Небо в мечтах

— Что ты сделала, Карнеева?! — орала на меня невысокая брюнетка, по совместительству моя подруга и однокурсница, сидя рядом на лавке. После моего увлекательнейшего монолога о том, каким образом Олеся Ефремова — выше описанная дама — обнаружила меня на скамейке возле своего дома в полнейшей ауте и без признаков чувств и эмоций, Леся была в полнейшем негодовании. Да что там в негодовании, она была в страшнейшем шоке от моего поступка. — Ты хочешь сказать, что оставила тёть Веру, так ничего и не сказав ей в ответ? — размахивая руками, ругалась девушка. Как по мне, так то, что я покинула дом отца, так ничего и не ответив маме, её несколько угнетало. — Да, — тихо говорю я, понимая, что с подругой сейчас лучше соглашаться и покорно кивать головой, ведь в приступе гнева она страшна, как преподы перед сессией. — Что «да», бестолочь? — не унималась Леся, стукнув меня по лбу. — Ты понимаешь, что для неё - это очень важный шаг, и ей жизненно необходимо твоё одобрение, но ты, как истинная курица, берёшь и сбегаешь, словно девственница перед первой ночью, — смеряет меня недовольным взглядом, который буквально материт меня всеми матами мира. — Ах да, — вымученно выдыхает она, видимо, вспомнив некоторые обстоятельства, и потирает переносицу большим и указательным пальцем. — Да, Лесь, да, прости, но я испугалась того, что моя мать выходит замуж. Прости меня, — иронично скалюсь я, запуская руку в сумку и доставая пачку сигарет. Дурацкая привычка, о которой не знают родители. — Я просто не пойму, всё же было хорошо, ты подружилась с Владом, у вас там тишь да благодать, в чём же тогда проблема? — смягчается подруга, принимая протянутую мною сигарету с зажигалкой. Мой никотин уже давно проник в лёгкие, постепенно убивая организм. Учимся в меде, но всё равно убиваем себя подобным. — Семья - это новый уровень, понимаешь? — тихо замечаю, делая новую затяжку. — Они теперь будут официально вместе, а я… — Возможно, ты ещё надеешься, что твоя семья сможет восстановиться? — фыркает Леся, выдыхая дым, который красивыми облаками взлетает вверх, чтобы там раствориться и сделать наш мир ещё грязнее, чем он есть. — Но уже такой возможности не будет.       Согласна полностью. Я чувствую, что так идти всё и должно, что мама должна выйти за Влада, ведь ей так будет лучше и легче, но, наверно, где-то у меня срабатывает инстинкт кинутого ребёнка, который до последнего лелеет мечту о том, что его родители смогут преодолеть свои трудности. — Возможно, — шепчу, стряхивая пепел с сигареты и рассматривая, как тлеющие огоньки гаснут на холодной земле. Господи, чем я занимаюсь? — Ничего страшного не произойдёт, — пожимает плечами Леся, выкидывая свой окурок в кусты. Наконец, в её голосе появляется какое-никакое сожаление. Сколько я знала девушку, она редко жалела кого-то, считая, что это не даёт ничего, кроме новых проблем и слёз, но с этими же качествами её сложно было назвать бесчувственной. Леся давала поддержку тем, что могла просто выслушать, не жалея, не давая ложных надежд на то, что всё ещё наладится. — Ты останешься её дочерью, да и Влад тебя считает таковой, он не похож на тех, кто старается сломать отношения своей жены с её детьми. — Думаешь, надо пойти и извиниться за своё поведение? — безэмоционально спрашиваю я, понимая, что поступила по-свински с матерью, и ей сейчас, как минимум, неприятно. — Блять, нет, просиди со мной ещё часа два и вернись домой, обкуренная в доску, — вновь возмущается девушка, явно понимая, что с вопросом взаимоотношений я профан. — А так можно? — жмурюсь, стараясь не улыбнуться. Доведённая до ручки, Олеся пинает меня носком ботинка по бедру, заставляя соскочить со скамейки. — И не шароебся по незнакомым местам, — даёт совет на прощанье, от чего получает слабый удар по плечу. Сранный психолог.

