Сказ о том, как Тсуна фанфики писал

      Савада Тсунаёши. 20 лет от календаря появления на свет Десятого Христа. Из-за своей специфической семьи живёт в коммуналке. Не в старой хрущовке, а в весьма приличной четырёхкомнатной квартире. Правда стараниями соседей от евроремонта почти ничего не осталось. Кроме кухни — светыню сделали нейтральной территорией. Война войной, пьянь пьянью, а еда по расписанию и по присказке гурманов: таракан в доме к пустому холодильнику на месяца два.       О соседях. О, да! Пьянь диванная, элитный репетитор и бывший снайпер. Трипл-комбо. К сожалению самого автора и на беду Тсуны, взаимодополняемая и взаимнообучаемая. Поэтому неудивительно, что у юноши выработался скилл "хождения по алкогольной глади и разбитому стеклу", так как ему часто приходится спасаться бегством от своих сожителей-соседей Занзаса и Реборна (и иногда Колонелло), устраивающих дартс по живой мишени 25/8. Выписывая различной сложности фигурные элементы на этом "тонком льду", собирает овации благих матов и посылов в армию. Он бы и не прочь сам бухнуть с ними, но это чревато последствиями. Поэтому младшенький отмечает с ними одно празднество рождения и ещё одно — воскрешения после новогодних праздников.       А встретились они как раз год назад, в новогоднюю ночь, именно в том баре, где после благополучно получил работу герой сего произведения.

