Осколки прошлого

      Титан.       Одно слово, а сколько боли и тяжести во всем теле вызывало одно лишь его упоминание при Тони. Прошло уже почти 2 месяца после того, как он потерял его, но воспоминания все еще болезненно обжигали. Из 50 дней не было ни одного, в котором бы не присутствовали кошмарные сны, панические атаки или мысли о Питере — единственном лучике солнца в его жизни. Его прямота и искренность не раз заставляли поднимать уголки губ Тони вверх, а глаза вновь сиять в ответ. Ему не хватало его теплоты, как духовно, так и физически.       Каждый день он смотрел на руку, которая буквально недавно держала Питера, рассыпающегося на его глазах. В тот момент Тони ужасно хотелось помочь, спасти, оказаться на месте Питера или хотя бы рассыпаться пеплом вместе с ним.       Он не помнил, как попал на корабль. Он чувствовал себя бессильно и не видел выхода из ситуации. Миллионы световых лет отделяли его от дома, но у синей девчонки его, кажется, вообще не было. Им не оставалось ничего кроме того, чтобы пытаться прожить как можно больше в ожидании помощи, в которую Тони не особо верил, но все же надеялся на чудо.       После записанного для Пеппер послания, на двадцать первый день бессмысленного дрифтования в космосе, надежду Тони потерял окончательно и заснул прямо на полу в кабине пилота. "Синяя злючка", как Старк иногда называл Небулу, которую все-таки не оставил на опустошенном Титане, перетащила его в кресло и удобно расположила. Даже ей было тошно смотреть на Тони, пытающегося скрыть ноющую боль в спине после сна на полу возле какой-либо детали корабля.       Тони спал достаточно тревожно, поэтому ни капли не удивился, что яркий свет перед глазами его разбудил.       Но что это за свет? Откуда?       Его глаза немного привыкли к яркому свету и заметили женскую фигуру, чье свечение было видно паре соседних галактик. Ее костюм красно-синей расцветки уж больно смахивал на женский вариант костюма Стива. Она кинула взгляд на Тони и дружелюбно помахала рукой, ведь ей было не до знакомств. Это подождет. Старк это понял. Корабль начал двигаться со скоростью, которая кажется была больше максимальной скорости этого корабля.       Время прошло незаметно, Тони даже ни разу не сомкнул глаз, которые имели очень отечный вид. Наконец-то он увидел Землю. Его чувства были очень неоднозначны. С одной стороны, Тони был рад вернуться домой, но с другой — не хотел видеть пугающую пустоту городов, улиц, домов. Однако это все не так уж сильно пугало Старка, как один другой момент. Он не сберег Паркера. Эта мысль не даст ему покоя никогда.       И вот уже остались считанные метры до поверхности Земли. С посадкой не было проблем. Двери корабля открылись, Тони сделал глубокий и жадный вдох воздуха, но Стив уже был готов хватать его на руки. Мстители начали подходить к Старку, точнее оставшиеся Мстители. Однако у него было на уме только одно. — Я не сберег его... парнишку не сберег, — произнес он, едва не рухнув в обморок. Стив успел закинуть руку Тони к себе на плечо. — Никто из нас не смог... — Мы рады тебя видеть, Тони, — спокойно сказала Наташа. — Я Кэрол. Кэрол Дэнверс, — светловолосая девушка протянула руку Старку. — Приятно наконец-то познакомиться с вами. — А мне то как приятно, — Тони вложил все свои силы, чтобы пожать руку спасительницы. — Спасибо.

***

      В этот же день Старк поругался со Стивом и впал в кому. Вот только поругался — это мягко сказано, он вывалил Кэпу все, что накопилось в нем еще со времен Берлина. Тони буквально вырвал себе сердце в тот момент, когда вспомнил Германию и Паучка. Стало опять чрезвычайно больно, а в глазах резко потемнело.       Пеппер по возможности не отходила от кровати Тони. За две недели его организм более-менее оправился от истощения, успокоительные заглушали плохие мысли. Прошел день. Неделя. Месяц.       И тут у Тони словно что-то щелкнуло в голове. Он захотел попытаться. Помочь или хотя бы проработать несколько вариантов развития событий. Это помогало ему бороться, не только за жизни других, но и за свою. 2 месяца.       И вот Тони вновь налил себе чашку черного кофе, сделал глоток и поставил ее на стол, над которым до потолка возвышалась голограмма прибора. Еще один глоток. И еще одна бессонная ночь.