***

      На моё удивление, хотя тут скорее на глупость, к ночи наступили заморозки, но вместо того, чтобы выкинуть сигарету и засунуть руки в карманы пальто, дабы хоть как-то согреться, я продолжала идти размеренным шагом по тротуару, докуривая уже, не знаю какую по счету, палочку никотина.       Знаю, курящие девушки - это нифига не сексуально, противно и омерзительно, но я курю не для пафоса и всей той ерунды, ради которой малолетки берут в рот сигареты, к тому же курю я очень редко, когда будет вообще невпроворот.       Первую сигарету скурила за школой, не скрою — под влиянием друзей, но сразу же бросила, ведь мне, как помню, страшно не понравилось. Я задыхалась, откашливалась, да и лёгкие жгло не по-детски, но предпочтения мои поменялись сразу же после развода родителей, точнее после их признания. Да, говорила, что не переживала по этому поводу и не истерила, а просто смирилась, так и было, но этот процесс спокойного восприятия мне помогли пережить именно сигареты. Курила редко, но по весомым поводам, когда было очень плохо. Они меня успокаивали и, возможно, это нужно было закончить ещё в мои восемнадцать, но я не смогла.       Вся фигня, преподнесённая мне родителями, была воспринята мной спокойно лишь благодаря сигаретам. Я просто выходила из квартиры, поднималась на один пролёт выше и закуривала. Через время возвращалась и уже понимала, что мама с папой и правда имеют право на свои жизни и счастье.       Со временем мне нужна была лишь одна сигарета в три дня, если не в неделю, но сегодняшняя новость меня убила. Да, как сказала Леся, я - чёртова эгоистка и имею на это право, но всё же мне не стоило так срываться и уходить из дома без объяснений, а это значит, что надо извиниться и перед мамой, и перед Владом.       После того, как я спокойно всё обдумала, то поняла, что он действительно любит её, а значит, я не должна быть им помехой. Они счастливы вместе, и это уже аргумент для того, чтобы я дала им своё благословение, и так будет, только чуть попозже. Домой ужасно не хочется.       Серебристый снег хрустит под ногами, а погода такая, что хочется залезть в сугроб и там тихонечко подохнуть, но нет, у меня сессия, отложим планы на потом.       Автоматически закуриваю новую сигарету, даже не замечая, как закончилась предыдущая. Надо бросать, надо, надо, надо, но потом. — Фу, курящая девушка, — слышится ехидное недалеко от меня. Повернув голову, замечаю высокого парня с наброшенным на голову капюшоном. Свет фонаря не достает до него, так что разглядеть незнакомца не удаётся, чего в принципе и не хотелось. Какое ему дело до меня? Никогда не любила таких людей, которые осуждают поступки других, хотя сами усыпаны грехами покрупнее. — Фу, парень, который считает, что девушка не должна курить, — парирую с точно такой же интонацией, какую услышала от незнакомца. — Как тебе парень только разрешает травиться этим, — проигнорировав меня, продолжает он, что заставляет впасть в ступор. Мне кажется или левый чувак сейчас лезет не в своё дело? — Как-то да разрешает, — пожимаю плечами, замечая, что уже давно остановилась вместо того, чтобы просто пройти, поэтому, качнув головой, продолжаю свой путь в никуда, попутно пиная маленькие сугробы. — Вот будь я твоим парнем, то ни за что бы не разрешил травить себя этой дрянью, — фыркает незнакомец, следуя за мной, и уже через минуту мы идём рядом. — А сам-то куришь? — решаю продолжить беседу я. А что? Делать-то всё равно нечего, а так хоть поговорю с человеком, а то сейчас моё внутреннее состояние напоминает шизу. — Да, — уверенно отвечает парень, скинув с себя капюшон. Мне открываются довольно приятные, даже чем-то красивые, черты.       