Задание

— Черт! — выругался Фукудзава. Он совершенно запутался в одинаковых коридорах с совершенно одинаковыми дверями. Единственное, что мужчина знал наверняка — это то, что за одной из этих многочисленных дверей находится Мори… Их план с подставной жертвой медленно шел под откос. Огай должен был попасть в плен к людям из банды, во время допроса узнать информацию, а Юкичи прийти и спасти его. Легко? Для Фукудзавы ответ казался положительным, пока не обнаружилось, что база противников — чертов лабиринт! Мужчина обегал этаж за этажом, начиная с нижнего, открывая все двери подряд. Сердце непривычно сильно стучало, мысли в голове превратились в рой беспокойных пчел. По плану Мори должен был провести в плену меньше часа, рассказывая лживую информацию, по-тихому вытягивая нужную ему из противников. За это время пленители не должны были приступить к пыткам с применением насилия. Зачем, если жертва и так говорит? Но Юкичи не рассчитал количество охраны и уж тем более не предполагал, что бандиты подкинут подлянку в виде лабиринта из коридоров и дверей. Таким образом вместо положенного получаса прошло около двух, и Фукудзава был уверен, что даже хитрый и умный Огай не сможет развлекать противников столько времени, а значит шансы увидеть своего напарника в луже крови возрастали с каждой минутой. На последнем этаже, когда Юкичи уже почти отчаялся, удача улыбнулась ему. За очередной открытой дверью, ничем не отличающейся от предыдущих, стояло несколько мафиози, мельком мужчина увидел привязанного цепью к какой-то железной трубе Огая. Оковы не давали ему опустить руки или лечь, поэтому он просто безвольно повис на них. Юкичи молниеносно достал катану и, сделав выпад, снес голову одному из, кажется, охранников. Вслед за первым на тот свет отправился и второй, третий прождал не больше пары секунд. Он даже не успел поднять пистолет, чтобы прицелится. Острая катана вонзилась точно в сердце. Четвертым был босс. Фукудзава знал таких — боязливых тварей, которые, пытаясь скрыть свою слабость, унижали других, — они обычно жутко пугались вида оружия в чужих руках, кричали, предлагали договориться. Поэтому Юкичи нанес удар молниеносно, не желая выслушивать жалких слов в попытке сохранить себе жизнь. Как только последний из противников тяжело повалился на пол, Фукудзава бросился к Мори, тот тяжело дышал, из носа шла кровь, на лице было множество ссадин и синяков. — Доктор Мори, раны не смертельные? — спросил Юкичи, попутно пытаясь размотать цепь. Мори покачал головой то ли в знак согласия, то ли наоборот. Он был так вымотан, что даже не ругал Фукудзаву за опоздание. Цепи спали, вначале не причинив никакого дискомфорта, зато потом, когда в затекшие конечности по артериям начала пробираться кровь, руки пронзило адской болью. Юкичи знал, насколько это ужасно. В такие моменты создается чувство, будто конечности режут ножом изнутри, они становятся какой-то инородной частью, которая лишь болит, но не хочет двигаться. — Нужно подвигать рукой, тогда пройдет быстрее, — настаивает Фукудзава. Он понимает, что Мори знает в медицине намного больше, но сейчас, избитый и напуганный, тот лишь мотает головой, протестуя, пытаясь вырваться, шипя от боли, когда ему насильно сгибают и разгибают руки. Кровь медленно возвращается, прерывистое дыхание Мори становится спокойнее. И Юкичи кажется, что в этот момент до этого находившееся в пятках сердце наконец поднимается в грудную клетку. — Извините, что опоздал, — слишком поздно и не к месту, но Фукудзава не может по-другому. Он аккуратно приобнимает Мори за талию, а потом его рука съезжает чуть ниже, и он поднимает Огая над землей. Тот прижимается носом к чужому плечу и, наконец, тихо шепчет: — Извинения не приняты.