Литий, или Как танцевать вальс

- Ты же не собираешься обуть кеды под это платье? - подала голос Зузанна, встав в кухонном проходе и втирая крем в руки. - Это именно то, ч-что я делаю, - проворчала я, неудобно присев, чтобы зашнуровать пыльные чёрные кеды. Облегающее короткое платье красного цвета норовило задраться и продемонстрировать всему миру мою задницу, что раздражало. Но вообще, это одна из последних вещей, что сейчас побуждали меня орать на всех и вся. Какая же я умничка, что умею хорошо держаться. - Но ведь это вообще не вписывается в твой образ! - округлила глаза названная сестра и то ли хотела сделать ко мне шаг, или просто дёрнулась под брошенным мною взглядом, но так и не сдвинулась с места. - Совершенная безвкусица! Раз уже собралась соблазнять, то надо всё продумать до... Наконец расправившись с шнурками, я распрямилась и развернулась к ней, теперь уже глядя в упор. Не преувеличением будет сказать, что наверняка мои глаза были похожи на глаза какого-нибудь разъярённого зубра? - Взгляни на м-меня, - вздохнула я и сама удивилась, насколько устало прозвучал мой голос, - эта тряпка - чист-той воды формальность, всё равно я л-л-лишь буду помогать следить за п-п-порядком. Натянула чёрный плащ-мантию, когда-то купленный под впечатлением от "Гарри Поттера" (правда, он больше был похож на одежду крестражей, а не форму Хогвартса), осторожно закинула рюкзак на плече (чтобы бутылки с вином не цокнули), после чего распахнула входную дверь и вышла в подъезд. - Хорошо проведи время! - крикнула напоследок Зузанна, когда я уже спускалась по ступенькам. Хех, а как же - наблюдать за сбродом молокососов, когда из колон рубает трэш, а я сама - в состоянии овоща. Что может быть приятней! Ну же, кофеин, быстрее всасывайся в кровь! Когда я зашла в школу, вечеринка уже началась: холл был битком набит учениками, среди которых я заметила не только приглашённые десятые и параллельный одиннадцатый классы, но и ребят помладше. Правда, танцевали немногие, больше кучковались возле столов с напитками и закусками. Видимо, ещё не все распробовали смешанный с алкоголем сок. Ну, значит, у меня есть время немного вздремнуть. Намеренно проигнорировав стоящую у входа учительницу русского, я начала проталкиваться сквозь толпу, жмурясь от мигающего всеми цветами радуги прожектора. В принципе, мне это уже не мешало - ночи в баре отдают своё, - но мой воспалённый от недосыпа мозг сейчас воспринимал это как эпилептическое начало. Трэш в колонках изменился на какой-то рэп (ещё больше трэша), "тусовщики" одобрительно загудели. - Василевская! - донеслось до меня, а через секунду я заметила лихо обходящее школьников приведение: Макс закрепил дебильную маску Шрека на макушке и сейчас радовал глаз своим таблом. Он что-то ещё прокричал, подойдя ко мне, но я не разобрала и непонятливо скривилась. Одноклассник наклонился с широкой ухмылкой и проорал прямо в ухо: - Ты чё запакована, как монашка?! - Иди н-н-н-на-ахуй, - не менее громко ответила я ему, прикрыв повреждённое дебильным голосом ухо ладонью, - всё окей? - Да, - крикнул одноклассник, для убедительности кивая, - мы с парнями держим территорию здесь, а Алина и ещё кто-то - на верхних этажах. Ты сок принесла? - Почему только д-д-девушки сверху? - возмутилась, перехватив рюкзак в руки. - Там ещё учителя, - нетерпеливо объяснил Макс, покосившись на сумку. Я кивнула, и он улыбнулся. - Давай сюда, мы потом организуем партию, когда первая кончится. - Нет, я сама пот-том подойду, - я хлопнула одноклассника по тянущимся к рюкзаку лапам. Вот же морда синяя! Лишь дай на халяву бухнуть! - Я тоже тогда наверху буду. Урыга-приведение даже не попытался скрыть разочарование, тем не менее, двинулся за мной сквозь толпу. - Только сама всё не пей, мы тоже скидывались, - буркнул он мне, когда я уже поднималась по лестнице. Проигнорирую. На втором этаже, как ни странно, никого не было, кроме мрака и приглушенной музыки. О господи, какое спокойствие, какое блаженство! Наконец возможность немного выдохнуть. Я взяла в одном из кабинетов стул (учительский, мягкий и со спинкой), разместила у стены возле арки, ведущей к лестнице и, поставив рядом рюкзак, устроилась поудобней, закутавшись в плащ и накинув островерхий капюшон (такие же были у тех весёлых ребят из Ку-клукс-клана). Время баиньки.

