Дважды два равняется пяти. №2. Radio

      — Старший Брат существует?       — Конечно, существует. Партия существует. Старший Брат — олицетворение партии.       — Существует он в том смысле, в каком существую я?       — Вы не существуете, — сказал О’Брайен.       Джордж Оруэлл, «1984»

      В прессе Radio незаслуженно обделили вниманием: демонстрация запрещённой символики в ролике отсутствует, имеется разве что лёгкая обнажёнка, которая после откровенно порнографического клипа на Pussy смотрится почти целомудренно.       Тем не менее, Radio, как и Deutschland, помимо «красивой картинки» даёт пищу для размышлений. О чём, по моему мнению, этот клип? — О свободе и несвободе одновременно. О поклонении Золотому тельцу. И об абсурдности современного феминизма, который из движения за права женщин вырождается в слепую агрессию и потому всё чаще становится предметом насмешек (Клара Цеткин и Роза Люксембург дружно перевернулись в гробах). Явная отсылка к Femen — момент 3.04. Не являюсь противницей женского движения в его адекватной трактовке, однако деятельность активисток Femen, по поводу и без вываливающих содержимое бюстгальтеров, понимать отказываюсь.       В одном из промо-роликов музыканты предстают в образе четвёрки Kraftwerk, предвосхищая электронный лейтмотив песни. Как по мне, электронная составляющая придаёт песне некоторую свежесть и новизну. Любопытно, что ранее группа уже обращалась к творчеству Kraftwerk, выпустив кавер-версию Das Modell, а припев Radio отдалённо перекликается с мотивом Radioactivity.       В полной версии клипа Тилль использует образ Клауса Номи — своего рода аутсайдера мира музыки, сочетавшего, казалось, несочетаемое: классическую оперу с поп-сценой и элементами рок-н-рола, человека с уникальным голосовым диапазоном. «Я стараюсь выглядеть настолько инопланетно, насколько это вообще возможно. Я хочу этим подчеркнуть одну вещь: я подхожу ко всему как абсолютный аутсайдер. Только так я могу нарушить все правила», — говорил о себе Клаус Номи. Клаус Номи печально известен также тем, что является одной из первых жертв СПИДа среди знаменитостей. Выбор образа явно неслучайный: экстравагантное творчество Rammstein тоже принимают и понимают не все и неодинаково.       На протяжении всего ролика в кадре мелькают популярные радиоприёмники разных годов выпуска. Первая немецкая радиотрансляция состоялась в Берлине 1923 году, потому «вертеп разврата», мелькнувший на 1:21 и 1:51, можно рассматривать в том числе как отсылку к Веймарской республике 20-х годов — короткому периоду отсутствия всякой цензуры в искусстве и печати, а также роста числа политических партий и профсоюзных движений. И всё это на фоне финансового кризиса и общей разрухи после проигранной Первой мировой войны. На эти годы пришёлся расцвет немецкого кабаре, которое обрело популярность среди представителей всех слоёв населения. Обратной стороной медали явился рост националистической пропаганды и последующий приход к власти партии НСДАП.       Любопытный факт: в 1926 году советский писатель-фантаст Александр Беляев в романе «Властелин мира» описывает «орудие необычайной мощности, дальнобойности, покоряющее мысли и волю людей, орудие массового внушения», основанное по принципу радио, изобретённое главный героем, учёным по фамилии Штирнер. Можно сказать, что роман в какой-то степени оказался пророческим.       Широкое распространение радио получило в 30-х. Тогда же радио превратилось в инструмент политической пропаганды и массовой промывки мозгов. Жёсткой цензуре подверглись и музыкальные передачи: так, под запретом оказалось исполнение джаза. Выпускались так называемые «народные радиоприёмники», не принимавшие зарубежные станции. Приемники, способные принимать коротковолновые сигналы зарубежных станций, выпускались ограниченным тиражом и были ориентированы на соотечественников, находившихся за границей, дабы те могли внимать речам партии, находясь за пределами рейха.       