На его стороне

Маленький Брок из старой семьи. Его чаще зовут по второму имени – Анджело – у него самая лучшая мама и сестра-близнец. И тётя. И бабушка. Все женщины Рамлоу – провидицы. И бабушка, и тётя, и мама. И, конечно же, сестра. Броку не обидно – ему тоже досталось. Так бывает, говорят в один голос тётя, бабушка и прочие. С возрастом пройдёт. Он не может смотреть наяву, слишком слабый, не может потрогать что-то и всё увидеть – но зато ему снятся сны. Хорошие сны. Рассвет над пустыней. Лучший друг, который держит на руках ребёнка. Драка, в которой он побеждает – много драк. Он сильный и быстрый. Он умный. У него за спиной свои. Разные – умные и глупые, хитрые и простые, болтливые и молчуны – но все его, всё равно самые лучшие. Его стая. Плохие сны. Огонь. Красный огонь – и странный железный костюм. Желтый огонь – и горящие камни, падающие сверху. Боль. Раны. Нож, пули, огонь, плеть, взрыв, яд, газ – много. Надгробия. Боль – но уже другая. Внутри. Ошибки – тоже боль. А ещё ему снится Он. Маленький Брок никогда не видит Его целиком – или не может вспомнить. Уши – Он краснеет и самые кончики становятся розовыми. Губы – Брок не очень понимает, почему во сне не может оторвать от них взгляда, ведь всякие поцелуйчики – это девчачья фигня. Руки – Он очень сильный, наверное, даже сильнее взрослого Брока. Брок не может увидеть-запомнить Его целиком – но узнает, сразу же как увидит. *** Броку тридцать по паспорту – он уже давно не маленький. У него за плечами школа в маленьком городке – и негласное клеймо «ведьмин сын». Пубертат – и кризис ориентации, когда во всех встречных он, не всегда осознанно, ищет уши-губы-руки, но всё не то. Первая влюблённость – неизвестно как пробившаяся через туман снов и продержавшаяся чуть больше недели, потому что – да-да – уши-губы-руки. Учебка – и лучший друг. Молодой ещё, не потрёпанный – но свой, увиденный. Первая война – и все последующие. Боль, кровь, смерть. Раны-раны-раны. Отряд – С.Т.Р.А.Й.К. – свои идиоты. Самые лучшие. Самые верные. Стая. Дар с возрастом не исчез, как предсказывали тётя, бабушка и прочие. Но и сильнее не стал. Не-то, чтобы Брок об этом жалел – смотрел на сестру и не замечал в ней особого счастья. Но иногда всё же хотелось мочь чуточку больше. Вывести отряд из дремучей задницы без карты. Точно знать, что за подлянку приготовил не желающий платить наниматель. Увидеть заранее газ, растяжку, снайпера. Целиком увидеть Его. Брок годы и годы назад перестал дёргаться. Перестал задавать вопросы. Просто принял как данность – Он нужен. Весь. Целиком. С бараньим упрямством и мальчишеской улыбкой. С привычкой бегать по утрам в любую погоду. С запредельной силой. Со всеми своими комплексами и проблемами. Со странными приятелями. С принципиальностью. Весь. Брок сожрал бы Его под любым соусом, на любой срок – но сделал бы всё, чтобы этот срок был вечностью. За чувство плеча и прикрытой спины. За азарт совместных боёв. За то, как утренние лучи путаются в светлых волосах. В тридцать поздно уже верить в «долго и счастливо» и «большую и чистую», да ещё и непременно «до гроба». Брок и не верил. За себя он просто знал – а Он… ну что ж будет возможность проверить, так ли Брок хорош в убеждении. Вот только за тридцать лет он так и не увидел Его глаза. *** Броку тридцать два. Ему снится стеклянный лифт и его бойцы. А ещё Он. И глаза у Него синие-синие, как небо в мае над спокойным морем. И Он говорит: «Хайль Гидра!» *** Броку тридцать пять. Он не глядя подмахивает контракт с неуказанной в документах организацией. Подписывается на грязную, местами незаконную работу. На отвращение к себе. На кровь-кровь-кровь. На отсутствие выбора – потому что из таких мест не уходят живьём. Но это не так важно. Всё, что угодно – лишь бы быть на Его стороне.