Моя жизнь...

       Даниэль проснулась от того, что в окно спальни что-то тихонько постукивало. С трудом разлепив глаза, девушка встала и, потянувшись сильным гибким телом, отодвинула тяжелую штору и открыла форточку — за окном был ушастый филин с чёрно-коричневым опереньем. К лапе птицы был привязан конверт из плотного чуть желтоватого пергамента. Заметив незнакомый герб, Даниэль сильно удивилась; в последнее время она общалась только с работниками мистера Смита, которые были маглами. «Кому и зачем я могла понадобиться?» — набросив халат она пошла умываться. — Кикимер, приготовь мне завтрак! Старый домовик приготовил хозяйке классический омлет с зеленью, большую чашку кофе со сливками и мясной салат. Наслаждаясь простой и питательной едой, девушка прочитала полученное письмо. Ей хотелось петь и радоваться… Те перспективы, что открывал перед ней автор этого письма, заставили Даниэль по новому взглянуть на жизнь. «Зачем мне это глухое амёбное существование? — подумала Дани. — Что мне даёт мистер Смит и прозябание в его конторе? Друзей? Связи?.. Ничего подобного, болото, а не жизнь.» Обдумав всё, мисс Поттер позвонила на работу: — Доброе утро, мистер Смит, — Даниэль сбросила халат, обнажённой закружившись по комнате. — Я увольняюсь. Прощайте! Не слушая бормотания пожилого магла, она положила трубку и принялась одеваться. У мисс Поттер впервые за долгое время возникло желание пройтись по магазинам и порадовать себя модными новинками.

***

       Северус Снейп был в бешенстве, он едва сдержался чтобы не убить дерзкую девчонку прямо в кабинете. У него возникло чувство дежавю, он будто вновь попал в детство и самодовольный Джеймс Поттер только-только «спас» его от Ремуса Люпина. Заперев дверь, мужчина подошёл к высокому шкафу из тёмного дерева и вынул большую бутыль огневиски, присланную к Рождеству хозяйкой «Трёх мётел». Дрожащими руками он откупорил её и хлебнул добрый глоток из горла. — Сэлм, ужин! — пройдя в спальню, Северус сорвал мантию и повалился на кровать. Огневиски мягко плеснуло в бутыли — Северус вновь приложился к напитку. В спальню директора ужом проскользнул домовик, в руках у которого был большой поднос с разнообразными блюдами. — Я ещё нужен вам, господин? — Сэлм поставил поднос на низкий чайный столик и отвесил аккуратный сдержанный поклон. — Нет, можешь отдыхать, — для убедительности мужчина переменил позу и принялся за стейк с кровью. Сэлм вновь поклонился и, выйдя из спальни, трансгрессировал. Он не знал, что оставшись в одиночестве, его хозяин бросил ужин и принялся пить. В кабинете, на столе, сиротливо лежало предсмертное письмо миссис Ричардсон и остальные документы — копия завещания и список имущества покойной леди. Письмо, выполненное на обычной бумаге для принтера, начиналось так:

«Дорогой племянник, здравствуй! Если ты читаешь это письмо значит меня уже нет в живых. К сожалению, так случилось, что я узнала о твоём существовании всего несколько месяцев назад. С твоей матерью — Эйлин — мы не общались с того самого времени как она вышла замуж. Перехожу к делу, времени у меня осталось мало. Я маг-артефактор, слабый, но весьма умелый и опытный. Почти пятнадцать лет назад мне пришлось проводить одно очень долгое и трудное исследование, которое привело к созданию очень мощного артефакта — Золотой слезы. Об этом артефакте знал ограниченный круг людей, сейчас нас осталось всего двое — я и Аарон Ли Янг. Что с Аароном, мне не известно. Он в бегах. Слеза пропала вместе с ним. Три года назад Слеза вдруг объявилась, с её помощью кого-то спасли… Я надеюсь, что ты сможешь разобраться в происходящем. Мне пора, прощай. P.S: Найди Золотую слезу, это очень важно!»

Даты на листке не стояло. К письму прилагались около трёх десятков листов, со схемами, выписками и чертежами, скрепленными скобами. Нижний край титула был испачкан изумрудными чернилами и чем-то красновато-бурым, напоминающим высохшую кровь. Было похоже, что тот, кто составлял эти записи порезал руку. Часть страниц даже не была пронумерована, а некоторые перепутаны — собирали их явно в спешке.        Злость на бывшую ученицу притупилась, залитая огромным количеством алкоголя. У кровати зельевара стояло около полудюжины различных бутылей. Наконец мужчина успокоился и затих прямо за столом. Это был не сон, а состояние пограничного оцепенения. Никогда ранее Северус не позволял себе напиться до такого состояния.