Память

*** Рон как раз собирался лечь спать после тяжелой ночи на работе, измотавшей его до предела, когда сработал камин. Джинни? Интересно, что ей могло понадобиться от него с утра пораньше? — Привет, Рон. Гарри вернулся. Несмотря на такую радостную новость она, не выглядела счастливой и довольной, и Рон сразу заподозрил неладное. Что там опять не так с Гарри? Не вернулся же он, в самом деле, из путешествия по африканскому континенту зомби, как в шутку пытались пугать Джордж и Билл два года назад, когда он ни с того ни с сего вдруг решил уехать из Англии? — Джинни? Что происходит? Она посмотрела на брата покрасневшими от пролитых слёз глазами и мрачно усмехнулась. — А что происходит, Рон? — Джинни, не надо так, — нахмурившись, попросил он. Джинни всхлипнула, вздохнула, пытаясь успокоиться, и заговорила: — Он не помнит. Гарри никого и ничего не помнит. Совершенно. Понимаешь? Когда я сказала, что я его невеста, и попыталась обнять, он отстранился и заявил, что предпочитает парней девушкам, а значит, невесты у него точно не может быть. А потом ещё и объяснений потребовал. Парней девушкам? Гарри предпочитает собственный пол? Быть такого не может, просто потому что не может такого быть. Или Рон совсем ничего не понимает в этой грёбанной жизни! Хотя после того, как Гермиона по возвращению в Хогвартс на восьмой курс предложила ему остаться друзьями, потому что она всегда любила Фреда и больше не может играть в отношения, обманывая и обманываясь, он не сильно удивится, если выяснится, что Гарри всегда был геем, но успешно скрывал ориентацию от окружающих. — И чего ты хочешь от меня? — Верни ему память. От услышанного у Рона отпала челюсть. За кого сестра его принимает? За Мерлина всемогущего? — Джинни, я не Мерлин! — А я и не спорю, — хмыкнула она, обхватывая себя за плечи. — Просто мне кажется, у тебя должно получиться. — Почему? — не понял он. Нет, увидеть Гарри Рону хотелось, как хотелось и попытаться вернуть дружескую лёгкость и непринуждённость в их общении, которая после победы куда-то исчезла. Но память… Он не был уверен, что получится что-то путное. — Потому что, в отличие от меня, он тебя к себе подпустит. А ещё… Рон, ты же не станешь отрицать, что Гарри тебе нравился не только как друг. Рону показалось, что у него покраснели даже уши. Да, дружил он с Гарри на грани влюблённости в него, но откуда Джинни-то об этом может знать? Ведь он до сих пор так и не принял до конца свою вероятную бисексуальность, хотя однажды ему и пришлось играть в отношения с парнем. Но этого требовала работа, а работа, как известно, та ещё любовница. Рону даже стало интересно: а знала ли Гермиона о том, что с дружбой с Гарри у него всё настолько непросто? — Я… Я не… — О, Мерлин! Перестань, Рон! Я имела в виду лишь то, что ты подходящего пола, чтобы вызвать у Гарри интерес, и с тобой он, возможно, даже согласится на экскурсию по памятным местам, а не то, что ты там себе надумал. Теперь его уши горели абсолютно точно. Рон кивнул, соглашаясь. *** Гарри был смуглым. Он загорел почти дочерна под палящими лучами африканского солнца и, вернувшись на родину дождей и туманов, выглядел экзотично и непривычно. Красивый. Кажется, у Рона в мозгах слегка переклинило, когда он, неудачно вывалившись из камина, посмотрел в настороженно-недоверчивые яркие глаза лучшего друга. Только снова влюбиться в него для полного счастья не хватало! Рон поднялся с пола, отряхнулся и с улыбкой проговорил: — Привет, дружище. Обнимемся? — Ты кто? Обниматься с ним Гарри не спешил, хоть Рон и увидел какую-то очень знакомую заинтересованность в его глазах. После Пауля, от которого Рон почти полгода скрывался, избегая посещать празднования, на которых мог оказаться этот настойчивый, не желающий слышать «нет» француз, он научился замечать такой интерес. И избегать его тоже научился. — Твой лучший друг. — И много вас таких, лучших