если она устроится где-то здесь на работу и вообще осядет?! Я зажмурилась от представленного кошмара. Это же я буду пересекаться с ней едва ли не всё время! А можно сразу в петлю? Снова разболелась голова. Подул промозглый ветер, заставляя поёжиться. Надо же, я выскочила в одной футболке не по размеру и шортах, хотя недавно переболела ангиной. Ай да я, ай да молодец. А то всё удивляюсь, почему меня биологичка несообразительной обзывает. Права же, чер-ртовка. Я открыла глаза. Надо домой возвращаться. Отец наверняка волнуется. И зол тоже. Как бы я не хотела упасть на пол и колотить кулаками до тех пор, пока всё не будет по-моему, это вообще не работает. Может, удастся поговорить адекватно и убедить отца, что в неполные семнадцать смогу сама продержаться четыре месяца. Подняв наконец пятую точку и прокашлявшись, я поправила сползающую с плеча футболку и не спеша двинулась к дому. Небо чего-то хмурилось, может, дождь будет. Ну и пусть. Без каких-либо препятствий одолела пять пролётов ступенек и подошла к двери в собственную квартиру. Точнее, бати моего, но не суть важно. Будет ругаться? Или ударит? Но он меня не бил, к счастью, потому что меня уже другие достаточно отстучали - сначала мама и вся её шайка, позже - ребята дворовые. Хорошо хоть, что я этим гадам малолетним всё с лихвой вернула. Наконец я нажала на ручку входных дверей, но зацепилась за порог и ломанулась всей тушей внутрь. Вопреки ожиданиям, я не была встречена отцом в самой прихожей со скрещенными на груди руками. Вообще никем не была встречена. Дверь за спиной приглушенно захлопнулась, и я поднялась с коленей, убирая волосы с глаз. Увидела батю на кухне. Он сидел с чашкой чая и невозмутимо читал газету. - Успокоилась? Его не взволновал мой побег? Обидно. - Угу, - выдала я вместо гневной тирады о своих оскорблённых чувствах и решила тоже заварить себе чаю. Мы сохраняли молчание, пока я вытворяла разные ритуалы с чайником и чайным пакетиком, а потом опустилась на стул напротив отца. Он оторвал взгляд от газеты. К собственному удивлению, посмотрела не в всегда спокойные его карие глаза, а усталые. Вот и мешки, темноваты. Мой отец так устал за время пребывания дома? - Ты хотела что-то попросить? - осведомился он наконец, вырывая меня из своих мыслей. - С-сказать, - поправила я, хлебнула немного чая и продолжила: - У коалы, точно как и в человека, сов-вершенно индивидуальные отпечатки пальцев. Отец сделал глоток чая. Ясно. - Венера вращается в противоположную от других планет сторону, - произнёс он, не сводя взгляда. Я фыркнула. Вздохнула. - От-тец, я могу и сама позаботиться о себе, - кружка неожиданно громко стукнула об стол, - четыре месяца - не такой уж и длительный период. Мне предс-с-стоит меньше чем через год всю жизнь о себе заботиться. - Конечно, - кивнул батя, возвращаясь к газете; видимо, мгновенно потерял какой-либо интерес. Ах вот ты как! - Не надо Зузанны, - я никогда не сдаю шаг назад, - она совсем ничем не поможет. - Мне важно, чтобы хоть кто-то мог докладывать о тебе какую-никакую правду, - монотонно пробубнил он, поднося свою кружку к губам. - П-правда всегда иллюзорна, - ответила я и хотела продолжить, но насмешливый взгляд отца остановил меня, давая понять, что любая другая моя попытка будет превращена в шутку. Я поднялась и поставила кружку в мойку. Отлично, я проиграла эту битву, но не войну. У меня есть ещё неделя.

