Жить, чтобы скитаться

Мы уселись в свою карету и поехали домой. Соня задремала, и я была этому рада, пусть она немного отдохнет. Был уже глубокий вечер. Я смотрела в окно и видела только мелькающие фонари. Столько разных мыслей, голова просто кругом идет. Кучер резко затормозил, и от толчка Соня проснулась.

***

- Где мы? Мы уже приехали? - сонным, уставшим голосом спросила она. - Не знаю, но, скорее всего, да, - я приоткрыла окно, чтобы попытаться осмотреть местность, но темнота была, хоть глаз режь. - Уилл, мы приехали? - крикнула я. - Да, госпожа, - он слез и направился в сторону нашей двери. - Благодарю, - подав ему руку, я выпрыгнула из кареты. - Соня, не отставай. - Да, иду-иду.

***

Дом без мамы опустел, стены холодные, мрачные, пустые. Как будто из него пропала душа, его самая главная составляющая. Лишь картины, висевшие на стенах, передавали тепло и радость памяти. На них была изображена женщина с белокурыми волосами, серо-голубыми глазами, в которых переливались доброта и забота, любовь и желание жить. Красивая женщина смотрела на меня и словно говорила, чтобы я не расстраивалась и нашла в себе силы жить дальше, создать семью, быть любящей женой и заботливой матерью. Думаю, мама бы очень этого хотела. Боже, опять боль разъедает грудь, и на этот раз я уже не могу сдерживать слезы. Я быстро побежала по лестнице на второй этаж, в свою комнату, и рухнула на кровать с такой тяжестью, будто бы на мне были десятикилограммовые мешки. Ночь была длинная, я никак не могла заснуть, глаза уже болели от того, что я их постоянно терла, ресницы все слиплись, и от этого было еще неприятней. Думаю, я правильно поступила, что согласилась жить у них, хоть и со стороны это казалось так глупо и безумно. Но я не могу находиться в доме, где всё мне напоминает о ней. Уже начало рассветать, и надо было собирать вещи, будить Софию и отправляться в новый дом. Тело совсем не слушалось меня, я была такой усталой и опустошенной, что просто хотелось спрятаться в самый глубокий уголок и не вылезать оттуда никогда. Платья висели чистые и выглаженные. Я достала чемодан из шкафа и начала аккуратно складывать вещи. Прошло примерно полтора часа, солнце уже окончательно встало, петухи пропели, и я направилась в комнату Сони.

***

- Соня, можно войти? - я сначала постучала два раза, а через паузу и в третий раз. Это с детства было нашей тайной перекличкой, и мы знали, кто к нам собирается зайти. - Войди, - грустно сказала хозяйка комнаты. - Ты давно встала? - А я ложилась? - Ты тоже не спала всю ночь? - А как же тут поспишь, если даже запах маминых духов еще не выветрился, - опустив глаза, она начала разглядывать пальцы, а я обняла ее, понимая, как ей тоже сейчас нелегко. - Ты должна собрать вещи, они долго ждать не будут, - вставая с кровати, я, оглянувшись, посмотрела на Соню. - Не хочу, не буду, не собираюсь! - нахмурившись, сказала она. - Ты должна меня слушаться, а если не будешь - останешься одна! - строго и сердито сказала я. Никогда и ни за что я бы ее не оставила ее, она все, что у меня есть, но мне нужно было ее как-нибудь заставить.

***

Соня была очень упрямой и никогда не слушала приказы - вся в отца. Порой с ней было очень сложно; чтобы заставить ее что-то сделать, нужно было либо пригрозить, либо хорошенько потрепать себе нервы. Наверное, все младшие сестры такие, хотя нет, моя особенная - дети военных всегда более упрямы, и всегда отстаивают свою точку зрения и свое мнение, если даже не правы. Но она сильная, очень сильная, на ее месте люди, которые потеряли все, скорее всего покончили бы жизнь самоубийством или замкнулись в себе, но она держится, как держусь и я. Наверное, мы друг друга подбадриваем и цепляемся друг за дружку, как за тростинку, чтобы не поникнуть и не потерять себя.

