Это просто секс

Это просто секс. О нем легко не думать, не вспоминать и не говорить. Поймав чужой взгляд, они не вздрагивают и не отводят глаза. Никакого стыда, ревности и чувства вины. Просто так получилось. Просто так нужно им обоим. Это просто секс и ничего больше. В первый раз они оба были в грязи. Чужая кровь на лице Лань Сичэня, его растрепанные после битвы с тварью волосы и шалая улыбка — и Суйбянь летит в сторону, а его хозяин делает шаг вперед. В ответ на свой порыв Вэй Ин ждал удара, толчка или окрика, но не того, что Лань Сичэнь откроет рот и раздвинет губы, принимая его жадный язык. Внутри его рта горячо, мокро, чуть солоно, и Вэй Ин наслаждается этим вкусом, доставая языком, кажется, даже до глотки. В лесу неудобно, жестко и холодно, но если найти подходящее дерево, то можно прислонить пока-еще-не-любовника к его стволу и распахнуть одежды, торопясь добраться до скрытого под ними тела. Лань Сичэнь не спорит и не сопротивляется, его покорность не унизительна и заводит так, что Вэй Ин стонет сквозь зубы и утыкается лицом в его шею, шумно вдыхая горячий запах. Пахнет потом, мускусом, сандалом, чем-то еще, таким горячим и страстным, что в штанах становится слишком тесно. Но чужой бугорок его интересует гораздо больше, поэтому он, лишенный стыдливости, запускает руку внутрь и невольно шипит от возбуждения. Лань Сичэнь в ответ стонет громко, почти болезненно и так сладко, что все мысли немного подразнить его улетучиваются. А когда Вэй Ин чувствует, как чужая ладонь обнимает его собственный член, держа и стискивая его так, как нужно, все его мысли и желания сосредотачиваются там, внизу. Они ласкают друг друга торопливо, слишком резко, порой больно, глуша стоны в плечах друг друга, но накрывший оргазм стирает все, оставляя только это ощущение эйфории и правильности. Вэй Ин когда-нибудь предложит своему парню, к которому бегает на свидания, поменяться в постели, а Лань Сичэнь — научится относиться ко всему не так серьезно. Он «женат» на работе в ордене, а его самая страстная любовница — это ответственность. И когда он меняет ее на любовника, которому, в свою очередь, иногда хочется побыть в мужской роли, весь проклятый мир остается за пределами их постели. Они не стремятся познать все радости мужского секса друг с другом, но Вэй Ин знает, что Лань Сичэнь примет от него любую ласку. Они не особо далеко ушли от того первого их секса в лесу у дерева, но Лань Сичэнь определенно в первый раз чувствует в плену чужого рта свой член. Набухший, слишком чувствительный, готовый вот-вот извергнуться. Лань Сичэнь мечется по торопливо брошенному прямо на землю походному одеялу, судорожно стискивает траву и собирает сухие листья, даже не чувствуя, как они превращаются в труху. Он лежит, раздвинув ноги, выгибается, шумно дышит открытым ртом и отчаянно пытается зацепиться за что-нибудь в реальности. Но Вэй Ин пускает в ход язык и губы, пошло целует вершинку, размазывая выступившую жидкость, и Лань Сичэнь кончает, все-таки теряя связь с реальностью. Иногда им кажется, что все вокруг знают, чем они занимаются и почему так часто ходят на Ночные охоты. Но на чужие заинтересованные взгляды они отвечают безразличием, а потом и вовсе перестают обращать внимание. Ведь это просто секс, а значит, не стоит и беспокоиться. За окном дождь и гроза, ветер играет с занавесками, гуляет по комнате, пытаясь отвлечь любовников на постели, но сбегает, не достигнув цели. То, чем занимаются эти двое, сложно назвать красивым. Это пошло, непристойно, в этом нет ничего от нежных и неторопливых занятий любовью. Это страсть, жажда, тоска и желание обладать. Сильные и громкие, влажные поцелуи, скользящий по губам язык. Белая лента лежит в стороне, но есть красная, и она петлей обхватывает запястья Лань Сичэня. И пусть тот способен разорвать ее, он