Немного длинная чёлка каштановых волос свисает на лицо, закрывая обзор на происходящее и заставляя незнакомца нечасто сдувать её. Тёмно-зелёные глаза разглядывают меня точно так же, как я сейчас изучаю парня. Уголок губ приподнимается в лёгкой усмешке, заставляя меня закатить глаза и отвести взгляд. — Я курю, но считаю, что девушки этого делать не должны, — пожимает плечами он, возобновляя наш разговор. — Разве круто, когда целуешь обветренные губы и чувствуешь запах табака? — Тем же вопросом задаёмся и мы, когда вы пытаетесь нас поцеловать, — парирую я, говоря без особых смущений. — Нет, — слишком сладко тянет парень. — Мне кажется, вас прёт с этого, — слишком уверенно, слишком. Но он в чём-то прав. Меня любовь к запаху табака не слишком угнетает, её почти нет из-за моей «пагубной» привычки, но любовь-то эта всё равно есть. — Доля правды есть, — нехотя соглашаюсь с ним и, оглянувшись в разные стороны, перехожу дорогу. Собеседник всё ещё рядом. Интересное приключение на ночь, Карнеева. Самое интересное, даже мысли нет о том, что он может оказаться маньяком. Н-да, пошла по накатанной, Ксюшечка, а мама говорила: "берегись меда, опошлит он тебя, испортит бедную детскую психику с единорогами в голове", ведь раньше, была тихой и милой девочкой, со всеми дружила, со всеми любезничала. — Вот видишь, — улыбается парень, делая то, что я совершенно не ожидала. Быстрым движением он забирает у меня сигарету, но не выкидывает, а делает затяжку, даже не постеснявшись. — Я не говорила, что послушаю тебя и брошу курить, — хмурюсь, озадаченная его действиями. Что только что произошло, и почему он до сих пор жив? — Я не хочу, чтобы девушка курила при мне, если задуматься, то и вообще, чтобы курила, но сейчас не суть. Если твой парень не принимает меры, то их приму я, — просто поясняет он, будто всё в порядке вещей, причём делает ещё одну затяжку, да ещё и выпускает дым в другую сторону. — Чувак, ты ничего не путаешь? — шиплю я, ибо этот парень покусился на святое - моя собственность, которую не рискнёт трогать никто, кому дорога жизнь. — Не-а, — отмахивается он и выкидывает бычок, проходясь по нему носком тяжёлого ботинка. Пиздец, бессмертный?       С безэмоциональным лицом, говорящим, да буквально орущим «Подавись, нам не жалко, ещё есть», достаю пачку с сигаретами. Закурить сейчас дело чести, и плевать, что завтра будет плохо.       Но честь и сама пачка накрывается медным тазиком с красивыми рисуночками моей узурпированной гордости, скрываясь в карманах незнакомца. Он что, сейчас забрал мою последнюю пачку? — Да ты офигел, — недоуменно взвизгиваю я, разводя руки в стороны и наблюдая за реакцией парня. — Вырастишь, получишь, — щёлкает он меня по носу, продолжая движение, пока я бездумно хлопаю ресницами, уставившись в то место, где минуту назад стоял наглый незнакомец. — Мне уже девятнадцать, куда ещё расти? — бурчу, желая набрать побольше снега и запихать это всё ему за шиворот с закадровым злобным смехом, как у всех диснеевских злодеев. — А мне двадцать четыре, и что? — аргументированно, ничего не скажешь, вот прям ничего. Его слова заставляют меня впасть в ступор, причём, конкретный. — Бля, ты понимаешь, что запорол мне идеальный аргумент своим непрошеным фактом из биографии? — честно признаюсь, обращая внимание на парня. Незнакомец спокойно идёт рядом, делая вид, что ему полностью пофиг на мои трепыхания. Кажется, пачку я всё же не получу. — Ты ещё и материшься, — цокает он, поворачивая голову в мою сторону. Зелёные глаза с долей усмешки смотрят на меня, видно кто-то не любит то, что девушки ведут себя не как истинные леди. — Вот и познакомились, — фыркаю, рассматривая небо, с которого падают редкие снежинки. Это заставляет сожмуриться в удовольствии, снег везде: в волосах, на ресницах, на красных от мороза щеках. Уже начинает темнеть, так что скоро нужно будет пойти извиняться перед мамой с Владом, а ведь так не хочется. — Чего ты такая грустная? — любопытствует парень, резко меняя тему. — Что случилось?       