Игра в переодевание

      Почти две недели Костя не покидал пределы своей комнаты. Николай и Светлана Николаевна были сильно озабочены и не понимали такого поведения сына и брата. Костя лишь изредка выходил из комнаты в туалет, а ночью выходил поесть, и всё. Светлана Николаевна очень волновалась за сына, не уж то влюбился, и сейчас мучается из-за этого? На пару дней она пустила всё на самотёк, но когда прошла неделя, уставшая после ночной смены на мясокомбинате женщина выловила Николая и спросила: - Что с братом? - Не знаю, правда, не знаю. Я ему ничего не сделал. - Николай испугался, раз уж мать забила тревогу, значит и вправду затворничество старшего брата ненормально. - Не верю! Ты врёшь мне, я вижу! Быстро говори правду! - Светлана Николаевна не любила ругать и применять насилие к обоим сыновьям. Но иногда и её сильное женское сердце не выдерживало, и приходилось играть строгость и, пересиливая себя, поднимать руку на детей. Особенно в такие моменты, когда ясно видела, что кто-то ей врёт, и сейчас это был её младшенький. Светлана Николаевна видела, как испуганно «бегают» глаза её сына, как он не смотрит ей в глаза, избегая прямого взгляда. Николай всегда был намного сильнее Кости, как физически, так и морально. Но мать обоих, настолько не похожих мальчишек, ему не одолеть никак. Оба сына с малых лет уважали своих родителей и даже почти не разбойничали. Посему, видя растерянный вид младшего сына, Светлана ясно видела лож. - Отвечай! - Мам, мы это.. - начал мямлить Николай, видя разъярённый вид матери. Его пятая точка прямо-таки кричала, что как-только он во всем признается, то по ней проедутся «отцовской гордостью», то есть кожаным ремнём. - Мы пошутить хотели... Костя сам согласился на это! - На что именно он согласился? - Не выдерживала Светлана Николаевна, делая шаг к сыну. - Как пошутить? - Ну... Костя согласился три месяца переодеваться в женскую одежду. Это безобидно, правда! Дома - Костя, на улице - Кира. Мы уже так гуляли, и всё было хорошо, а тут он один вышел на улицу и вскоре вернулся весь в слезах. Я правда не знаю почему! - Николай оправдывался за безобидную, на его взгляд шутку. Иногда он переходил на крик, лишь бы Светлана Николаевна ему поверила и не воспринимала всё слишком серьёзно. Разъярённая мать лишь дала сыну пощёчину и удалилась к дверям комнаты старшего сына. Её материнское сердце предчувствовало неладное. Она перебрала в уме все варианты, и они были один страшнее другого. Пройдя по коридору, Светлана Николаевна вздохнула и, подняв левую руку, постучала в дверь. В комнате Кости послышался шорох. - Костя, Костенька открой маме, пожалуйста. - Тревожно тонким голоском попросила женщина. Ей было больно от такого поведения её первенца. - Мама всё знает и не будет ругать, правда. - Ей пришлось говорить с шестнадцатилетним парнем, как с ребёнком. Он не должен был почувствовать угрозу в словах матери. Из комнаты послышались шорохи, затем тяжёлые шаги сына и, наконец, Костя открыл дверь матери. Увидев осунувшиеся лицо сына, женщина разревелась и кинулась обнимать своего мальчика. Старший сын не остался в долгу и, не сдерживая больше эмоций, расплакался в крепких объятиях матери.