Эгоистка

Ненависть и злоба утягивали в свои пучины каждый раз, стоило мне посмотреть хоть кому-то из взрослых в глаза. Отличались только «отец», — мой настоящий ушёл от нас, но этого я точно принимать не буду, — Баки-сенсей, что являлся сиделкой нашей троицы, ибо дядя этой тушки умер ещё год назад, и повариха-домработница, чьего имени я так и не узнала. Она глядела с толикой опасения, даже страха, но без ненависти. Причин мне никто называть не собирался. Потому я предпочитала гулять по ночам, днём отсиживаясь дома. Никто ко мне не лез, не желая общаться с «безумной» девочкой, что может убить любого стоит только ей захотеть. Я пока не спешила развеивать их сомнения, ибо порывов сближаться со своей семейкой не испытывала. Навалились апатия и понимание. Первые дни всё воспринималось совсем иначе. Я — житель 21 века, века технологий и относительного спокойствия. Жила в среднестатистической русской семье с мамой, что сама ещё не вышла из подросткового возраста душой и отцом-мудаком, успевшим попортить нам обеим нервы и моё детство, из-за чего я считала себя вполне готовой к взрослой жизни и её трудностям. Но я не была готова к такому. Чёрт возьми, я помнила мельком увиденные парочку-другую серий одной анимешки про неугомонного блондинчика с милой мордашкой и тремя полосками на щеках. Я даже умудрилась вспомнить кто такой Гаара. Но! Это мир чёртовых наёмников, как бы его не осветлял создать сего аниме. Люди здесь ещё более жестокие, шанс на смерть ещё выше и вообще, всё очень-очень плохо. В полное отчаяние, мне, на удивление, не дают мелькающие порой перед моим взором братец с сестрой, что, видимо, искренне волновались за Гаару. Да только я была не Гаарой и соответствовать её поведению не собиралась, отчего было ещё больнее. Вряд ли тут кто-то примет Милу. Именно Милу. Здесь людям нужна Гаара, — разве она не была мальчиком в аниме?.. — обезумевшая джинчурики в детстве и превосходный Казекаге в будущем. Хотя, не то что бы у меня был выбор. Все попытки нанести себе вред своевременно пресекал песок, заставляя злиться. Злобные взгляды жителей деревни и подвывания Однохвостого настроения тоже не прибавляли. Пусть мы с биджу и договорились, но он, будучи тем ещё засранцем, заявил, что пока я не выполню свою часть, то и с его стороны такого ожидать не стоит. Впрочем, даёт пару часиков на сон и то хлеб. — Гаара, не хочешь пройтись по городу? — да, братец немного осмелел и раз в неделю мне поступают вот такие предложения. Это было уже третьим. Раньше я все их отвергала, но моя деятельная натура решила проявить себя и буквально пинком отправила к двери. Сидеть и предаваться унынию откровенно надоело. От моего нытья толку будет ещё меньше, чем от простого бездействия. Как бы к менталистам не отправили, — хотя, того же вроде не отправляли? Впрочем, кто его знает, — за «странное» поведение. — Допустим хочу, — тихим, хрипловатым голосом отвечаю опешившему мальчишке, раскрывая дверь. Он отшатывается назад с растерянным лицом, но быстро берёт себя в руки и слегка нервно улыбается. — Тогда я буду ждать тебя внизу, — он, наверное, уже и сам не рад своей затее, но от слов не отступается, молодец. Слишком рано пришлось этим детям повзрослеть. Что ж, «отец», я тебе это ещё припомню. На губах зазмеилась гаденькая улыбка. Лучше уж доставать других, выпуская пар, чем становиться постепенно психом-маньяком, что убьёт от лишнего писка-визга. Нафиг, нафиг. Так что настала пора мне встряхнуться и стать самой собой — саркастичной сволочью, слишком дружелюбной и циничной одновременно. Достаю из шкафа черные бриджи, какую-то странную майку серого цвета и — удивительно — песчаное недопончо с высоким воротом. Какой, конечно, «разнообразный» гардероб. Даже у меня, ярой любительницы черного, он был по-разнообразнее. Хотя, что взять с ребенка, на которого всем по сути плевать? Уж явно не любовь к шмоткам. Шестерёнки в мозгах явно заржавели за трехнедельную хандру, а потому думать было тяжело и лениво. Рассматривание себя в зеркале заняло пять минут. Просто потому что взгляд постоянно соскальзывал, будто если я посмотрю на себя сейчас, то приму, что это реальность. Словно за последнюю ниточку хватаешься. Вот вроде первые дни я убедила себя, что поверила и приняла, что попала в другую реальность и в другого человека. Как бы не так. Самовнушение не то чтобы моя слабая сторона, но все же. — Мда… — бирюзовые глаза, короткие красные волосы, будто остриженные под мальчишку, татуировка на лбу. Кто вообще разрешил ребенку сделать тату? Дядя, у меня к тебе вопросы. Похоже на какое-то изощрённое издевательство. Идти, на самом деле, особо никуда не хотелось, но что уж тут. Раз согласилась, то пора бы. Да и нечего время терять, подыхать я не хочу. Мне надо узнать как можно связаться с собственным миром и узнать, что у мамы все хорошо. На возвращение я не надеюсь, мало ли сколько лет пройдет — тело давно успеет сгнить. Конечно, существует шанс, что там моя тушка в коме, но легче исходить из самого худшего варианта. Так меньше бессмысленных надежд. Воодушевление как-то быстро прошло, но я несильно похлопала себя по щекам и заставила улыбнуться. Очнись, черт возьми. Не время. На автомате, — если будут думать, то потеряюсь, а сейчас палиться перед типо-братом нельзя, — дохожу до входной двери, где уже нетерпеливо топтался Канкуро. — Куда пойдем? — спрашиваю, подойдя ближе. Брат, хоть и прекрасно видел меня, все равно слегка вздрогнул. Да ну едрить твою, — спокойно, не укушу. Мелкий, — и не важно, что физически он старше, — неверяще воззрился на меня сначала, а потом вдруг расплылся в широкой улыбке. — Я бы посмотрел, как ты попробуешь, — он что, меня поддразнил? Да ладно? Лёд тронулся? Так же быстро, как и появилась, ухмылка исчезла. Видимо, братишка ответил скорее автоматически. Легонько качаю головой и шлепаю его по руке. Канкуро отшатывается, но пытается сделать невозмутимый вид, видя мой грустный взгляд. — Пошли уже, — вздыхаю.

