Сумасшествие

      Хлоя красива. Хлоя умна. Хлоя безупречна.       Вокруг неё свет, слепящий и болезненный. У других он разрушен, у неё же только ярче сверкает, выжигая сетчатку. Окружающие не любят этого, не хотят такого и пытаются уйти как можно дальше. Но даже там их собственный свет уже разрушен и больше ничто не способно его восстановить. Разве это не прекрасно?       Саймон хочет весь этот свет себе. Хочет обладать им, владеть и чтобы он светил только для него. Хочет наконец-то перестать быть невидимым и чтобы его заметили. А Хлоя должна с этим помочь. Очевидно же, что она любит его, что она даст что-то взамен уничтоженного света.       Саймон безумен, но оно того стоит.        Даже после потери талисмана Хлоя продолжает светить, продолжает разрушать чужой свет, чтобы подпитать свой. Саймон не может этому сопротивляться, да и не хочет. Ему приятно, когда его свет разрушен и вместо него лишь тьма и пустота. Он любит всё, что дарит ему Хлоя. Даже если это боль.       Она не скупится на это. Когда Саймон в очередной раз сидит у её ног, читая бесполезные учебники по физике, она в свою очередь делает маникюр. Затем неожиданно берёт за волосы, силой поворачивая к себе:       — Саймон, мы же друзья? — она оттягивает голову Саймона, но тому только приятно. Он смотрит из-под полуопущенных век и кивает. Хлоя сжимает зубы, бормоча:       — Я же лучше Ледибаг. Я идеальная супергероиня, — она лихорадочным взглядом блуждает по его лицу и на секунду Саймону кажется, что сейчас его мечта исполнится и она поцелует его. Но затем вспоминает, что сегодня Ледибаг позвала на помощь Рену Руж, а о Квин Би даже речи не шло. И всё становится каким-то слишком ясным.       — Но никто этого не видит, — она отпускает его и каким-то задумчивым взглядом смотрит в пустоту. Саймон тут же кидается к её коленям и бормочет:       — Я вижу. Ты идеальна для меня.       — Я знаю.       Хлоя любит его, это очевидно. Саймон знает это и готов на всё, лишь бы раскрыть это самой Хлое. Она должна это понять, ведь тогда всё станет хорошо. Саймон готов валяться у неё в ногах, а затем схватить и спрятать, не дать больше никому её видеть-слышать и наслаждаться этим светом в одиночку.       Он приходит к ней ночью. Сложно было спрятаться достаточно, чтобы она не заметила, но это того стоило. Он стоит и смотрит, слушая её ровное дыхание. Затем подходит и наклоняется близко-близко. Хлоя не знает, Хлоя спит и это прекрасно.       — Если бы ты знала. Знала как я люблю тебя.       — Что?! — она распахивает глаза и смотрит на него. На секунду Саймон замирает. Сердце колотится быстро-быстро, ещё немного и пробьет грудь насквозь. Хлоя приподнимается на локте и и внимательно смотрит на него:       — Что ты только что сказал? — неясно, злится или же удивлена она. Саймон понимает, что это его шанс. Он падает на колени и хватает её за руку:       — Я люблю тебя. Ты свет, ты лучшее, что может со мной быть. Будь моей, люби меня и…       — Что? — она окончательно встаёт, пристально глядя на него. Саймон кивает и готов повторить, готов рассказать все то, что терзало его уже много лет. Хлоя качает головой и волосы рассыпаются у неё по плечам:       — Прекрати. Я люблю Адриана и ты прекрасно это знаешь! — она смотрит на него даже с каким-то испугом. Саймон качает головой, прекрасно зная, что она ошибается. Она ещё не осознала, её разум в иллюзиях и во лжи. А если это правда, то он убьёт Адриана, не дрогнув даже на секунду. Он поймает Акуму и воспользуется этими силами. Разве это не истинная любовь, да, Хлоя?       — Замолчи! Ты совсем с катушек съехал? — она вскакивает и отбегает от него в другой конец комнаты. Бесполезно, у Саймона прекрасное зрение в темноте, от него не спрятаться. Он качает головой, улыбаясь:       — Пойми, Хлоя, они все мешают нашему счастью. Ты делаешь меня сильнее, лучше…       — Замолчи, — внезапно злобно и жёстко говорит она. Глаза блестят как-то странно, в них совсем нет любви. Саймон не верит в это. Хлоя не может так на него смотреть. Но она не просто смотрит, она говорит:       — До чего же ты жалок. Думаешь, что можно вот так припереться сюда ночью и что-то ещё от меня требовать?! Да как ты смеешь? Я думала мы друзья, но ты разочаровал меня.       — Нет… Нет! — это ложь, это всё ложь. Саймон зажимает уши руками и зажмуривается, лишь бы не слышать этих злых слов. Он качает головой и бормочет, едва не плача:       — Ты не можешь быть такой. Ты же лжешь, лжешь!       Он это исправит. Она будет его, она будет принадлежать ему и он исправит. Он заставит её полюбить его, вытащит из её глотки все злые слова и вырвет из мозга все плохие мысли. Он сможет сделать это. Хлоя усмехается:       — Но я же супергероиня… А это означает прощение. Встань, Саймон. Вставай, я сказала! — она едва ли не кричит. Он поднимается. Она тут же подходит ближе и проводит пальцам по щеке:       — Так будет легче… — бормочет она себе под нос. Затем говорит громче:       — Ты всё ещё можешь быть моим другом. Моим самым лучшим другом.       — Правда? — он исправится. Он станет лучше, он будет достоен ее любви. Ведь так, ведь она ответит ему? Хлоя улыбается:       — Да, Саймон. Слушайся меня, боготвори… — в её глазах столь знакомое безумие. Саймон кивает и чувствует, как в груди сжимается странный ком:       — Я сделаю всё, чтобы ты была моей.       Она улыбается и Саймон чувствует, что внутри не остаётся уже даже тьмы.       — Так заслужи это.