Папочка

Музыка грохотала, затекала в уши крышесносным потоком, мешала. Но Дазай все равно упорно сидел за барной стойкой и пил «Куба либре»*. Вкус рома приятно горчил на языке. Легкое опьянение прибавило ему настроения. Он, собственно и сидел в клубе лишь затем, чтобы напиться и снять себе мальчика на одну ночь. С первым пока он справлялся, со вторым дела обстояли хуже. — Светлый ром со льдом, — сказал он бармену, допив свой коктейль. Сегодня он решил отдать предпочтение рому. Бармен подал стакан олд фешен** с золотистым напитком. Дазай отпил немного, позволяя напитку попасть на все части языка. Неплохой ром, заметил он, делая еще один глоток побольше: хотелось поскорее напиться. Сегодня снова думал о суициде, и пошел в клуб он для того, чтобы вернуть радость жизни. От выпивки ему всегда становилось весело. К стойке подошел мальчишка. Интересно, ему есть хотя бы шестнадцать? Уж больно миниатюрный. У мальчишки были рыжие волосы и симпатичная мордашка, сразу оценил Дазай. Рыжик попросил две стопки текилы, выпил их залпом, бросил несколько смятых купюр на стойку и пошел танцевать. А танцевал он так, что у Дазая чуть слюнки не потекли. Гибкий, как змея, рыжий мальчонка приковывал взгляд Дазая. Тот залпом допил ром, отставил стакан и расплатился на случай, если ему повезет и потребуется срочно уйти. — Привет! Круто танцуешь, — прокричал Дазай рыжику, подойдя к нему. Мальчишка подошел в плотную, сказал на ухо: — Знаю. — И принялся эротично виться вокруг него. Дазай одобрил. — Взять тебе выпить? — Да, водки или текилы. — Ты хоть совершеннолетний? — Ха! Мне двадцать два. Одногодки, значит. Они вернулись к барной стойке, Дазай заказал еще две стопки текилы для нового знакомого, себе брать не стал. Рыжик выпил текилу махом. — Не находишь, что здесь слишком шумно? Не хочешь переместиться в место поспокойнее? — Только если оплатишь мне такси домой. — Идет. — Деньги вперед. — Сколько? Рыжик назвал сумму. Дазай дал в два раза больше. Чтобы он любил его в два раза более страстно этой ночью. Он повел бедрами, вжался в него пахом. — Какой ты щедрый, папочка. Дазай ухмыльнулся: он любил, когда его мальчики называли его папочкой. Но такие сладенькие мальчики-зайчики попадались не часто. Он расплатился, они вышли на улицу. К его дому — всего три квартала, можно пройтись. Рыжик вытащил из кармана куртки пачку сигарет. — Папочка не хочет, чтобы ты курил: от тебя будет пахнуть никотином. — Конечно, папочка. — Он обаятельно улыбнулся и спрятал сигареты. Ну чудо что за мальчик! Они дошли до его дома в тишине. Интересно, о чем думал этот рыжик? Может, это его первый секс с незнакомцем, и он волнуется? — Это твой первый секс на одну ночь? — Ахаха, нет! Дазаю это понравилось. Значит, не будет неловкого молчания поутру. Он открыл свою квартиру, пропуская рыжика внутрь, автоматически зажегся свет в прихожей. — Выпить хочешь? — Да, папочка. Дазай захватил на кухне два коньячных бокала. Достал из шкафа початую бутылку темного рома, плеснул в бокалы, один протянул рыжику. Тот выпил залпом. — Ты совсем не умеешь пить ром. Тот пожал плечами. — Вот, держи еще, — налил еще рому в бокал, — и на этот раз пей медленно. — Хорошо, папочка. Дазай опустился в кресло, а рыжик сел ему на колени, лишь чудом не расплескав напиток. Послушно пил медленно — Дазай любовался, как двигается его кадык при каждом глотке. Не удержался — прижался губами к шее, такой беленькой, такой хрупкой. — Сладкий мальчик. — Впился губами в губы, которые рыжик мигом приоткрыл, пропуская его язык внутрь. О, что за потрясающие ощущения! У него давно никого не было, он соскучился по чужим губам и языкам. Они целовались долго. Дазай запустил руки под тонкую рубашку рыжика, поглаживал по спине, любовно, словно они были знакомы и любили друг друга тысячу лет. Потом руки сместились на задницу, такую упругую, такую аппетитную. Рыжик придвинулся еще ближе, вжимаясь ему в живот, при этом широко расставляя ноги. Дазай отчетливо ощутил его стояк. — Мой мальчик возбудился? — Возьмешь меня, папочка? — прошептал рыжик