никогда этого не сделает. Ему нравится именно так. Он полностью в чужой власти, и это ощущение беспомощности — все равно что афродизиак для них обоих. Вэй Ин знает каждую чувствительную точку на его теле. Знает, какая из них отзовется болью, а какая окунет в удовольствие. Он чередует их, и Лань Сичэнь забывает дышать. Он никогда не любил боль, но эта так приятна, что он хочет еще и еще. Но Вэй Ин никогда не делает так, как хочет Лань Сичэнь. Он делает лучше, делает острее и ярче. От того, чтобы кончить прямо сейчас, Лань Сичэнь удерживается только чудом. Его соски, обычно не особо чувствительные, после влажного языка готовы взорваться. Вэй Ин сминает их губами, прихватывает, оттягивает, и Лань Сичэнь стонет в голос. Вэй Ин смеется. Ему нравится эта власть над чужим удовольствием. Он упивается ею, тем, как сходит с ума Лань Сичэнь под ним. И он возвращается к своей игрушке вновь и вновь, пока не вспоминает, что впереди еще много интересного. Самое интересное — это обнаженный Лань Сичэнь. С распущенными и спутанными, чуть влажными волосами, покрытый тонкой пленкой пота, с раздвинутыми бедрами и истекающим членом. Следить за тем, как тягучие белесые капли, срывающиеся с вершинки, падают на живот, можно бесконечно. Как и удивляться тому, что даже в таком виде Лань Сичэнь может оставаться совершенством. Это совершенство хочется испачкать, разрисовать следами поцелуев и пятнами от пальцев рук. Размазать эти самые капли по впалому животу, а потом склониться и слизать их все. Лань Сичэнь не считает себя совершенством. Он вообще ничего не считает. Все, на что он способен, это просить. А потом сдавленно стонать, чувствуя в себе юркий язык. И пусть он, Лань Сичэнь, чист как снаружи, так и внутри, дыхание все равно срывается и краснеют мочки ушей. Он так раскрыт, так уязвим, но Вэй Ин неумолим. И внутри кроме языка уже два пальца. Лань Сичень любит ощущение проникающего в него члена. Неторопливо, осторожно, но упрямо раздвигающего мышцы, вторгающегося внутрь. Он чувствует себя бабочкой. Но когда Вэй Ин начинает двигаться — все мысли смывает. Но одной позы им обоим мало, и Лань Сичэнь только беспомощно и сладко стонет, когда оказывается сначала на животе, а потом и сидящим на бедрах Вэй Ина, спиной к нему. И Вэй Ин в нем так глубоко, двигается резкими толчками и целует подставленную шею. Но уже через минуту Лань Сичэнь лежит на животе и воет от ощущения трущегося от каждого резкого толчка о постель члена. Они оба взмокли, но у Вэй Ина еще остался сюрприз. Лань Сичэнь замирает, когда оказывается перед большим зеркалом. Он едва успевает окинуть себя взглядом, когда Вэй Ин властным движением наклоняет его вперед, заставляя упереться ладонями в стену. Сейчас они стоят боком к зеркалу, и у Лань Сичэня поневоле перехватывает дыхание от вида того, как исчезает в его теле блестящий от масла член Вэй Ина. Это так пошло и горячо, что Лань Сичэнь кончает, забрызгав и стену, и себя. Этот оргазм внезапен, и Вэй Ин, оказавшись в плену тесно сжавшихся мышц, вскрикивает, беспорядочно вбиваясь в податливое тело, и останавливается только, когда в горячее нутро падает последняя капля. Ему нравится смотреть, как течет по бедрам Лань Сичэня его сперма, как расширенный вход еще пульсирует. Самое грязное и сладкое сейчас — это опуститься на колени и языком слизать все, очищая. Лань Сичэнь вздрагивает, такая ласка для него слишком, но сейчас и здесь он всего лишь подчиняется, и за эту покорность Вэй Ин благодарит его неторопливым и почти нежным поцелуем. Это просто секс. О нем легко не думать, не вспоминать и не говорить. Поймав чужой взгляд, они не вздрагивают и не отводят глаза. Никакого стыда, ревности и чувства вины. Просто так получилось. Просто так нужно им обоим. Они не знают, что такое любовь, поэтому это просто секс и ничего больше.