После разделения Германии война эфир фильтруется как в социалистической ГДР, так и в капиталистической ФРГ: несмотря на то, что, говоря о несвободе в послевоенной Германии, чаще всего имеют в виду ГДР, ФРГ в значительной степени находилась в зависимости от США и союзников. В том числе в информационной зависимости. В этом плане Берлин — точка соприкосновения двух противоборствующих систем. Чёрно-белое цветовое решение ролика, как вариант, олицетворяет односторонний взгляд на происходящие вокруг события: по обе стороны от стены обеляют себя и очерняют соседей, скрупулёзно создавая образ врага.       «Но каждую ночь на час или на два я уходил из этого мира. Каждую ночь немного счастлив, моё ухо приникает к приемнику». В то время как Тилль радуется, когда «каждую ночь улетает прочь вместе с музыкой», офицер из ролика счастлив, когда его глаз приникает к замочной скважине на 1:15. Интересно, что офицер, судя по головному убору, родом из «свободной» ФРГ (в отличие от его подчинённых в масках в стиле Дарта Вейдера, облачение которых напоминает некий осовремененный вариант формы, использовавшейся в ГДР).       Вещание «вражеских» радиостанций велось на «дальнобойных» коротких волнах, которые было проще словить как раз в ночное время из-за большого количества помех в дневные часы. Недаром на одном из транспарантов в ролике мелькает надпись «ультракороткие волны для всех».       Периодически мелькающие в кадре неприметные чёрно-белые флаги ЕС под конец оборачиваются алыми стягами как напоминание об иллюзорности свободы, о которой в ЕС кричат из каждого утюга радиоприёмника. Как напоминание о том, что стремление контролировать информацию никуда не делось и что со времён первой трансляции помимо «моделей приёмников» мало что изменилось. Да и свобода в клипе представляется однобоко, с уклоном в сторону агрессии и разврата. Спрашивается, этого ли хотели и нужна ли такая свобода? Примечательно, что импровизированная Марианна, сошедшая с картины Эжена Делакруа «Свобода на баррикадах», в цветной версии клипа держит в руках красный флаг. Красный флаг — символ социализма и революционной борьбы, но он же — символ агрессии и тоталитаризма.       Рефреном в клипе проходит «женская тема». Долгое время социальная роль немецкой женщины сводилась к трём «К»: «Kinder, Küche, Kirche» — дети, кухня, церковь. Однако, если посмотреть документальные хроники тех времён, можно заметить в рядах приветствующей фюрера толпы огромное количество восторженных женщин. «Именно женщины, и молодые в первую очередь, были самыми фанатичными приверженцами партии, глотателями лозунгов», — писал Джордж Оруэлл в романе-антиутопии «1984».       Почему группа решила показать влияние пропаганды и масс-медиа именно на примере женской аудитории? Возможно, потому что радио, «жареные» ТВ-шоу, желтая пресса и etc., в большинстве своём направлены на (опять же, в целом) более легковерную женскую аудиторию.       Из лиц мужского пола в ролике (окромя самих музыкантов, диктора и пары сотрудников радио) фигурируют мальчик, подглядывающий в замочную скважину за творящимся за закрытой дверью непотребством, офицер, командующий отрядом (сплошь женским), изымающим у населения радиоприёмники, изувеченный клиент прихмахерской, да голодный бюргер, злобно стучащий пустой миской по столу и в ответ получающий от измученной бытом супруги пинок под радостные возгласы дочери и бодрые звуки радио. Несмотря на то, что необходимость забить в стену гвоздь возникает от силы пару раз в год, а посуду мыть требуется каждый день, неадекватная реакция дамы и её дочери на лицо.       В клипе радио становится настоящим объектом культа (вспоминается одна из десяти ветхозаветных заповедей: «не сотвори себе кумира»). Женщины совокупляются с радиоприёмниками, рожают радиоприёмники, поклоняются им, словно Золотому тельцу, в ажиотаже крушат витрины магазинов, устраивают драку, едва не задавив несчастного Флаке. Зашёл мужик купить приёмник, называется, — быть может, он его жене в подарок нёс.       То, что в клипе мелькают радиоприёмники, названные в честь членов группы (интересно, по какому принципу распределялись цены), можно рассматривать в том числе как аллюзию на подчас нездоровый фанатизм по своим кумирам, которые неожиданно оказываются лишь голограммами, иллюзиями, а женщины-полицейские, отбросив попытки разогнать музыкантов, пускаются в пляс, словно под дудку Гамельнского Крысолова Гёте:       «Пускай девицы боязливы,       Молодки чинны и спесивы —       Все покоряются сердца.       Искусству пришлого певца».