***

- Эй, псс, - моя неспокойная полудрёма рассыпалась в прах из-за этих чужеродных звуков. Я дёрнулась в сторону от неожиданности и внезапно, не почувствовав опоры плечом, упала на пол. Сука! Чё за нах? - Евгения? - удивлённый возглас мог принадлежать преподавателю музыки и только ему. Тихо чертыхаясь, я поднялась с пола и скинула капюшон, открывая "гостю" своё премилейшее личико, а так же себе взор. Так и есть: передо мной стоял Тёмыч и глядел на меня со вскинутыми бровями. На нём была тёмно-синяя рубашка и джинсы, кудрявые волосы делали учителя похожим на подростка. - Какой п-п-п... кто в своём уме так п-пугает людей? - пристыдила я рыжего, поправляя оголивший плечо плащ (размер оказался слишком большим, когда я его получила, и мне так и не судилось дорасти). Не без ехидства отметила, как серые глаза скользнули по открытому участку кожи. - Ты чего здесь? Неужели спала? - губы Тёмыча растянулись в лёгкой усмешке. Я уселась назад на стул. - Дежурю, - немного низким голосом ответила я, давая понять, что не нуждаюсь в его обществе; несмотря на какой-то плохой сон, я немного освежила голову, но была бы не прочь ещё немного отдохнуть перед тем, как идти разливать "сок" по следующему колу. - Сколько времени? Парень зашагал к ближайшему кабинету. - Дискотека длится уже примерно полтора часа, - громче ответил он, исчезнув внутри, но потом вернулся с ещё одним стулом. Ёб твою мать! Что же это у тебя, музыкодрочер, такое хорошее настроение?! Свали нахер, даун рыжий, зачем припёрся?! Едва не взвыв, я озвучила последнюю мысль (в немного искаженной форме): - А вы ч-чего здесь? - Тоже дежурный, - ответил он, ставя стул напротив меня и усаживаясь на него, - ты не хочешь танцевать? - Скорее, не в с-состоянии, - проворчала, закидывая ногу на ногу, и добавила, заметив удлинившееся лицо препода: - Устала очень за д-день, спать охота. На его лице опять проскользнула усмешка, он кивнул. - Да-а, сегодня вы неплохо "потрудились", - показал пальцами кавычки, - ваша учительница химии едва не запрыгнула мне на руки от страха, когда в учительской петарды взрывались. Я одарила его заинтересованным взглядом, чем заставила Тёмыча смущённо закашляться. - Тёмыч... - Евгений Артёмович, - поправил меня рыжий. Я кивнула. - Вы же с моей сест-трой вместе? - спросила, пряча ехидную усмешку. - Да, - ответил он. - А как так п-получи... - Не думаю, что тебя должны интересовать дела старших, - поучительным тоном перебил парень меня, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку, - ты лучше скажи, чья это идиотская идея с такой порчей школьного имущества? Кажется, невинный барашка включил режим строгого учителя! Ха, знаю я его браваду! Невиннейших душ ещё поискать надо. - Что за слова-а, Евгений Арт-т-т-т... тьфу! - я громко оборвала себя, не в состоянии выговорить конченное длинное отчество. Я встряхнула волосами и немного развела колени, упираясь на них локтями. Препод молча и с каким-то зачудованием наблюдал за моими действиями. - Давно ты заикаешься? - внезапно спросил он, самостоятельно прикрывая предыдущий свой вопрос. - Не ваше дело, - хмыкнула я; вышло как-то чересчур даже злобно, и я исподтишка проверила реакцию Тёмыча. Но его это совершенно не зацепило, он продолжал на меня пялиться. Даже в темноте было заметно, насколько светлая у него радужка. С первого этажа доносились звуки адски громыхающей музыки и шум толпы, смех и звон. Я не ощутила, сколько времени прошло, когда учитель первым нарушил молчание: - Мы с твоей сестрой были у одного преподавателя по фортепиано, - вздохнув, произнёс он, - только я на курс старше, да и это был лишь дополнительный инструмент. Мы иногда пересекались, время от времени на вечеринках общались, - он запнулся, на его губах мелькнула усмешка, но быстро продолжил, - а сейчас встретились. Неожиданно, но неплохо иметь кого-то знакомого рядом. Я хмыкнула. Ну надо же, какие мы нежные! Хоть бери и в попку целуй! - То есть, вы с ней т-только потому, что страшно в одиночку осваиваться в незнак-к-комом месте? - прищурив глаза (блять, как жжётся!), уточнила я. - Нет, конечно, - мотнул он головой, из-за чего кудрявая прядь упала ему на лицо, - Зузанна классная и... - он замолчал, ведь я растянула губы в насмешке, и вогнала парня этим в краску, -...