Превратности любви

Пустая камера в безлюдном и необжитом тюремном блоке: серые стены, грязные койки, его глаза напротив. Легкое прикосновение к голому предплечью, разорванная рубашка, прилипшие ко лбу волосы. Взгляд, одновременно обвиняющий Рика в том, что он вышел за ограду тюрьмы, рискуя собой, и виноватый, ведь Дэрил сам бросил его. — Что с одеждой? Прости… я не должен был тебя отпускать. Вам тяжело пришлось в лесу? Пусть будет Мэрл, пусть будет кто угодно, только оставайся, — взволнованный шепот пересохших губ и тревожный взгляд, неспособный сфокусироваться на лице собеседника. — Хрен ты меня теперь выгонишь, — бурчит Дэрил, преданно глядя на Рика и нервно дергая уголком губ. — Но он еще не знает. Блин, брательник тебя пришьет, если хотя бы догадается. Или меня? Неважно. Лучше скажи, какого черта тебя в лес понесло? За ягодами-грибами чтоль поперся? — Лори… Я снова видел Лори, — прикрывает ладонью веки он, приближаясь на шаг к недовольно фыркающему Диксону. — Вот стерва, — обнимает Дэрил Рика, позволяя тому всплакнуть на своем плече. — Мало того, что Шейна у тебя увела, так и после смерти покоя нам не дает. Нахрен ты о ней думаешь? Я-то решил, что ты меня кинулся искать, а ты… — Ты сам ушел. Я же тебе говорил, что ты мне нужен. Ты же пообещал, что ты со мной, а ушел с ним, — с упреком говорит Рик, крутя в пальцах пуговицу на оборванной рубашке Дэрила. — Ты вернулся навсегда? Ты больше не бросишь… нас? — Тебя, чувак. Бабы на тебя плохо влияют. Не брошу я тебя, куда ты один. Пропадешь ведь, а мне потом цветы на твоей могилке выращивай и детей твоих воспитывай. Да щас! — Спасибо за все, что ты для нас… для меня сделал, — поднимает голову Рик, глядя полными слез глазами в невозмутимое лицо и нерешительно касаясь поцелуем сжатых губ Дэрила, чьи руки уже ложатся на его плечи. Позади раздаётся такой звук, будто кого-то вырвало. — Интересно мне знать, какого хрена я сплю средь бела дня? — возмущенно взирает на представшую перед ним картину Мэрл, сжимая свой единственный кулак в бессильной ярости. — А если я не сплю, то какого черта тут происходит?! Я тебе брата своего оставил не для того, чтоб ты его совращал! Или мне теперь надо говорить: сестру? Тьфу! Шагнув вперед, он только зло сплевывает на пол, глядя на то, как Рик одним движением руки младшего братишки отказывается задвинут за его широкое плечо, откуда только растерянно смотрит своими мало что понимающими в этой жизни голубыми глазами. — Ты все не так понял, Мэрл, — примирительно говорит Рик и обиженно затыкается, получив ощутимый толчок локтем под дых. — Да че я, по-твоему, совсем тупой? Или слепой, как Филя? Ты это, давай… не перекладывай со своей больной головы на здоровую. Отвечайте, кто баба у вас? Ну? — переводит тяжелый взгляд с брата на шерифа старший Диксон. Дэрил только молча косится себе за плечо, а Рик, зардевшись и смущенно опустив глаза, пытается ковырнуть тюремный пол носком ботинка. Мэрл удовлетворенно хмыкает, опуская тяжелую ладонь на плечо братишки. — Молодец, пацан! Мужиком вырос! Шериф в полюбовницах — силен! А я уж было думал, что ты навлек позор на фамилию! Ну ладно, чуваки, не буду мешать, — подмигивает он опешившей парочке и тактично покидает блок. — Так это что… Можно сказать — благословил? — задумчиво бормочет Рик, потирая переносицу и недоверчиво глядя в загоревшиеся глаза Дэрила. — Угу. Дал добро, тип того, — соглашается тот, торопясь справиться с пуговицами на рубашке своего шерифа. *** — Эй, открывайте, свои! — горланит Мэрл часом позже под воротами Вудбери. — Передайте Филу, что это я! Я вернулся! Проехав в открывшийся проход, он врывается в кабинет, запирая за собой дверь и без приглашения усаживаясь на стул перед только приподнявшим бровь Филиппом. — Что случилось? Ты, кажется, ушел? Брат тебе всего дороже, — холодно произносит тот. — Ну так че… так это… вернулся я, — ухмыляется светящийся от счастья Мэрл. — Насовсем. — Что значит, вернулся? — рывком наклоняется вперед Губернатор, пристально вглядываясь в его лицо напротив. — Это шутка? — Ну то и значит. Брательник оказался свой в доску, с шерифом шуры-муры крутит вовсю. Я сам видел, — хвастается Диксон, откидываясь на стуле. — Так что теперь нам никто не помеха. И на войну можно забить. Породнимся же все! Конечно, видеть в невестках этого полоумного копа — это не то, что я спал и видел, но че уж… Брат сам выбрал, кто я такой, чтоб ему мешать. Пусть радуется пацан. Любовь у них! Задумчиво постучав пальцами по столешнице, Филипп поднимается на ноги, обходя стол по кругу и останавливаясь перед гордым Мэрлом, который тоже торопливо встает, ощутив торжественность момента. — Ты уверен? Приму, если только вернулся навсегда, — серьезно смотрит на него Губернатор. — Не вопрос! Не свалю я больше, зуб даю! — обещает Мэрл, обводя пальцем своей единственной целой руки единственный уцелевший глаз Фила. — Ведь мы так похожи… Только вот… — Что? — встревожено спрашивает тот, прикасаясь губами к запястью ласкающей его лицо руки. — Твоя эта… Блонди. Думаешь, я не видел, как ты с ней шашни крутил? — ревниво бурчит Мэрл, сузив глаза. — Че с ней? — Я надеялся, что ты будешь ревновать, потому и крутил. Да отпустим ее… в тюрьму или куда хочет. Из угла вдруг раздается шорох, сдавленный смешок, стук падения, тихий женский смех. Переглянувшись, оба мужчины хватаются за оружие и подходят к дивану, из-за которого и доносятся эти крайне подозрительные звуки чужого присутствия в помещении. С пола на них смущенно смотрят два раскрасневшихся лица. Растрепанные волосы, блестящие глаза, припухшие губы, съехавшая с плеч одежда — Андреа и Мишонн. — А мы тут… это… колечко уронили! — хлопает глазами Блонди, тщетно пытаясь спрятать подругу под своей футболкой. — Ну я же говорил, — донельзя довольный своей сообразительностью заключает Мэрл. — Они точно лесби! *** И только Глен с Мэгги, не опуская рук и прочих частей тела, усердно трудятся над восстановлением численности населения на пережившей апокалипсис планете.