Бумажные корабли

      Такое незнакомое место: посеребренные инеем деревья, большие сугробы под ними, длинный тротуар, ведущий неизвестно куда; будто к той таинственной точке, где заканчиваются все дороги Земли. Туда, где садится солнце, и встаёт луна из века в век.       Крупные хлопья медленно скользят по воздуху и тают, касаясь горячих ладоней Тора, не помнившего причину своего появления здесь, но точно знающего: в этом маленьком мирке ему теплее, чем в Асгарде. Бог грома сейчас выглядит обычным смертным, бесцельно бредущим вдоль улицы, загребая тяжелыми сапогами. Всякие мысли, кружащие ранее голову, перестали вдруг донимать его, оставив после себя пугающую пустоту.       Ни души, но откуда вдруг в сердце взялось ощущение, что он здесь не один? Кто столь осторожно наблюдает за ним, неслышно ступая по пятам? Брат? Нет, это было бы самой подлой иллюзией: давать надежду, которая давно уже похоронена в песчаной буре. Не он… Но отчего плавный танец снежинок так напоминает его походку, а их прикосновения обжигают холодом, как его улыбка?       — Локи?       Оклик не слышен даже собственному уху, словно это он погиб в бою, по человеческим меркам, много лет назад и теперь бродит призраком по свету.       Снегопад набирает силу, перерастая в метель. Кристальный блеск слепит глаза, заставляя потерять из виду дорогу, а воздух становится таким морозным и колючим, что больно дышать.       — Локи…

***

      — Локи.       Взгляд младенца искренен и чист, а сердечко быстро колотится, поначалу не признав склонившееся над ним лицо, что разбудило его ото сна. Только пару дней назад Всеотец принес малыша сюда, и Тор чуть ли не прыгал от радости, задыхаясь в нахлынувших разом мечтаньях о том, как они вдвоём вырастут и покажут всему свету своё могущество и силу; станут бесстрашными воинами, достойными сыновьями. Старший Одинсон злился, поражаясь, как можно было оставить такого крохотного человечка на верную гибель в ледяных скалах, безбожно выбросив, словно ненужную вещь. Тогда он ещё пуще возненавидел ледяных великанов Йотунхейма и, особенно, их жестокого короля — Лафея…       Вдруг мальчик громко закричал, закрывая лицо ладошками, а комната на мгновение преобразилась, заполнившись жуткой зелёной бездной с многочисленными щупальцами.       — Тихо, маленький, тихо, — Тор осторожно поднял брата на руки, и тот трепетно припал к его плечу, не то, чтобы боясь упасть, скорее — хотел спрятаться. Малыш ещё совсем не понимал магическую силу в своей крови. Такую, над которой мог быть властен лишь он, но которая мучила его так, будто являлась не даром, а самым настоящим проклятьем.       На крик в комнату прибежала мать, и заплаканное лицо Локи озарилось улыбкой. Его маленькие пальчики медленно перебирали золотые украшения на её шее и тянулись к щекам, но могли дотронуться только до губ.       — Опять кошмар? — покачала головой богиня. — Ничего, должно быть, скоро пройдёт. Дети всегда такие беспокойные.       Тор заворожённо наблюдал, как мать заботливо качает сына на руках, а тот не мигая смотрит в её лазурные глаза, будто стараясь запомнить каждую черту, движение и жадно ловит каждую нотку старой, такой любимой и лёгкой колыбельной, идущей из самых недр материнской души.       Он любил её той любовью, какой любить способно живое сердце, даже тогда, когда в него неосторожно пустили стрелу, разбившую иллюзию, которую, наверняка, сам Локи не создал бы никогда.       Белая пелена заволокла глаза, и родное лицо на мгновение явилось взору. Эта колючая улыбка и поражённый, несколько безумный взгляд, тщетно ищущий в глазах напротив ответ на единственный вопрос: «Я ведь никто тебе. Зачем ты просишь меня остаться?».

***

      В ногах чувствовалась невозможная тяжесть, метель трепала волосы и одежду одинокого мужчины, бредущего вдоль заснеженного сквера. Прикрыв глаза, он сел на скамью и стал бездумно наблюдать за падающим снегом, разглядывая хрустальные снежинки, украшающие тёмные ткани одежды.       Вдруг вдалеке Тор увидел фигуру в чёрном пальто. Лёгкая, практически призрачная, изящная и такая знакомая, что громовержец подскочил на месте и быстрым шагом направился навстречу. Человек почти не двигался, будто ожидая кого-то и коротко посматривал вправо. Длинные чёрные волосы чуть выше плеч сливались с высоким воротом одежды, а в изумрудного цвета глазах таилась задумчивая печаль.       — Локи, — неожиданно робко позвал Тор, но тот не оглянулся, от чего сердце внутри пропустило удар. Быть может, он просто сходит с ума, вспоминая в бреду, как проклятый меч пронзает насквозь брата, явившегося теперь вновь из глубин мёртвого царства. Удержать… Как же хотелось ему тогда его удержать…       — Вы что-то хотели спросить? — от тихого голоса по спине словно провели горячим лезвием, а взгляд неприлично долго вглядывался в знакомые черты.       — Я…       — Вам нехорошо?       Голова закружилась, а разум начинал переполнять невыразимый гнев.       Нехорошо?! А с чего ему может быть хорошо?!       В следующее мгновение Тор схватил его за плечи и, увидев немой испуг, невольно улыбнулся.       — Локи, как ты можешь меня не узнавать?       — Простите, вы, верно, обознались, — мужчина с сожалеющим видом сделал попытку отстраниться. — Мы не знакомы.       — Не смей лгать мне, брат! — не помня себя, вскричал Тор, крепко сжимая «пленнику» руки.       — Мне жаль, но, клянусь вам, вы ошибаетесь.       — Как ты можешь, — прошептал он, хотя прекрасно понимал глупость своих действий.       Поразительно похожий на Локи человек попятился назад, и громовержец заметил, как лицо напротив немного исказилось от боли.       — Простите. Я, наверное, действительно не в себе, — не успев договорить и развернуться, чтобы уйти, Тор вдруг заметил маленькую девочку лет пяти, бегущую к ним.       — Папа! — она ловко прыгнула на руки брюнета и расцеловала бледные щёки.       — Наигралась? — спросил тот, широко улыбнувшись, а асгардец виновато опустил глаза. — Пойдём, нас мама заждалась.

***

      Тор шумно выдохнул, провожая удаляющийся силуэт. Он не мог видеть, как растаяла иллюзия, и иллюзия ли была это, но сердцу стало теплее. Может, и правда, так лучше: не помнить прошлой боли, прошлой жизни и окунуться в другой мир, создавая по крупицам его самому. Мир, где… мы не знакомы.