Сборник драбблов по соукоку.

      — Срань Господня!       Дазай смотрит на Чую, потом переводит взгляд на зеркало и обратно.       — Чуя, я не знаю что ты сделал с зеркалом, но прошу тебя, сними эти линзы, — настойчиво просит Осаму, подходя к Накахаре.       Рыжий отпрыгивает в сторону и шипит на манере кошки. Увидя неприличной длины клыки, Дазай понял, что он впервые боится. Боится этих странных изменений в напарнике.       — Не подходи, — хрипло просит Чуя.       У Чуи голодный взгляд, такой, каким животные смотрят на еду. Его небесно-голубые глаза сейчас светятся как две спелые вишни. Движения резкие, почти неконтролируемые, такое ощущение, будто он сейчас набросится.       — Чиби, это уже не шутки, — произносит Дазай, хмурясь.       Накахара зло рыкнул и чуть ли не сорвался с места. Но вовремя вернул контроль.       — А кто говорил, что я шучу? — с каким-то странным хлюпающим звуком спросил рыжий.       Кажется, если бы у Дазая были уши, он бы их поджал. Это точно Чуя? Где же тот агрессивный комок? Нет, эсперы это нормально, а вот чтобы вампиры. Тут-то Осаму и пришло озарение.       Когда у Чуи голубые глаза, он спокойно ходит на солнце и отражается в зеркале, а чтобы это сделать ему нужна кровь.       — Ты хочешь пить?       Чуя поражённо уставился на него. Сглотнув вязкую слюну, Накахара потихоньку отходит назад.       Увидя такую реакцию, Дазай усмехнулся и начал разматывать шею. Рыжий начал взглядом пожирать открывшейся участок кожи. Осознал Чуя что происходит, когда Осаму полностью разбинтовал шею.       — Нет!       Но было уже слишком поздно. Голодный вампирский организм не стал спрашивать, а просто двинулся. Дазай даже испугался, когда Чуя с молниеносной скоростью оказался около него.       Накахара поднялся на носочки и, хрен знает почему, нежно вонзил свои клыки в шею. В рот ударила горячая струйка крови со вкусом дорогого виски, из-за чего Чуя поморщился.       Дерьмовый напиток, который любит такой же дерьмовый человек, но вот кровь у него закачаешься.       Дазай дёрнулся от неприятного ощущения, он не наркоман, у него нет привычки вкалывать в себя что-то. Но чуть позже он стал получать от этого странное удовольствие. Ох, это так приятно чувствовать, когда кровь покидает твоё тело и ты потихоньку начинаешь слабнуть, понимая что конец уже близок. Осаму блаженно улыбнулся и сильнее подставился под клыки, обмякая.       Чуя вовремя обхватил его талию руками, удерживая. Вынув клыки, он стал слизывать тонкие струйки крови. Шатен ухватился за плечи вампира, подставляя шею и судорожно выдыхая.

Это возбуждает.

      На язык попадала кровь со вкусом возбуждения и, чёрт, это возбуждение передалось и Чуе.       Накахара сфокусировал взгляд и только сейчас заметил синий след от верёвки. Примерно четыре дня назад этот придурок пытался повесится.       — Эм… Ну… Спасибо, — сказав это, Чуя быстро выскочил из комнаты, оставив Дазая ни с чем.

***

      Чуя стал избегать Осаму, прячась по всем углам и стараясь не брать совместные задания. И как только видел его на горизонте, сразу сматывал.       То что человек возбудился от того, что у него высасывали кровь, явный признак мазохизма. Но у него так впервый раз.       В принципе сам Дазай не шибко ищет встречи. Но может быть чуть-чуть. Это конечно обидно, что его оставили с фигой. Но в принцепе, чего он, собственно, хочет? Он же гетеросексуал. И никакие там рыжие-прекрасные-вампиры ему не сдались. Но всё же чего-то хочется. Хочется до скрежета зубов, до вырывания волос, до трясучки в конце концов!       Блять, ладно, обидно, что его избегают. А, собственно, из-за чего? Он так сильно возбудился, что Чуя почувствовал его стояк?! Или всё же дело в крови.       — Я склоняюсь ко второму варианту, — шепчет Дазай, отрываясь от отчётов.       Он даже за отчёты сел, чтобы не думать об этом. Боже, куда катится мир?

***

      — Накахара!       Чуя дёрнулся от неожиданого крика и стука двери об стену, роняя ручку. Подняв взгляд на не прошенного гостя, у него в голове стал пищать и светится красным значок «Это пиздец, брат».       — Чего тебе?       — Чё возбудим и не дадим? — Чуя вопросительно приподнял правую бровь. — И не смотри так на меня.       — А как я должен на тебя смотреть?       Дазай загадочно сверкнул глазами.