***

- Соня, завтрак готов, и Уилл уже подогнал карету, так что давай, пошевеливайся, - ох, зря я, наверное, это сказала, потому что в ту же секунду послышались ужасные грохоты, и чемодан полетел с лестницы. - Я готова. - А потише никак нельзя было? - Хм... Нет. - Ясно, опять папин характер проявляется, не перестаю удивляться, как ты на него похожа. - Папина дочка. - С небольшим намеком на улыбку, сказала она. Я даже этому была рада - хотя бы что-то.

***

Пока мы завтракали, Уилл погрузил наши вещи, и карета ждала своего часа. Мы в последний раз завтракали в этом доме, тяжесть расставания опять повисла над нами, мы решили не брать картины матери, чтобы не убиваться каждый день; лишь у меня был маленький медальончик, в котором была фотография мамы и папы, когда они поженились. Уилл был лучшим другом нашей семьи, и я решила оставить ему дом - вознаграждение за его преданность нам. Не сомневаюсь, он будет этому рад.

***

- Мадемуазель, ваши вещи погружены. - Да, Уилл, мы сейчас придем. - Так странно покидать этот дом, не правда ли, Элиза? - Да, думаю, когда-нибудь мы сюда вернемся. - Надеюсь, если Уилл не продаст его. - Не думаю, что он сделает это.

***

Я закрыла дверь, и одновременно закрыла все свои воспоминания, связанные с этим домом. Теперь новая жизнь, и, боюсь, не самая лучшая. Но я немного рада тому, что снова увижу Никлауса, его улыбку и мускулистое тело. Может, это и кажется странным, но что-то в нем меня привлекает, хотя я и понимаю, кто он и, скорее всего, он даже не посчитает нужным обращать на меня свое внимание. Кто я? Простой человек, который от одного взмаха его руки может умереть. Теперь дорогу было ясно видно, и солнечные лучи пробирались к нам в карету. Люди гуляли с детьми и радовались жизни. Я переключила взгляд на Соню и увидела в ее глазах тоску и разочарование; она явно не хотела даже на милю приближаться к их дому, не говоря уже о том, чтобы жить в нем.

***

- Доброе утро, мои дорогие, я очень рад вас видеть! - распахивая двери, как всегда с неестественной улыбкой, проговорил Никлаус. - Можно и без этого спектакля, и утро далеко не доброе. - Соня! Постарайся быть вежливее, не уподобляйся этой семье, - Никлаус бросил на меня зверский взгляд, но, проигнорировал меня, ничего не сказав, лишь жестом пригласил нас следовать за ним. - Вот, это твоя комната, Элиза. - А где Сонина? - Кол ей сейчас покажет, - и в туже минуту появился Кол. У Софии глаза заблестели. И все-таки я не ошибалась, заметив, что она влюбилась в него. - Благодарю тебя, Никлаус, можешь идти, а я пока что разложу вещи, - указав ему на дверь, я повернулась к вампиру спиной. - Каждый раз тебе удивляюсь - ты такая необычная. Смелая, или же очень глупая. Я пришлю за вами Финна, когда обед будет подан, - разворачиваясь, посмотрел на меня Клаус.

***

Какие же наглые девчонки, я им предложил жить у меня, а они вот как благодарны, особенно Элизабет. Так бы и высосал из нее всю кровь и порвал на мелкие кусочки, но... Она так меня заводит, мне нравится в ней все. Я еще не встречал таких упрямых, самодовольных, сильных и смелых девушек, а ее красота просто меня убивает. Эти белокурые, вьющиеся чуть ниже плеч, волосы, тонкий носик и голубые глаза, как будто в них целый океан, а эта белоснежная, изящная шея, так хочется поцеловать ее, почувствовать ее запах. Заключить эту хрупкую, маленькую девушку в объятия и никогда больше не отпускать, защитить ее от всех... Она, как желанный приз, который я буду теперь хранить и оберегать.