Лифчиковая перестрелка

      У Грейнджер грудь выпуклая, и блузка вокруг нее собирается в тугие складки, готовая вот-вот лопнуть. Стоит только ей подрасти на пару сантиметров, как нитки не выдержат, и пуговицы разлетятся во все стороны, словно семена бешеного огурца. И ее белая грудь выскочит наружу.       Панси смертельно скучно. Она незаметно убирает со стола палочку и прячет ее у себя на коленях под партой. Это даже не хулиганство. Так, от скуки. Кончик палочки нацеливается Грейнджер в спину, аккурат между лопаток. Грейнджер настолько предсказуема, что наверняка подумает, что это сделал Уизли.       Бах. Лифчик с четким щелчком расстегивается под блузкой. Гермиона вздрагивает, замирает, осторожно ведёт плечами, проверяя, правильно ли она догадалась о случившемся. И предсказуемо хватает со стола учебник по трансфигурации, чтобы дать своему приятелю пару затрещин, пока Макгонагалл отвернулась.       На Панси гриффиндорская зубрилка никогда не подумает. Ведь святые Гриффиндорцы, все, как один, считают Панси подстилкой Малфоя. Па-адстилкой, как говорят эти две дуры, Патил и Браун. Они и сейчас недовольно оборачиваются, стремясь узнать, кому это там не сидится, встречаются с ней взглядами и снова кривятся: па-адстилка.       Дуры. Клуши. Малфой давно помолвлен. Как, впрочем, и она. Их обоих ждёт скучная семейная жизнь. Может быть, ещё более скучная, чем учеба в Хогвартсе.       — Это ты сделала, коза? — пихает ее в локоть Булстроуд, а сама ржёт в ладонь.       Панси криво усмехается, не снизойдя до ответа. Но Милли и так все поняла: здесь просто невыносимо скучно.       Булстроуд нормальная. Лошадь, конечно, да и лицом далеко не фея, но она хотя бы не дура и не курица в отличии от остальных. Особенно этих сахарных гриффиндурочек. Помпончики-тампончики, слюнявчики, журнальчики. Тупые овцы.       А Грейнджер бесит. Она такая вся правильная, ножки под партой держит вместе, чтоб не дай бог кто-нибудь не увидел трусы из-под длинной юбки.       Интересно, какие она носит? Вот на Панси сегодня шелковые синие, дорогущие. Продав ее трусы, можно выкупить всю школу вместе с избушкой Хагрида и Запретным лесом. А у Грейнджер, наверняка, какой-нибудь милый рисунок, горошек, там, или утята.       Ну давай, развлеки меня, думает Панси.       Гермиона осторожно откинулась на спинку и еле заметно повела плечами. Скука. Потом она, словно что-то почувствовав, резко обернулась и напоролась на насмешливый взгляд. Она непонимающе моргнула, пару секунд соображая, и за эти пару секунд, пока Макгонагалл наносила на доску сложный витиеватый рисунок, Паркинсон успела вытащить палочку, вызывающе лизнула ее кончик и, несводя с Гермионы нахального взгляда, медленно просунула ее между колен. Грейнджер смешно покраснела и поспешно отвернулась, как-то неловко сгорбившись на стуле.       Она все поняла.       Панси с азартом хватает перо и быстро рисует на листочке две здоровенные сиськи, одетые в громадных размеров лифчик, какой, наверное, носила мамаша Хагрида. Лифчик вдруг взрывается, и сиськи разлетаются в разные стороны, а соски уходят в открытый космос. Пока она рисует всю эту смешную пошлятину, Милли ржёт чуть ли не в голос и все время пытается что-то пририсовать к сиськам: то крылышки, то трехдневную щетину.       — Мисс Паркинсон! — недовольно окликает ее Макгонагалл. Чрезмерное веселье за четвертой партой, наконец, привлекает ее внимание. — Напомните-ка мне, чем отличается трансфигуративное уменьшение от уменьшения заклинательного?       — При трансфигуративном уменьшении масса уменьшаемого тела остаётся неизменной, тогда как при заклинательном она уменьшается пропорционально объему тела, а остаток переходит в кинетическую энергию, — на одном дыхании выпалила Панси.       — Садитесь, мисс Паркинсон, — кивнула Макгонагалл. — Десять баллов Слизерину.       Гермиона резко оборачивается и ревниво смотрит на нее. Панси показывает ей язык.       Так тебе. Панси учится на пятерки, и для этого ей совсем не нужно быть зубрилкой.       Булстроуд передает ей под партой вовремя припрятанный листок. Она комкает его и метко швыряет в Грейнджер. Пока та разворачивает его, хрюканье за четвертой партой переходит в ржач.       — Мисс Паркинсон и мисс Булстроуд! Так. Кто-нибудь из вас, идите-ка к доске.       — Давай, ты! — шепотом умоляет Милли.       Панси закатывает глаза и выходит вперёд.       Грейнджер тут же тянет руку.       — Профессор Макгонагалл! Мисс Паркинсон забыла дополнить свой ответ доказательством закона обратного заклинательного уменьшения.       — Чем медленнее уменьшается объект, тем больше энергии выделяется, — снова закатывает глаза Панси. — А доказывается это следующим образом.       Панси увлекается и не замечает, как ее юбка медленно поднимается по коленям, все туже и туже обхватывая бедра. Она спохватывается только когда чувствует невыносимый жар в бедрах.       Класс перешептывается, местами хихикает, а она в панике пытается предотвратить возгорание практически исчезнувшей юбки.       — Фините! — восклицает Макгонагалл. — А теперь шутник, который это сделал, выйдет к доске.       Все молчат.       — Простите, профессор, это я. Случайно, — лепечет Грейнджер, виновато опуская голову. Из-под нависших на глаза патлатых кудрей мстительно поблескивают ее карие глазки.       Макгонагалл никогда не подумает на Грейнджер.       Панси с трудом высиживает урок до конца, но после того, как их отпускают, не спешит уходить. Странно, но Грейнджер тоже не торопится. Она нарочито медленно убирает в портфель свои вещи и что-то врёт друзьям, пытаясь от них отделаться.       Когда они остаются в классе одни, Панси не выдерживает первой.       — Ах, ты, сучка! — бросается она к Гермионе.       Грейнджер успевает увернуться от ее острых когтей, но сама вцепляется Панси в волосы.       — А ты — гадина! Змеюка!       — Чертова заучка! Больно! Пусти!       Панси отпихивает от себя всклокоченную Гермиону и в отместку разрывает на ней блузку.       — Ах, ты! — захлёбывается от ярости Грейнджер и проделывает то же самое с Паркинсон.       Панси, задыхаясь от бешенства, кидается на Гермиону и сдергивает с нее лифчик. Белый. С утятами.       Гермиона испуганно прикрывает большую белую грудь руками, потом краснеет от гнева и срывает с Панси дорогой синий лифчик, от продажи которого можно купить все министерство магии.       Панси прижимает к себе Гермиону, с ненавистью глядя в ее карие глаза. Гермиона впивается в черные волосы Панси и дёргает их на себя.       Панси впивается Грейнджер в губы и яростно целует их. Грейнджер отвечает на поцелуй, ласкает чужой язык своим языком, прихватывает зубами чужие губы. Панси трётся об нее бедрами, прижимается голой грудью к ее груди и почти кончает.       Чертов звонок портит все, что только можно. Они отталкивают друг друга и, тяжело дыша, принимаются приводить себя в порядок.       — Дура.       — Коза.       Панси со злостью хватает сумку и устремляется к выходу. На пороге она оборачивается.       — Завтра у нас совместные чары, Грейнджер. Не забудь надеть лифчик понадежнее. Будет лифчиковая перестрелка.