и это не то, о чём я должен с тобой разговаривать. Боже, он какое-то недоразумение, а не парень! Наверное, я бы умерла со смеху, узнав, насколько он смущается, когда дело доходит до постели! Пятнадцатилетняя девственница, хех. Впрочем, не думаю, что он когда-либо зайдёт дальше чмоканья в щеку. Я развеселилась от этих мыслей. - Чему радуешься? - наивно поинтересовался препод. - Небось, придумала очередную капость? - В-выдохните, Тёмыч, - я опять откинулась на спинку стула и потерла глаза, что вызвало очередной приступ жжения. - С-сука! - Евгения! - возмущенно воскликнул учитель, а я сделала глубокий вдох, часто-часто моргая, чтобы выступили слёзы и боль утихла. Ну что это за блядская карма! Может быть, мне для полноценной кучи дерьма не хватает аллергии на воздух?! - Я поражен, что ты позволяешь себе так ругаться в присутствии старших! - продолжал рыжий. - Даже не так: девушке непростительно так грязно выражаться! - Ой, да з-замолчите, - шикнула я, - мы в двадцать перв-вом веке, и вольны самостоятельно форм-мировать своё поведение, как и привычки, и об-браз жизни вообще. Лёгким движением руки я растерла выступившие слёзы под глазами и наконец взглянула на Тёмыча: он внимательно следил за мной. - То-то же видно, как ваша самостоятельность дарит вам безграничное пространство для построения будущего, - хмыкнул он, наклоняя голову. - Что вы имеете в виду? - я почесала кончик носа. Препод замялся, на секунду отведя глаза, но всё же ответил, причём в голосе его сквозило осуждение: - Курение в любом возрасте не можно назвать проявлением силы воли и независимости, а в раннем возрасте даже приводит к осложнениям намного хуже. Я невольно выпрямилась от удивления. Няш-милаш подумал, что у меня глаза красные оттого, что я курю? - М-мне кажется... - начала я, как можно чётче формулируя свою мысль о чрезмерной мнимости учителя, но неожиданно передумала и поднялась со стула, -...что сейчас м-мир толкает юных людей на постоянное п-получение опыта в как можно больших количествах, - я сняла плащ и повесила на спинку стула, не без удовлетворения наблюдая за расширившимися глазами рыжего, после чего одёрнула платье и присела назад на стул, - я уже не м-мёрзну. Так вот, напр-р-ример, сегодняшняя дискотек-ка: большинство реб-бят пришло не потанцевать и... укреп-пить дружеские отношения, а опробов-вать новые роли, - отъявленных тусовщиков, к примеру, лол, - ощутить вкус незнакомых ран-нее вещей, - водки в соке в данной ситуации. Тёмыч нет-нет да переводил взгляд то на мои ноги, то оголённые ключицы и плечи (платье-то, предложенное Зузанной, было без бретелей, держалось за счёт обтягивающего кроя, особенно на груди), но когда я закончила, отвернулся в сторону и запустил руку в рыжие кудри. - Думаю, в тебе сейчас говорит юношеская самоуверенность и, позволю себе сказать, максимализм, присущий твоему возрасту, - ответил он, в его голосе слышалась снисходительность. О господи, что мои уши только что услышали! Позвольте разуслышать этого козла обратно! - Людям св-войственно мерять всех своими мерк-ками, - я сцепила зубы, но всё же постаралась, чтобы ответ прозвучал расслаблено, - очень часто это мод-д-делирует заблуждения, что непременно создаёт конфликты. - И