друзей? — колюче спросил Гарри. От неожиданности Рон даже шагнул назад и отрицательно покачал головой, чувствуя, что ступил на тонкий лёд. — Лучших — двое. Я и Гермиона. А друзей много. Ты притягивал к себе людей. — И у меня даже невеста была, да? — Моя сестра, — подтвердил Рон. Заинтересованность в глазах Гарри пропала, сменившись мукой. — Тогда почему я не помню её? Любимых не забывают. Вот, значит, как? Рон почувствовал себя так, словно ему ни с того ни с сего влепили пощёчину. Любимых не забывают… Захотелось врезать Гарри в надежде на то, что мозги у него от сотрясения встанут на месте, но вместо этого Рон спросил: — А ты кого-нибудь вообще помнишь? — Уходи, пожалуйста. От кого или чего Гарри пытается убежать? Или так только кажется со стороны? Ведь Рон не очень чуткий человек и легко мог увидеть то, чего нет. — Нет, Гарри, я не уйду. Будем знакомиться? Меня зовут Рон, и я твой друг. — Чего ты хочешь, Рон? — вздохнул Гарри, сдаваясь. Рон кивнул. Сразу бы так. — Сегодня в полдень отбывает Хогвартс-экспресс. Небольшую экскурсию по прошлому, Гарри? *** Хогвартс-экспресс отбыл ровно в полдень. Они сидели в купе и молчали, уставившись в окно. Рон изредка поглядывал в сторону Гарри и отчаянно надеялся, что экскурсия по памятным местам, как сказала Джинни, поможет другу всё вспомнить, но в глубине души сомневался: а потерял ли тот вообще память. Возможно же такое, что по какой-то неведомой причине он так жестоко разыгрывает их. Вот только зачем ему это понадобилось? — Ты сомневаешься. Во мне, — проговорил Гарри спустя час упорного молчания. Рон повернулся к нему, посмотрел в зеленющие глаза и усмехнулся. — Может быть. — Почему? — Это ты мне скажи почему. Почему ты нас выкинул из своей жизни, решив забыть? Почему ты вообще уехал в Африку, отказавшись стать аврором, как мы с тобой планировали, и ничего не объяснив? Почему, Гарри? Обиды всё-таки прорвались наружу. А ведь Рон не собирался ни в чём упрекать Гарри, хотя бы до тех пор, пока ситуация не станет простой и понятной, но удержаться не смог. Он злился и не понимал, почему друг уехал ни с кем не посоветовавшись и не обсудив причин для подобного решения, ведь многие проблемы решаемы, а артефактором можно стать и на родине. В Англии тоже есть замечательные мастера, и вряд ли кто-то из них отказался бы учить героя. Так почему тот выбрал Африку? Больше всего отъезд Гарри напоминал бегство, но от кого или от чего он бежал и целых два года не давал о себе знать? — Ты стал аврором? — вместо ответа спросил Гарри. Рон зарычал. — Причём здесь это?! — Рон… Когда именно они перестали понимать друг друга? Ведь Рон за Гарри был готов последовать в огонь и в воду, и часто следовал, а тот, как выяснилось, никогда не доверял ему в полной мере. Вскочив на ноги, Рон направился к выходу из купе, но в дверях обернулся. — Я остыть. Надеюсь по возвращению всё ещё застать тебя здесь. — Я буду здесь, — согласно кивнул Гарри, провожая Рона задумчивым взглядом. Интересно, какое мнение он составил о своём когда-то лучшем друге? Вряд ли лестное. Закрыв за собой дверь, Рон прислонился спиной к стене вагона и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Ему нельзя, нельзя срываться на Гарри! Но где же он, чёрт его забодай, был всё это время?! И почему так долго не давал о себе знать? «Давай, Рон, дыши и приходи уже в себя! Ты обещал экскурсию по прошлому своему, мать его, др-ругу, а значит, не время расслабляться!» Он сделал три глубоких вздоха, вошел в купе, снова встретившись взглядом с Гарри, и подумал, что тот всё-таки гад, но гад очень привлекательный. Дальнейший путь до Хогвартса они проделали молча. Гарри почти всю дорогу сверлил Рона взглядом, но разговора не начинал, а тот старательно изучал вид из окна и пытался не обращать внимания на друга. Злость прошла, оставив после себя пустоту и ожидание. *** — Нас пустят в школу? Рон