Просто пожимаю плечами. А что ещё ответить? У меня всё хорошо, родители живы - уже отлично. Но вот то, что мама выходит замуж, как-то жжёт душу. Так эгоистично, что самой тошно. — Теоретически всё хорошо, — отвечаю, всё же засовывая руки в карманы, которые не согревают. Я достаточно долгое время провела на улице, чтобы ждать тепла таким образом. — А практически? — усмехается парень, подавая мне свои перчатки. Хочу вернуть, но он лишь безмолвно отмахивается. — А практически дермово, — признаюсь, натягивая на обмороженные руки вещь незнакомца. — Родители развелись давно, а сегодня объявили достаточно фиговую новость, — не желая вдаваться в подробности, говорю лишь поверхностно. Я не опасаюсь этого человека, не боюсь того, как он воспримет эту информацию — мы видимся в первый и последний раз, не встретимся больше, и это наше знакомство, - словно на приёме у психолога. — У меня тоже развелись, — усмехается парень, обращая внимание на мои ладони, которые греются в тёплой ткани перчаток. На удивление, он достаточно мило улыбается, показывая ямочки на щеках, что приводит меня в тихий восторг. — Только вот я этому даже рад. Моя мать, она, — незнакомец несколько секунд молчит, пробегая взглядом по асфальту, будто в поисках нужного слова. — Как бы, была лишена материнского инстинкта, что ли?       Мы идём вместе достаточно долго, настолько, чтобы понять — каждый вспоминает и анализирует своё. Удивительно, но почему-то незнакомцу я рассказала всё, что не могла сказать никому, кроме Леси. Быть может, всё из-за того, что парня знать не знаю, да и не встречу больше, а подруга со мной с самого детства, и я уверена, что она не предаст меня. В этом их похожесть: незнакомец уйдёт, не рассказав никому о том, что ему сболтнула разговорчивая девчонка, а Олеся останется, но так же не поделится ни с кем моими тайнами. — И часто ты так изливаешь душу прохожим? — переходя на более шутливую форму общения и возвращая непринуждённо улыбку, спрашивает парень. — Ты первый, — бурчу, усмехаясь своему ответу. Незнакомец с улыбкой смотрит на меня и уже хочет съязвить, что видно по глазам, но его прерывает звонок моего телефона, доносящийся из кармана пальто. — Минутку, — прошу я, неловкими движениями доставая сотовый и носом — экран не воспримет пальцы, обтянутые кожей перчаток — проводя по экрану в сторону приёма звонка. В тоже время слышу приглушенный смех справа от себя. Парень смеётся, прикрыв рот ладонью и, видимо, надеясь, что я этого не замечу. — Да, — тяну я и сама не понимаю того, что творю, показываю язык незнакомцу, на что он лишь расцветает в наигранном возмущении. — Ксюша, доченька, ты где? Скоро придёшь? Дочка, мы тут места себе не находим, прости меня, если я тебя ошарашила этой новостью, если хочешь… — мама не успевает дотараторить, как я перебиваю её, стараясь сделать голос как можно извиняющимся. — Мам, всё хорошо, я сейчас пойду домой, — успокаиваю её, слышу расслабленный выдох. — Ксюш, если ты хочешь, я могу не… — но не даю маме вновь договорить свои слова. — Даже не думай, — вскрикиваю, будто от этого решается моя собственная судьба. — Мам, я сейчас приду к вам, и мы все спокойно поговорим.       