всё же я прав, - сжав губы (очевидно, сдерживал улыбку, полоумный - кто со здравым смыслом будет скалить зубы при серьёзном разговоре!), препод не стал развивать заданную тему. Я вскинула брови, скрещивая руки на груди. Ночной свет от луны, который пробивался сквозь окна, как-то чрезмерно остро обрисовывал силуэт довольного собою собеседника, из-за чего мне на секунду показалось, будто парень пуст. Херня. - Акустич-ч-ческий резонанс п-позволяет увеличивать амплитуду колебаний з-звуковых волн при приближении частоты возбуждающего сигнала к соб-б-бственной частоте системы, - произнесла я. Учитель растерялся. Неожиданно я различила мальчишеский голос и дебильное приглушенное хихиканье, которые понемногу становились громче, чем музыка из холла. - Андрюша, ты же не... ммм... - малолетка не закончила предложение, вместо этого раздалось тихое мычание. Я вскочила с места, опережая напрягшегося Тёмыча и сделала знак рукой, чтобы сидел. Не хочется ранить его хрупкую психику внезапной испорченностью школьников, а после этого ещё и наблюдать за гноением. Как и ожидалось, ребятки - белобрысый парень из десятого, Андрюша, в буквальном смысле засасывал какую-то мелкую девчонку в коротких чёрных шортах. Даже в приглушённом свете я разглядела тошнотворное количество слюны на её лице. - Фу, блять, Анд-д-дрюша, что ты ей всё лиц-ц-цо облизываешь, - поморщилась я, отсоединяя мелкую. Она с жалобным писком резко развернулась ко мне и, покраснев, как креветка, вжалась в грудь немного припизженного десятиклассника. Я зевнула и цепко схватила парня за плечо (хоть он и был выше меня, но что поделать, с физиологией бороться ох как сложно). - Анд-д-дрюша, - паршивое имя, специально чтобы такие, как я, чувствовали себя плохо, - я п-понимаю, гормоны и алкоголь, и всё такое, но поприд-держи лошадей, - я бросила красноречивый взгляд на малолетку, которая сейчас, казалось, пустит пар из ушей, - и далеко на з-заходи; всему св-воё время, - я подмигнула, усмехнувшись оттого, в каком шоке пребывал малый, после чего мягким движением развернула его и его сучку к ступенькам, - и д-делайте это за пределами уч-ч-чебного заведения. Не дожидаясь ответа, я осторожно, но ощутимо подтолкнула их вниз. Малыши, похоже, только и ждали возможности смотаться, особенно девчонка. Господи, даже я так глупо не палилась! Я вернулась назад в коридор. - Детки резвятся, - растянула губы в широкой ухмылке, присаживаясь на стул и поправляя короткое платье. Тёмыч открыл рот, чтобы что-то сказать, но так молча и захлопнулся. - При настраивании инструментов явление резонанса не всегда точное, поэтому я лично предпочитаю собственный слух, - наконец родил препод, шумно выдыхая. - Как интерес-сно, - ответила без какой-либо язвительности. Вроде и молодой мальчик ("...краса-авчик" пропела мысленно), но уже преподавательская венка присуща. Мерзость собачья. - Так всё-таки зачем сегодня было поджигать учительскую? - опять не сдержался Тёмыч. - Да и вообще в чём весь сыр-бор? Я нахмурилась. Ну пиздец. А зачем вы едите, Евгений Артёмович? Дышите зачем? - Вам это не с-суждено понять, - нараспев ответила, отведя взгляд от препода - что-то уж больно напрягать меня начинает, - когда Ст-т-талин скончался... - Как там Ренатов? - перебил меня рыжий. Вот сволочь, кто только таких воспитывает! Невоспитанная гнида. Впрочем, мысли о Сане заставили меня на мгновение потерять нить мыслей, но знаете, я быстро реабилитируюсь. - Не знаю, - буркнула я, борясь с желанием сгорбиться и сдвинуть плечи, - не св-вязывалась. - Что-то произошло? - тон Тёмыча сменился на обеспокоенный. А вот здесь уже иди нахуй. Вас внутрь никто не приглашал, сударь музыкодрочер, извольте оставаться в своей заднице. - С ч-чего вы взяли? - непонимающе