Ошибочка вышла...

Настало время покончить с формальностями. Мо Жань уже занёс руку, чтобы нанести Чу Ваньнину пару звонких пощёчин, как вдруг остановился. Что, если шицзунь проснётся? А, хотя, когда это он, Мо Вэйюй, великий император Тасянь-цзюнь, боялся какого-то Чу Ваньнина? Хотя… Всё-таки сейчас шицзуня стоило остерегаться, чтобы он не нанёс ученику пару ударов Тяньвэнью, расплачиваясь за нанесённое оскорбление.  — Чу Ваньнин… думаешь, весь такой праведный? Ха-ха, не повезёт же женщине, которой выдастся возможность выйти за тебя замуж! Ну хорошо, в качестве наказания сегодня я преподам тебе урок. Мо Жань крепко обхватил бледное вытянутое лицо Чу Ваньнина, приблизился к нему и на секунду застыл, раздумывая. А стоит ли? В любом случае, он ничего не потеряет, если сделает это. Откинув отвращение, Мо Жань впился губами в побелевшие губы Чу Ваньнина. Тот спал, а потому легко поддался. Ученик сделал это грубо. Так, чтобы шицзуню было неприятно. Мо Жань терзал чужие губы до ноющей боли в собственных, исследовал глубины чужого рта своим языком, буквально вздрагивая каждый раз, когда язык оказывался между чужих зубов. Но даже несмотря на привычную влагу, привычные соприкосновения с чужим языком, привычный контакт губами, в этом насильном поцелуе было что-то… что-то… Почувствовав, что задыхается, Мо Жань отстранился. Удивительно, но Чу Ваньнин не проснулся. Тогда Мо Жань, поддавшись неведомому порыву, лизнул нижнюю губу шицзуня, подобно стрекозе по водной глади. Потом небольно укусил его. Не было никакой реакции. Ухмыльнувшись, Мо Жань укусил сильнее. Брови Чу Ваньнина сошлись на переносице. Заметивший это ученик укусил ещё больнее. Длинные ресницы глаз феникса слабо дёрнулись. Холодный взгляд вперился в сладкое лицо ученика. Мо Жань озлобленно улыбнулся, а потом сразу же принялся целовать снова. Только он никак не ожидал, что Чу Ваньнин ответит на поцелуй. Ошарашенный, он не хотел сдавать позиции, а потому принялся целовать ещё яростнее. Язык Чу Ваньнина был тёплым. Почему-то Мо Жань почувствовал это только сейчас. Ученик целовал шицзуня со всей страстью и ненавистью: грубо, настойчиво, горячо, с силой и будто каким-то насилием. Его ладони всё больнее сжимали чужие щёки. Чу Ваньнину, видимо, надоело, и он прикусил зубами чужеродный объект внутри своего рта. Наказание… завершено не успешно. Всё веселье растворилось в тот же миг, как глаза Мо Жаня столкнулись с холодным взглядом глаз феникса.  — Что ты делаешь? — голос Чу Ваньнина был подобен треску обиженного и оскорблённого льда.  — Достопочтенный… тьфу! Твой старый слуга… тьфу! тьфу! тьфу! Ошибочка вышла… — Мо Жань забегал глазами из стороны в сторону. Чу Ваньнин прикрыл глаза и холоднее обычного сказал:  — Уйди прочь. Воистину, холоднее льда. Только что он отвечал на его поцелуй, а сейчас уже гонит прочь! Внутри Мо Жаня что-то встрепенулось. Он встал и с мрачным видом, не оборачиваясь, ушёл. Как только дверь плотно затворилась, шицзунь прикрыл лицо руками и тяжело и обречённо застонал. К счастью, на следующий день Чу Ваньнин не только не позвал его в павильон Хунлянь, но и не подал виду, что вчера поддался поцелую Мо Жаня.