ему на ухо и лизнул ушную раковину. — А как же без этого? — Подхватил его на руки и понес в спальню. Пошарил рукой под кроватью, доставая лубрикант и презервативы. Он тоже неплохо возбудился, пока они целовались. — Поможешь мне раздеться, папочка? Дазай кивнул. Принялся расстегивать его рубашку, обнажая прекрасное стройное тело. Прижался губами к груди, оставляя на ней засос, подразнил легкими укусами сосочки. Рыжик под ним ерзал, закусив губу. — Что, не терпится? — Да! Дазай вжикнул молнией его брюк, стянул их на бедра вместе с трусами, открывая красивой формы член. — Приподнимись. Стянул брюки и белье полностью, раскатал по своему члену презерватив, взялся за смазку, выдавил себе на пальцы щедро, приставил сразу два пальца к анальному отверстию. Рыжик еще больше раздвинул ножки, завлекая. Дазай толкнул внутрь два пальца, они входили неохотно, придется потрудиться, чтобы как следует расслабить эту чувствительную дырочку. — Какой ты узкий, солнышко. — Помоги мне, папочка. И папочка помог, о да, растянул так, что любо-дорого посмотреть. А рыжик так упоительно стонал, когда он задевал простату! — Готов принять меня в себя? — Готов, папочка. Дазай приставил головку ко входу с подтекающей смазкой. Толкнулся — в растраханное пальцами отверстие член вошел относительно легко. Принялся трахать, вызывая у рыжика стоны, которые так чудно ласкали слух. — Ох, папочка! — вскрикнул рыжик, кончая себе на живот. Без рук, лишь от того, что Дазай был в нем. О, это было приятно. Дазай вышел, чтобы, не дай бог, не сделать своему «сынишке» неприятно. Заботливо вытер его живот салфеткой. — А теперь отсосешь мне, мой мальчик? Рыжик перевел дыхание, приподнялся на локтях в своей расстегнутой рубашке и с красноречивым засосом на груди. — Конечно, папочка. — Он сполз на пол, сам надел на член Дазая новый презерватив и чмокнул его головку. Взял в рот, пососал, полизал, приноровляясь, а потом заглотил полностью, даже не закашлявшись: видно, долго практиковался. Потом выпустил его член почти полностью — и заглотил снова. И так несколько раз, пока Дазай не кончил с радугой под закрытыми веками. — Умничка. — Дазай потрепал рыжика по волосам. Тот широко зевнул. — А теперь давай спать, папочка. — Я думал, ты собираешься домой. — Слишком спать хочется. После оргазма всегда в сон клонит. — Ладно, спи. Дазай стянул презерватив, собрал мусор, пошел выбросить и вымыть руки. Когда он вернулся, рыжик уже спал, свернувшись клубочком, так, что отлично видны были его яички. Дазай не удержался — сфотографировал это прекрасное зрелище на долгую память, а потом заботливо укрыл его одеялом. *** Дазай проснулся от какого-то шума. Не сразу он сообразил, что шумят на кухне. Неохотно он выбрался из постели и пошлепал босыми ногами в направлении источника шума. — Что ты тут делаешь? — спросил Дазай слегка ошарашенно: на кухне орудовал рыжик. — Я сварил рис и пожарил рыбу. Ты не против? — Чуть подумав, он добавил: — Папочка. — Да делай, что хочешь, только спать мне не мешай. — Прости. — Рыжик прильнул к нему, целуя в губы. О, за этот сказочный поцелуй можно и шум простить! — Поедим? — Ладно. — Дазай достал из шкафа по две тарелки и вилки. Рыба пахла аппетитно, а он, не евший с вчерашнего обеда ничего, изрядно проголодался, так что он накинулся на еду. — Приятного аппетита, папочка. — И как же тебя зовут, солнышко? — Чуя Накахара. — Чуя. Можешь больше не называть меня папочкой. Мы переспали — конец истории. — А если я захочу снова с тобой переспать? — Тогда… — Дазай сходил в прихожую за своей визиткой. — Держи, там мой номер телефона. — Осаму Дазай, — прочитал Чуя. — Приятно познакомиться. — Он встал, отправил грязную тарелку в мойку. — Спасибо за хороший секс. Кстати, ты мне обещал деньги на такси. — Я же давал вчера. — Не было такого. — Чуя осклабился. Дазай с улыбкой дал ему еще столько же, сколько и накануне. Вот ведь прохвост! Чуя спрятал деньги в карман и чмокнул его в щеку. Обулся, хлопнула дверь, и Дазай остался один. Ах, дети так быстро растут и упархивают из родительского гнездышка!