***

Я кинула рюкзак на своё излюбленное место за третьей партой у окна и облокотилась на неё. Потерла глаза. Как же я не выспалась! Идиотское условие приходить за час до начала занятий в первый учебный день! Просто у нас школа чудесная, в первый же день у нас уроки. А заранее мы приходили, чтобы посмотреть расписание, взять учебники в библиотеке, освоиться в классе после долгой разлуки. Уже большинство моих одноклассников были на местах и достаточно оживлённо переговаривались между собой, хотя до первого звонка было минут двадцать пять ещё. Что-то о лете базарили. Вот Линка хвастается загаром. Линка-козлинка. Хех. - О, Жека! - послышалось радостное над ухом. Я открыла глаза и фыркнула, увидев слишком большую улыбку Сани. - Саныч, чё с утра пораньше орёшь? - недовольно проворчал Никита с первой парты - досыпал, малый. Саня потушил сияющую улыбку и присел на соседнюю парту, окидывая меня взглядом. На мне была жёлтая рубашка с длинными рукавами и чёрные брюки - школа, как-никак, приватная. Батька деньги отваливает, вот и нужно "отвечать престижу". - Как посмотрю, ты никак не научишься демонстрировать всему миру свои очаровательности, - выдал он заключение. Я закатила глаза и рассмеялась. - Ты, как пос-смотрю, никак язык не привяжешь, - я наконец подала голос и с визгом кинулась на Санька с объятиями. Он сдавил меня крепко, едва рёбра не хрустнули. Скучала? Возможно. Как-никак, один из друзей. - Почему в такую жару запакована? - спросил он, когда отпустил, хитро стреляя глазами на ноги. Да, они у меня ахуенные. Почти. - Потому что синяки и ушибы не сошли, - ответила, двинувшись в сторону учительского стола, пока пустующего. - Позавчера на набережной на роликах каталась. - Так ты же не умеешь, - Санёк последовал за мной, поправляя чёрную чёлку. Наверное, опять полбанки геля использовал, чтобы она вот так держалась, а не как дерьмо. Малый пидорас. Я пальцем посчитала белые линейки нотного стана на доске. Ну и что, что не умею? Никогда не поздно начать учиться. Ученье - свет. - Это правда, что у нас новая учительница музыки? - нарочито громко произнесла я, оборачиваясь. То, что у нас в одиннадцатом классе есть музыка, это отдельная история. - Да, - ответила Юля, отрывая взгляд от телефона, - вроде как Алла Серафимовна на пенсию ушла. - Давно пора, - докинул Никита, поднимая светлый лик свой с парты и проводя пальцем по бровям. Они у него круче Брежневских. - Не говори так, - ухмыльнулась я, отодвигая стул за учительским столом. - Музыка - эт-то душа, а не ваши орущие д-д-дебилы, извините за выражение, - мой голос моментально приобрёл забавный оттенок, с которым вещала раньше преподавательница музыка, действительно престарелая. Я плюхнулась на стул и почти легла на стол - так Аллочка тоже делала. Большинство ребят в классе захихикали. Эх, по мне большая сцена плачет. - Малыш, а ты ч-ч-чего смеешься? Неужели тебя не тронула восьмая симфония Шуберта? Она ведь в си-миноре, самой трогательной тон-нальности! - продолжала я. Саня тоже не выдержал и заржал, когда я преувеличенно воровато оглянулась и начала колупаться в носе, в старой-доброй привычке Аллочки. - Д-да, именно! Мусоргский! Вот такая фам-м-м-м... - я запнулась, не способна выговорить слово из-за заикания, - тьфу ты! Малыши-и! Резво вскочила и замахала руками, как это делала учительница музыки, попутно фальшиво напевая: "Малыши, малыши, ма-ма-ма-лы-ши!". Все едва не валялись на полу, когда в класс зашёл чужак. - Т-тебе чего, малыш? Аллы Серафимовны нет, и не будет, если ты зашёл за диск-ком задушевного "Евгения Онегина", - не меняя голос, обратилась к нему я в манере бывшей учительницы. Надо же, я не сразу узнала в нём того чела, моего нового соседа. Оказывается, он рыжий. Парня не смутили мои слова - он невозмутимо прошёл к столу, обернулся к классу и, не смотря на меня, произнёс хорошо поставленным голосом: - Здравствуйте, я Евгений Артёмович, ваш новый преподаватель музыки.