В ответ согласие и длинные гудки, а я завороженно продолжаю наблюдать за потухшим экраном телефона. Надо возвращаться. Решение было принято давно, и то неудивительно, да и слишком предсказуемо. — Уже уходишь? — с лёгкой улыбкой интересуется парень, подходя ближе ко мне и заглядывая в глаза. — Да, дела не дремлют, — храбрюсь, что видно, на самом деле идти домой не особо хочется. Компания достаточно приятная, но я в этом не сознаюсь.       Мы ещё пару секунд топчемся на месте, утрамбовывая снег. Никто не знает, как надо прощаться с людьми, с которыми ты не виделся раньше. — Ладно, пока, — слегка киваю и, не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и иду в стороны маминой многоэтажки, предварительно перейдя дорогу.       Не успеваю сделать пары шагов, как с другой стороны проезжей части меня догоняют слова парня: — Тебя хоть как зовут? — с улыбкой интересуется незнакомец, запуская пятерню в волосы и лёгким движением откидывая их назад. — Зови «моя госпожа», не ошибёшься, — смеюсь, поворачиваясь в его сторону. Парень усмехается вместе со мной, затем просто кивает. Незачем ему знать моё имя. — А меня Кир, просто Кир, — спокойно протягивает незнакомец, не отрывая от меня взгляда.       Что ж, Кир, мне кажется, что я запомню тебя надолго.

***

      Первым, что попадается мне на глаза в маминой квартире, это куртка Влада, возвещающая о том, что он уже давно пришёл. В зале раздается тихий разговор, кажется, мама до сих пор не успокоилась.       Сейчас как никогда стыдно за свой поступок, так что, найдя в себе силы, сбрасываю пальто на вешалку, попутно кидая перчатки, которые так и не вернула Киру, на тумбочку, и стремительно, дабы не передумать по пути, иду туда, откуда раздаются голоса.       Молодая пара сидит перед включённым телевизором в обнимку, тихо переговариваясь. Чтобы не помешать этой удивительной идиллии, я замираю, опираясь на дверной косяк. Когда же мама замечает моё присутствие, вновь не даю ей и слова сказать, ведь знаю — снова захочет принести жертву ради меня. — Мам, дядя Влад, извините меня за такую ужасную реакцию, просто поймите, для меня это тоже удивительное известие, — делаю маленькую паузу, осматривая дорогих мне людей. — Я буду очень рада, если вы узаконите свои отношения, и приму это, несмотря ни на что.       Пробегая взглядом по маминому лицу, замечаю, что она уже давно плачет, причём с улыбкой. Вот, что всегда пугало меня. Резко мама замыкает меня в своих объятиях настолько сильно, что кажется задушит. Я не любительница нарушения личного пространства и чрезмерных выражений чувств, но тут пришлось смириться с её чувствами и просто давать сюсюкаться с собой. Влад с широкой улыбкой умиляется нам и стискивает в ещё одном кольце рук.       Господи, это кончится когда-нибудь?

***

      За чашкой чая мы празднуем помолвку «молодых», оговариваем всех гостей и моих будущих родственников, а также сына Влада, который в будущем должен стать моим братом, и о котором слышала так «часто», что уже забыла о его существовании. Уже позже, когда все уходят в свои комнаты, я падаю на кровать с диким желанием поскорее заснуть, но этого не дают сделать мне мысли о незнакомце-Кире, который, не понимая того, помог решить непростой вопрос для меня.       Образ парня так сильно запал в голову, что на меня нападает вдохновение. Полночи не могу заснуть, сидя на подоконнике и обвязавшись тёплым пледом, воссоздаю по памяти портрет моего незнакомца.       Господи, студентка меда, чем ты занимаешься?