повернулся к Гарри, чтобы убедиться, что тот точно над ним не издевается. Гарри не издевался — он был в замешательстве. Значит ли это, что он и в самом деле ничего не помнит? Но что же произошло? — Пустят. В школу нас пустят точно. Мы же не будем с тобой бегать по классам и мешать детям учиться. Пойдём. И Рон хотел было уже направиться к школе, но Гарри остановил его, поймав за руку. — Рон, я и в самом деле не понимаю, чего ты от меня хочешь. Чудес не бывает. Я уже пробовал вернуть себе память, пробовал не раз и не два. Но даже самые опытные и высококлассные мастера не справились с задачей. Боюсь, тебя ждёт разочарование. Может, оставим всё как есть? — Трусишь? — Я… Нет… — Трусишь, — упрямо повторил Рон. — Пойдём, Гарри. Если что — я буду рядом и помогу чем смогу. Испытующий взгляд Гарри заставил его смутиться и обнаружить, что они всё ещё держатся за руки. Странно, но ощущение руки в руке подействовало на Рона успокаивающе, и он даже сумел улыбнуться. Гарри кивнул. — Пойдём. Рон кивнул, крутнулся и оказался перед Хогсмидом. На этот раз, несмотря на его взвинченное состояние и сдвоенную аппарацию, обошлось без расщепа. Есть повод порадоваться. — Дальше пешком. Гарри не спешил отпускать его руку, и это не только успокаивало, но и радовало. — Идём. Они так и пошли, держась за руки, словно влюблённые малолетки, и оглядываясь по сторонам. Рон молчал, надеясь на чудо, хоть Гарри и сказал ему, что чудес не бывает. Бывают, он это точно знает, и Гарри сам это доказал, дважды пережив аваду. Чем не чудо? Внезапно Гарри остановился перед самым противным и драчливым деревом этой вселенной, вглядываясь куда-то в крону, а затем повернулся и недоверчиво спросил: — Рон, а на том дереве была машина? Машина? Вспомнился полёт на машине на втором курсе и как им за это попало. Прогулка по памятным местам всё-таки помогает! Джинни была права. — Была. Мы с тобой прилетели на папином «фордике». Ты вспомнил? Гарри отрицательно покачал головой. — Нет. Мне показалось. Промелькнуло что-то. — Пойдём! Это только начало… *** Закат они встречали, сидя на стене Астрономической башни. Гарри больше ничего так и не вспомнил, но Рон ему полностью не верил, хоть и не давил своими требованиями. Память, как он уже знал, весьма причудливая штука, и никогда не угадаешь, отчего она может вернуться. Одному его товарищу хватило посещения любимой кофейни, чтобы память начала возвращаться, другому пришлось собирать воспоминания буквально по крупицам. — Ты разочарован? Рон повернулся к Гарри, сидящему напротив с угрюмым выражением лица, и улыбнулся, пожимая плечами. — Не то чтобы. А вот Джинни точно будет разочарована. Она надеялась… — И совершенно напрасно, — буркнул Гарри, вскакивая с места. Что вообще происходит? Рон встал и подошел к нему. — Гарри? — Я совершенно ясно дал понять твоей сестре, что ей надеяться не на что, потому что я предпочитаю парней. Это не изменится, даже если ко мне вернётся память, так что можешь не тратить на меня своё время. Рискнуть? Вдохнув побольше воздуха и собравшись с решимостью и смелостью, Рон спросил: — А у меня? У меня есть шанс? Гарри растерянно захлопал ресницами, потом мило покраснел и согласно кивнул. — У тебя есть. Ты мне нравишься, Рон. Поцелуешь меня? Джинни его убьет! Совершенно точно убьёт! Он шагнул ближе к Гарри, взял его за подбородок, слегка приподнимая голову, и почти робко коснулся его губ своими. Рон всегда хотел его себе, только себе, но лишь сейчас, наконец, сумел принять собственные желания. Гарри скользнул языком по его нижней губе и прижался теснее. — Ты не боишься? Ведь я могу так ничего и не вспомнить, — проговорил он, всматриваясь в лицо Рона. Тот отрицательно покачал головой. — Ты вспомнишь. Обязательно вспомнишь. Пусть не сегодня и не завтра, но вспомнишь. Ты же сам говорил, что любимых не забывают. Но Джинни убьёт его совершенно точно. Или их обоих.