ответила на вопрос и посмотрела учителю в глаза: пусть смутится и/или испугается. - Я была занят-та, да и ем-му нужен отд-дых да п-п-покой, - я сдержала зевок и поднялась со стула, беря в руки плащ-мантию и рюкзак, - мне хоч-чется потанцевать. Вы же не п-п-против подежурить сами? Я закинула рюкзак на плечо и мысленно ругнулась, когда тихо звякнули бутылки, но не успел препод прокомментировать, как на этаж с громким визгом вбежала девка. - Ах ты ж шмара! Где ты, выходи?! Я тебе все патлы вырву, шлю-ю-уха! - в конце она сорвалась на визг и я прикрыла уши, разглядывая психичку: это была, кажется, одногодка той варёной креветки; уже в следующую секунду она мурлыкнула: - Андрю-юша, киса, где ты? Мать моя женщина, как личинки быстро вырастают! Вот это накал страстей! А этот Андрюша ещё тот кобелина. - Позволь спросить, из какого ты класса? - я вздрогнула от прозвучавшего прямо за мной строгого голоса. Тёмыч обошел меня, направляясь к мелкой, которая от неожиданности пошатнулась (или не только от неожиданности?). Самое время ретироваться. - Не п-прессуйте ребёнка слишком сильно, Т-тёмыч, - обратилась я к нему с усмешкой, быстро шагая к лестнице, - веч-черинка, как ни взгляни. Накинув по дороге вниз на плечи плащ, я не стала его застёгивать, и спустилась в холл. Натасканный глаз мой заметил, что туса уже миновала максимальную точку экстремума: толпа изрядно рассосалась, столы и пространство вокруг были засыпаны остатками закусок, пластиковыми стаканчиками и осколками. Зато оставшаяся часть разгорячённых и довольно обезумевших учеников по-настоящему отдавалась желаниям в фиолетовом неоне прожекторов.

Тело, что тупо болит Нелепое тело, что тупо болит Мне бы стать сигаретой...

- музыка андеграундом охмеляла уже нетрезвые и неокрепшие умы. Я всегда говорила: все эти тусовки приобретают смысл только в это время, когда слабые и ненуждающиеся отсеиваются, а алкоголь начинает отпускать помутнённый разум, и воздух становится вязким, как и всё вокруг, и хочется растягивать бессмысленные слова, неожиданно обретающие смысл, так медленно (как обрывается ниточка слюны после страстного, отчасти даже грязного поцелуя) и лениво. До этой поры остаются немногие, но именно так познаётся блеск в закрытых глазах. Замечая подтверждающие (естественно, это же истина) мои мысли выражения лиц школьников вокруг, я пробралась сквозь толпу к одному из столиков у стены. Захар из параллельного класса увлечённо засасывал (как чёрная дыра, честное слово!) тёмноволосую девятиклассницу, буквально вжав её задницу в стол. Почему в ребят сегодня такое повышенное либидо?! - Не д-для тебя мама пиздёнку растила, - усмехнулась я, отталкивая парочку от стола и легко шлёпая распустившиеся руки ровесника. Ишь, чмо похотливое! Они, почти не обратив на меня внимание, освободили место, и я принялась за дело. Так как никаких учителей вблизи не наблюдалось, я оперативно достала одноразовые стаканчики и пять бутылок из тёмно-зелёного стекла, в которых заманчиво болталось вино. Не теряя ни секунды, разлила багряную жидкость в сосуды, одна бутылка оказалась лишней. Хм, вот я выполнила свой долг. Вынула зубами пробку из этой "лишней" (хех, алкоголь, как и деньги, лишним не бывает) бутылки и сделала глоток прямо из горлышка, после чего обвела холл взглядом. В желудке немедленно разлилось тепло, и я вздохнула. Прожектор мигал, играла музыка, волнуя пространство вокруг в сдержанном ритме. Я сделала ещё один глоток. Меня немного напрягли слова Тёмыча. Он оказался более пронырливым, чем выглядит на самом деле. И я действительно осознала, что за сегодня ни разу не подумала о том, что стоило бы позвонить Сане. Сколько бы я ни ебала себе мозги, никак не могла понять, почему он меня поцеловал. Да и