Ты будешь моей

— Я помню Дениску совсем маленьким, — бабуля томно вздохнула и в очередной раз «незаметно» подложила котлету на мою тарелку. — Но уже тогда был командир. Важный такой весь. Ты ещё совсем кроха была. Так он, говорит, не буду я водиться с ней, она мелкая. Мда. Годы идут, а ничего не меняется. Бабушкин Дениска до сих пор возиться со мной не разбежался. Боится всё, наверное, что я в песочницу ему нагажу. — Ну всё, хватит, — с набитым ртом котлетой, проворчала я. — Я тебе про стажировку свою новую рассказываю, а ты мне о Денисе. Бабуля удивленно покосилась на меня. Что это её внученька так резко вспыхивает от этой темы. Да просто внученьку осточертел начальник на работе, а тут дома разговор опять в его сторону сводится. Гад вездесущий. — Ты мне лучше расскажи, Лерунчик, с кем твой батя смотался на курорт? Мне, старой, готовится к внукам или всё, отъехал последний вагон, не вернёшь? Я вскинула руки, защищаясь. С меня взятки гладки, все вопросы к создателю. Но ведь прекрасно знаю, что бабушку так просто не проведёшь. Докопается садовой лопаткой до истины. Если не докопается, сама придумает свою правду, похлеще истины стократ. — Как не стало Натальи, всё остепениться не может сыночек. Женщина тоскливо вздохнула, цепляя в душе эти грустные струнки, которые я так тщательно прячу глубоко внутри, чтобы не звучали. Потому что когда звучат, становится очень больно. Я не смогу передать вслух, а тем более написать на бумаге, до какой степени мне было паршиво. Мир не просто рухнул. Казалось, он вообще никогда не существовал прежде. Вот она я — стою одна и не знаю, куда мне дальше идти. Да и идти то, собственно, никуда не хотелось. Потому что мама больше не будет шагать со мной рука об руку, давать напутствия, советы и утешать в сложные минуты жизни. Мне было тринадцать. Подростковый возраст добавлял ещё больше проблем, хотя добавлять и так уже было некуда. Чаша страданий трещала по швам, и в один момент от неё всё-таки откололся кусочек. Этого кусочка хватило для нервного срыва, после которого отец не выдержал и отправил меня в санаторий. Где, как казалось специалистам, они вправили мне мозги и восстановили детскую психику. А я, в своё время, принялась играть роль милой доброй девочки, за плечами которой не было смерти самого дорого в мире человека.  — Ты выросла, как две капли воды похожа на маму, — бабушка погладила мои волосы. Я не могла с ней согласиться. Мама всегда была для меня кем-то вроде эталона женской красоты. Утонченная, за счёт естественной худобы. Элегантная, потому что все её движения были грациозны и идеально слажены. А как мне нравилось смотреть, когда она, сидя за туалетным столиком, собиралась на очередные встречи с партнёрами отца. Тогда женщина брала в миниатюрную ручку небольшой гребень и аккуратно расправляла тёмные густые волосы. Они доставали ей до самой поясницы, и их волны, казалось мне, были бесконечны. — Ни одна любовница папы никогда не сравнится с красотой мамы, — опустив голову, проговорила я. — Конечно, нет, дорогая. Но, если бы Наташа была жива, ты бы составила ей конкуренцию, — искренняя улыбка бабушки заставила меня расслабиться, умела она сглаживать острые углы. — Ба, перестань, — сморщила носик. — Ты глянь на меня, кожа да кости, волосы хоть и длинные, да торчат в разные стороны. И вообще, у меня вон прыщ вылез на носу. Смотри! Бабуля рассмеялась и закивала головой. Мол, да-да, рассказывай мне тут. Что я, старая, не вижу что ли, какая внуча у меня богиня выросла. Мне бы в себе такой уверенности, как уверенности ба во мне. — Умная ты, Лер, да ни там видать, где надо. У тебя вот поэтому жениха ещё нет, не ценишь себя, — и, подумав, добавила. — А вот Дениске, ты наверняка нравишься. Пластинку зажевало, проверьте кто-нибудь проигрыватель. Здесь специалиста надо вызывать. Экзорциста, чтобы демона «навязчивая мысль о Денисе» из бабушки изгнать. Страдает же, старушка. Долго мне ещё пришлось отбиваться от тапочек «присмотрелась бы к Дениске», которыми бабушка в меня кидалась. Решила сбежать, пока не заставили ресторан выбирать для свадьбы нашей с Яровым. Ох, ну и насела, ба. Не будет никакой свадьбы. И нас с Владиславовичем в качестве пары — тем более. Потому что третий день в офис хожу. И третий день секретарша в ужасе ручками ушки прикрывает. Не нравится Кате, когда ругаться мы с Денисом громко начинаем. Да так, что все коллеги из соседних кабинетов в коридор выскакивают, посмотреть, что происходит. Видать пожар, иначе, что это их спокойный и уравновешенный начальник из себя каждый день выходит. И каждый раз, под десятком любопытных глаз, из кабинета начальника вылетаю я — его личный огонёк. — Не заходи ко мне больше сегодня, Рейманович, — на этот раз кричит мне вслед Денис, а я виновато встречаюсь с коллегами. — Видеть тебя больше не хочу, чертова девчонка. Дверь хлопает. Можно перестать голову в плечи прятать как страус, чтобы владелец «Моторики» случайно не открутил. Все собравшиеся тут же в разные стороны смотреть начинают. Вид делают, что уши не развешивали. Один только Макс, сотрудник информационного центра «Моторики» подошёл ко мне, на Катю тайком поглядывая. Типичный сюжет офисных романов. Секретарша любит начальника, который не любит её, а секретаршу любит офисный программист, которого не любит она. Такие страсти, ужас. — Лер, — неуверенно начал местный гений, репутация у меня такая здесь, все побаиваются. — Тебя ведь весь коллектив уже обсуждает на плохой волне. Ты Денису Владиславовичу настроение портишь, а он потом на других срывается. Вот так и заработала себе звание «стервы бесящей». Стерва — потому что коллегам зады не подтирала, а бесящей — потому что даже начальника умудрялась раздражать. Обращайтесь ребят, я с вами тут надолго засела.