***

      Разбитый после отчисления Тсуна бродил по переулкам. Ни денег, ни общаги, ни друзей. В голове был беспорядок. "Как сказать родителям? А, стоит ли вообще говорить? Отец меня по стенке размажет. Размажет? Меня? Хах. Точнее мою свободу." Парень вспомнил, как после неловкого признания, первого любовного признания Сасагаве Кёко, получил отказ и нокаут от её брата с сисконом. Как с фингалом под глазом он пришёл домой. Как отец ехидничал над ним. Как рассказывал байки про мафию и её боссов-лавиласов. Как принудительно, отчаявшись, улетел в Италию. Как узнал о других претендентах. Как сдался от погони за место Босса. Он помнил Их взгляды. Отца. Девятого. Ещё кого-то. Эти взгляды жалели его. Его. 16-тилетнего мальчугана. Плевать. Забыть. Бежать. Спрятаться. "Ничего, сын, посты правой руки Десятого и босса CEDEF будут твоими. Батя всё устроит. Верь мне! Хотя от судьбы не убежишь." Нет, снова видеть трупы? Снова перестрелки? Увольте, но нет. Не такой жизни он хотел. Но и такой никчёмной тоже.       Живот урчал в такт новогодней мелодии, вдали игравшей на площади. Второй год он прячется от шавок отца. Италия. Испания. Франция. Россия. А теперь он снова вернулся в Италию на последние шиши. Почти три, мать его, три года он переезжал в другие страны. В последней учился полтора года на авиастроительном факультете. И его выкинули. И нет, не из-за того, он завалил сессию, а за то, что его якобы видели на несанкционированном митинге. Чушь. Бред. По-любому происки отца. Его не было и не могло быть там ни физически ни по здравому смыслу. Он НЕ ГРАЖДАНИН. Он на русском изъяснялся с трудом, а тут на те вам - в политике шарить начал. Бред сивой кобылы. Ленин в "Крик" Пикассо превратился бы скорее. Был бы он умнее нон-стопом добрался бы до Владивостока, а там бы как-нибудь до Японии, к матушке на поклон. Домой. Домой... "Нет. Нельзя. Хотя идея годная. Тут внимание парня привлекла вывеска «Хамбатрос». И привлекла в очередной раз. После минуты релоудинга Тунец понял, что навернул кругаль кварталов и вернулся к этой дурацкой вывеске. Из-за непосредственного знания русского языка он орнул с названия как в первый раз и от бессилия съехал по стене здания напротив на холодный тротуар, покрытий тонким слоем январского снега. "С Новым Годом, блять." Именно так он поздравил самого себя, смотря на полночь на своих ручных часах. Единственное напоминание о родных краях, подарок матушки на Рождество... С собой у него была только небольшая сумка со сменными вещами из общаги. Много-то не унесёшь. А когда есть дом, то и уносить ничего нужно, только складируй и складируй...       — О, японец! Снова ты тут, который раз причём! – раздался спереди голос на итальянском.       — Не по своей воле, но куда ноги принесли. Происходит то, что Богу угодно.* - не отрывая взгляда от своих потрёпанных ботинок, произнёс Тсунаёши. "Спасибо, что не китаец или узбек, чучмек..." Ох уж русские стереотипы об азиатах. И странно как-то: вроде и Россия далеко, и русский знает плохо, а проникся. Хотя это больше на вьетнамские флешбеки смахивает... Стоп... Снова эти русские отсылки...       — Бывает порой, что и одна туча закрывает солнце.** – На этой фразе Тсуна поднял глаза на незнакомца. Блондин. С камуфляжной банданой на лбу. Выглядело странно. Но ему больше приглянулось, что его собеседник ответил пословицей на пословицу. "Окей. Го трипл:"       — Покидая старые улицы, знаешь, что теряешь, но не знаешь, что найдёшь.*** – Тсуна живёт сегодняшним днём. Для него эта пословица как девиз по жизни стала за прошедшие года. И снова он начал прокручивать ленту воспоминаний, не замечая ни подходящего к нему блонди ни беснуевшегося в нём желудка.       — Лучше умереть сытым, чем голодным,**** – раздался итальянский смех над ним. Вскинув голову, Тунец замер, ощущая себя лилипутом в сравнении с незнакомцем. – Пошли, малец. – Прозвучал голос с командирскими нотками.       — Мне нечем оплатить.       — Да по тебе видно, – за руку его поднял итальянец и потащил к бару. – Считай, что за счёт заведения.       Итальянский андерграунд-бар с закосом под мафиозный ресторан начала 20-ого века. Стильно и уютно. Новизну выдавали гранитные вставки между стеллажами с вином, которые были служили нишами для отдельных столиков по бокам от входа. В углах были проходы то ли в VIP комнаты. то ли в служебные помещения их было три, в четвёртом был вход с с улицы. В центре был вроде танцпол с шестом, но японец заворожённо смотрел на барную стойку. Красное дерево. Резьба в виде сцепляющихся двух львов по середине, а по бокам ветви оливы с позолотой. Барные стулья были изготовлены в том же стиле. По правую сторону была повешена бордовая портьера. В тот угол и примостился наш друг: подальше от смутьянов на другом конце, смотревших конные заезды по телевизору и делавших ставки онлайн (судя по их беглому пьяному наречию).       — Уж, извини, но чем богаты. Точнее я богат, так как у нас больше бар, чем ресторан, а тем более новогодний вечер..ночь, – чуть погодя поправил себя блондин, выставляя на стойку минестроне, лазанью и карпаччо. Тунец был готов рыдать. Не по своему собрату в нарезке. За четверо суток крошки хлеба не было у него во рту. Да ещё и глинтвейн ему дали. Задаром. Санта не оставил без подарка. Хотя какой там Санта! Дед Мороз! В Новогоднее чудо только русские верят. "Позже поставлю свечку Чудотворцу."       — Спасибо огромное! Я не знаю как Вас благодарить!       — Жуй давай. И давай на ты. Меня Колонелло звать. – В ответ было зажжёванное "фащава фуваыфы", – Вначале прожуй, кора, а потом скажешь. И ты это.. Не гони так, поперхнёшься...же... – предупреждение запоздало, Никчёмный по-мерфийски поперхнулся вырезкой из собрата. Громкий кашель привлёк внимание бакенбардика на другом конце стойки:       — Новую чайку прикармливаешь? Хаос! Какого чёрта этот Череп вперёд вырывается?! НЕт! Я же поставил на его последнее место!       — А моя рыбёха-мудоха вроде выигрывает, ик, – второй бандюга с мехом на вороте прильнул к бутылки виски, как кошара к мяте.       — Не обращай на этих бестолочей внимания. Японцы не в диковинку, но всё же редкость в наших краях. В основном это якудза, которые приезжают по делам к местной Семье, – оценивающим беглым взглядом Итальянец осмотрел паренька и ухмыльнулся. Тсуна устремил на него вопрошающий взгляд, – Не, просто ты на них не похож, а то мало л..       Савада замотал головой так, как будто пытался тарантула с тебя согнать. "Не приведи, Господи, сюда кого-то из моих знакомых, пожалуйста!"       — Ты мафиозей боишься что ли? Хах. Это место они предпочитают обходить стороной. Вот из-за этих двоих. Между прочим. – Смотря на взъерошенного паренька с бурей эмоций в глазах, уголок рта чуть приподнялся. То ли боялся, то ли скрывал что-то. Но что-то в этом японце вызывало интерес у Колонелло. Щуплый, но так таковой сноровкой боевой попахивает, цепкий взгляд, да и двумя пьянчугами напуган не был. Чувствовался акцент в речи, но перекидка пословицами указывала, что парнёк тянется к знаниям, подходит к ситуации осмыслённо. Но... Он оказался на улице. Без средств к существованию, по его словам. Дело тут пахло Спартой.       Минут 15 погодя Тсунаёши рассказал о себе, приключившейся с ним чехарде событий, о мафии семейном бизнесе, о побеге и странствиях.       — Как-то вот так, я и оказался снова здесь в надежде, что мой старик тут рыскать не будет, ибо тряпкой сочтёт, – закончил Тсуна, вскинув голову и допивая третий стакан глинтвейна. От такой исповеди хотелось приложиться покрепче, но карманы его были пусты.       — ФоттЭре, как я тебя понимаю. – Вискарь подкрался незаметно. – У самого со своим старпёром проблема: лишил меня, меня, наследника наследнических прав. А почему? Хошешь знать? А я скажу! Довыпендривался! Босс мафии, Десятый Босс Вонголы, – Савада понял, что медленно едет под барную стойку, ибо кирпичи такие..тяжёлые, "Христос, по что ты меня покинул? Вернись." – ..должен быть сильным, чтоб ссались все кипятком, а не неженкой. Фу, фу таким быть! Не хочешь и прравильно! Ва фанфИка, маразматик старик! – обилие итальянских заставляло мозг Тунца лихорадочно вспоминать азы ругани. – Как и ты правильно сделал! – Занзас. Да, именно так завали бывшего приемника Девятого. Но уже стадным чувством его взгляд перешёл на второго, бакенбардика. – Киллер номер один!       "Мммм. А по чём нынче гробы?" – японец понял, что судьба от него отвернулась окончательно и поворотно. А вот три пары глаз от него поворачиваться не желали. И когда это они переключиться на него успели?       — Так ты получается полиглот? – с неким жутким в глазах интересом задал вопрос Реборн (Имя это или прозвище прозвучало где-то в середине раздумий Тсуны).       — Больше гореглот. – Состроумничал парниша, но тут же решил подправиться, – японский родной стало быть, итальянский с русским на обывательском уровне, испанский не помню, как и французский, хотя по парлекать смогу, английский... – пожал плечами. Пару, тройку предложений связать может и на том спасибо. – Будет возможность и реализовать их смогу.       Колонелло с Реборном переглянулись и уставились на фигурку змеи у кассового аппарата.       — Полнорабочий день, 12 часов, с часу дня до двух ночи. 6/1, выходной по средам. Зарплата белая, обговорим позже с бухгалтером-менеджером нашим. Жильё, пропитание вычитается из зарплаты. Учёба бесплатная. Что скажешь? – сделал предложение блондин.       Челюсть Савады, как и язык уехали далеко. Что ему оставалось, так это лишь заплакать, схватить Колонелло за руку и трясти головой в утвердительной форме. Занзас подсел к нему ближе, что если бы слёзы не лились ручьём до этого, то фонтаном струились сейчас от перегара.       — Будем жить в одной хате, – его рука бацнулась на плечо паренька. – Меня можешь звать Зан, а так Занзас. Второй Реборн. Кстати, а ты-то не представился.       — Тсуна. Тсунаёши. Савада Тсунаёши. It Was At This Moment He Knew... He Fucked Up.       — А вот с этого начинать и нужно было, сын Савады Иемитсу. Хаос, постори-ка. За его счёт. Из будущей зарплаты, – второе плечо Тунца огрела киллерская ладонь, и его самого ждал Новый прекрасный Год в новой компании.

Год спустя

Бар «Хамбатрос»

      — Где Тунец ходит? – взревел Занзас.       — Пошёл свечку в церковь ставить. – За барной стойкой протирал бокалы Колонелло и рассматривал их на свету.       — С каких пор он в церковь ходит? От нас так не избавишься: ни крестами, ни молитвами, ни святой мольбой.       — От вас, мусора общественного, только киллерами и избавляться.       — ..Сказал бывший киллер.       — С вами поживёшь не только верующим, киллером, да алкоголиком станешь...       — А за ним такое водится, – чуть погодя Занзас всё же вспомнил одну странность, которая по ночам его пугала, и он стремался проходить мимо, не приведи, Святая Мария, приоткрытой двери Савады в пять часов утра. – Всё в нете сидит. Реборн пробил логи. А там.. – наклонился ближе к Колонелло, – Фикбук...       — Довели парня...