Молча

      Чуя хмурится и краснеет. Почему Осаму пишет такие смущающие вещи, а потом просто спрашивает, не спит ли он?        «Так спокойно пишет. Как будто и не писал мне те странные сообщения».        Накахара всё-таки отвечает, несмотря на то, что ему довольно неловко писать Осаму сейчас.        «Идиот. Ночью шляется где попало. Скучно ему, видите ли. И холодно…»        Чуя ругает парня и пишет, что идёт спать, но это всё ложь. Его взгляд устремлён на пыльную коробку в углу комнаты.        «Холодно…»

***

       Утром Накахара не завтракая идёт в магазин. Из головы всё не выходят жалобы Дазая.        «Дазай!»        На сообщение никто не отвечает. Возможно, это из-за того, что сейчас полседьмого утра, но Чуе нужно, чтобы ему ответили.        «Осаму, подъём!»        «Чуя, что тебе надо от меня в такую рань?»        «Вопрос жизни и смерти!»        «Я тебя слушаю».        «Чёрный или бежевый?»        «В смысле? Ты о чём?»        Накахара представляет нахмуренного и сонного Дазая, а после невольно улыбается. Всё-таки он скучает.        «Не важно! Так чёрный или бежевый?»        «Я не могу так выбрать. О чём вообще идёт речь?»        «Стоп. Или серый?»        «Чуя, о чём ты?»        «Просто. Выбери. Грёбаный. Цвет».        «Бежевый?»        «Молодец. До связи»        Чуя убирает телефон в карман и наконец идёт к кассе.

***

       «Осаму, а как ты относишься к синему?»        «Чуя, ты меня пугаешь. К чему так много вопросов про цвета? Синий достаточно красивый цвет».        «Молодец. А это уже секрет!»        Накахара улыбается.        «Отлично, что он хорошо относится к этому цвету. Я бы не хотел ещё раз идти в магазин».

***

       «Дазай, я через два дня приезжаю. Встретишь меня?»        «Конечно!»        Рыжеволосый улыбается и устало вздыхает, глядя на покрасневшие пальцы. Устали.

***

       Вечером с работы приходит отец и жалуется на пациентов. Чуя так и не вышел из комнаты, чтобы поужинать. Хотя Озаки неоднократно его звала.        — Я занят.        И всё. Коё лишь вздыхает.        — А чем он занят? — Мори удивлённо смотрит на жену. Обычно Накахара не упускает возможности вкусно поесть.        — Не знаю. С утра пораньше побежал в магазин какой-то. Даже не позавтракал.        — У него всё хорошо?        — Вроде да. Переписывается с другом и улыбается целыми днями. Кстати, о его друге…

***

       Чуя вздрагивает, когда слышит стук в свою дверь.        — Можно я зайду?        — Да, пап, конечно, — Накахара быстро накрывает кровать одеялом, видимо, что-то пряча.        — Мне тут рассказали про твоего друга. Дазай Осаму, кажется.        — Да. А что такое?        — Просто хотел узнать, он нем с рождения? Или это приобретённое, возможно, что-то не так с голосовыми связками?        — Я не знаю. Я предпочитаю не затрагивать эту тему. Когда я впервые сказал, что не стал бы на него кричать ведь он немой, он сильно расстроился, — Накахара вспоминает своё неловкое извинение за крик. — Видимо, ему не очень приятно про это говорить. А зачем тебе это?        — Он не глухой?        — Нет, он слышит.        — Это хорошо. Просто, я же заведующий отделением хирургии и мог бы попросить коллег посмотреть его. Возможно, это поправимо.        — То есть он сможет говорить?

***

       Чуе плевать, что уже поздно, и Дазай, скорее всего, спит. После разговора с отцом он хватает телефон и быстро набирает чужой номер.        Спустя пару секунд он понимает, что сделал.        Он звонит немому человеку.        «Чёрт. Хотя ладно, он ведь не глухой. Быстрее будет рассказать, а то писать долго».        Гудки прекращаются, и с другого конца слышится сонный голос.        — Да, алло? «Дазай же сказал, что живёт один».        — Извините, а можно Дазая Осаму к телефону?        «Ладно. Может, он у друга ночует».        — Это и есть Дазай Осаму. Говорите.        А в ответ тишина.        Сердце Чуи болезненно сжалось.        Он сбрасывает звонок и, откинув телефон, утыкается носом в подушку, по щекам текут слёзы.        Взгляд заплаканных глаз падает на коробочку на тумбочке, которую тут же злобно кидают в стену. В ту же стену летит и всё то, что он спрятал от отца под одеялом. Телефон на полу разрывается от сообщений и звонков.        Рыжий вновь утыкается в подушку, а в голове всего одна мысль.

Ему всё это время врали.