***

— Я вспомнил, что ты никогда не была в нашей оранжерее, поэтому решил, что это лучшее место. Я шла рядом с Канкуро, смотря по сторонам и вполуха слушая его рассказ. Братишка где-то в середине нашего похода разговорился. Видимо ребенку надоело в молчании идти целых 10 минут, а потому даже страх перед такой ужасной мной был позабыт. Что-то мне подсказывает, что страх этот был скорее навязан, и видя, что я не собираюсь убивать его за каждое похождение в сторону моей тушки, Канкуро вернулся к своей естественной личности. И пусть это лишь начало налаживания отношений, но я собираюсь насладиться этим сполна. Спину кололи злобные взгляды. Мы смело игнорировали опустевающую улицу.

***

Оранжерея была… оранжерейной. Ладно, шучу. На самом деле на подходе к ней у меня чуть не отвисла челюсть. Великолепный стеклянный купол отражал солнце, слепя глаза. Черт, да это будто оазис посреди пустыни. Но вместо пальм там было офигеть как много других различных растений. Чем ближе мы подходили, тем довольнее ухмылялся Канкуро, видя мое воодушевление. Я сама не смогла сдержать улыбки. Брат протянул руку для «дай пять», и кто я такая, чтобы отказать? Мы вместе переступили порог, ощутив бодрящую прохладу и удивительную для данных мест влажность. -Гаара, смотри! — брат схватил меня за запястье, затем опасливо оглянулся, и, увидев мою приподнятую бровь, взъерошил затылок. Я слегка кивнула вперёд, мол, веди. И меня потащили в зону цветущих кактусов. — Может, возьмём один домой? — игриво предлагаю и слышу его смешок.

***

Стоя посреди необычно выглядящих растений и довольно слушая смех брата, который спровоцировал падение одного из работников, что ранее попытался нас выгнать, я легонько всхлипнула. Возможно, это будет не настолько трудно, как я представляла.