поцеловал ли? Больше похоже на простое касание губ. Может, я всё преувеличиваю? Или это наоборот литота. Я поднесла бутылку ко рту и вздрогнула, прикоснувшись к холодному стеклу. А потом ещё раз вздрогнула, и зевнула. Нет, это не дело. Моя миссия выполнена - могу со спокойной душой съебаться под шумок и наконец завалиться спать. Стаканчики вот снова пошли в обиход, а я сливаюсь со стеной. Значит, сольюсь и отсюда прочь. Не выпуская бутылки с рук, я осторожно пробралась сквозь танцующие тела к выходу. За удачным стечением обстоятельств здесь никто не дежурил, и я без проблем покинула здание школы, сразу же подставляя лицо ночной тишине и прохладе. Свежий воздух навсегда останется моим товарищем. - Фу, какая гадость! - мою медитацию прервал какой-то шепот, шорохи и шипение. Вот блять-перемать! Не дай бог там кто-то трахается! Так хочется без яиц остаться и самостоятельно делать себе куни?! Я всё отлично понимаю, можно нажраться в хлам, можно даже в бутылочку сыграть, но всё же какие-никакие зачатки мозгов должны оставаться! Делая очередной глоток вина, яростным шагом я обогнула угол школы и уже готова была плюнуть в молокососную каракатицу, но так и остановилась, не свершив задуманного. Во школьном дворе в кругу собрался девятый класс, что так хорошо сегодня дежурил на переменах, и сейчас все испуганно пялились на меня. Что здесь происходит? - Прячь быстрее, - прошипела одна девочка, толкая стоящего рядом пацана на рукав, но я быстро подошла и дёрнула его за руку. - О, - вырвалось у меня растерянное: в руке у парня была бутылка. Я совладала с эмоциями на своём лице и осторожно забрала её. - Что это? - противнейший запах из горлышка, отдающий спиртом и, если не ошибаюсь, говном, сразу всё прояснил. - Где вы откоп-пали палёную смагу? Две девочки с косичками испуганно пискнули и вжались друг в дружку, а остальные пристыженно опустили глаза. Даже тот малый, что уже сидел на земле, опираясь на своего соседа. - Это водка, - тихо сказал тот самый малый, у которого я отжала бутылку, - я у сестры старшей стащил. Я хмыкнула: если его сестра часто такое употребляет, то, должно быть, уже в мире ином горит. - Это сам-мое что ни на есть дерьмо, реб-б-бят, - произнесла я, поднося бутылку с вином к губам и делая глоток, после чего внимательно осмотрела. - Подойдите сюда. Немного поколебавшись, они всё-таки окружили меня, и я чуть даже не потерялась, но тут же сориентировалась. - Вот нормальный алк-коголь, - я протянула зелёную бутылку детям, и стоящий наиболее близко пацанёнок осторожно принял её с моих рук, - чего жд-дешь? Пей и п-п-передавай дальше, - сказала я ему, и он немедленно покорился. Я внимательно проследила, как они распили остатки содержимого по кругу, и если сначала стояла гробовая тишина, то когда пила шестая девочка, они начали перешептываться, типа "Какое вкусное", "Кисловатое" и "Мне уже легче, я тоже хочу попробовать". Хмыкнула себе под нос, представив картину: несовершеннолетняя я в этом суперпошлом платье среди несовершеннолетних детей, учу пить. - Всё? - спросила я, когда бутылка была опустошена, и мне даже немного понравился мой нравоучительный тон. Прям гуру какой-то дворовой я, лол. - Уж лучше со м-мной, чем так, как в-вы делали. Это я выкину, - я помахала бутылкой с говнищеской водкой и покинула круг девятиклассников, - развлекайтесь, но только в п-пределах адекватности. И д-д-долго не задерживайтесь, ночью холодно. Я пошла, - раздав установки, я легко махнула им на прощание рукой и поспешила удалиться - оголённые ноги начали покрываться мурашками, что значило о скором вытрезвлении, а следовательно, и неприятном запахе. Надо вернуться пораньше, чтобы Зузанна не имела прямых причин придраться. Боже, как же хочу спать. Или умереть.