Сказ о том, как Тсуна фанфики писал

      Помимо работы в кафе Тсуна подрабатывал копирайтером, но это неофициально. Как правило, людям на самозанятости тоже полагается платить налоги. Однако из жизни в России он понял одну вещь: крутись-вертись, но работай только на себя, а не на государство. Да и вообще после жизни в этой неоднозначной стране его невинная и послушная натура японца приобрела новую суть. Но хоть он и прибегал к уловкам с перечислением оплаты заказов, но поток средств нужно было оправдывать: банковские транзакции отслеживаются (Италия вам не Россия, тут за такую кропотливую работу людям платят). Быть привлечённым по административке он не желал, а время шло и его малясь пропалили службы: пришла повестка... И тут в момент драматического отчаяния в одном из виноградников, расположенного около города — он продал душу Дьяволу (как гг туда забрёл, даже автор не знает, потому что сам сколько не пил, но никогда не ловил приходов Лунтиков и волн хэдкрабов, на поимку которых местные "алкаши" шли за гаражи с монтировками...но это отдельная история про собутыльников автора, которые переиграли в серию Half-Life). Так о чём мы?       Ах, да. Смеркалось. Вечерело. Последние лучи заходящего солнца просвечивали бутылку вина. Через тёмное стекло на свету красное вино преображалось в жидкость цвета крови. В глазах летали звёздочки-пентаграммы неонового цвета с желтизной. — Ах, дайте мне деняк... – проговорил Тунец прикладываясь к горлу. — А чучело из тебя не сделать, псина сутулая? – пронеслось над головой. Тсуна аж подпрыгнул (правда, чуть не заглотнув всё горлышко бутылки целиком), но разглядеть неназванного гостя не сумел: алкоголь ударил по вискам и лёгким (не в то горло попало). — Слышь, мелочь кустоволосая, брыськай отсюда! И не думай тут проблевать мне всё! – орал мелкий шатен в цилиндре. Чуть оклемавшийся Савада понял, что его куда-то начали тащить за шкирку. Но куда?! Вниз?!? Сквозь дебри он вспоминал, что там было... Забор, бетон, виноград, лоза, виноград, речка... Сложив в уме два и три и получив шесть, он всё неправильно понял и вырвался из цепкой хватки неизвестного. Мимолётным полётом в землю носом он попытался пробежать вперёд, вверх, откуда его приволокли. Но в сумраке не заметил, как напоролся на второго высокого незнакомца, и тот скрутил захватом Тсунаёши и, заведя руки за спину, надел наручники. Такие выкрутасы с телом нашего пьянчуги аукнулись его желудку. Дальше можете представить всё омерзительное для описания сами вплоть до отключки сознания.

***

      Очнуться с наручниками на руках, да ещё и мордой в пол при обычных условиях было бы немного экзотично для Тсуны и попросту неудобно, но сейчас после отходняка дискомфорт доставляли нога, придавливающая его тело к полу, и сверлящий затылок взгляд. Савада с недовольным шипением обернулся через плечо... И обомлел. Позади него грациозно восседал эффектный платиновый блондин с голубыми глазами. С глазами цвета чистой родниковой воды, холодной. Ледяной. От одного только взгляда у Тсунаёши пробегали мурашки, а тело вспоминало пытки в проруби. От такого "окатывания водицей" протрезвел окончательно. — Хи...хи...Хибари-сан? – это было наихудшим раскладом. Встретить Хибари-сана в этой глуши Италии было бы абсурдом, если не последняя их встреча в Японии у него дома. В то время Савада старший упорно пытался завербовать грозу местной шпаны в секретную службу. И если ему удалось... Трындец. А беря во внимание внешность, если отец ещё и повлиял на его жёсткие принципы, то это трындец вдвойне. Хибари никогда бы не стал бы менять имидж из прихоти, а тем более для конспираций на секретных миссиях. Но это лицо перед ним... — Так значит, ты японец, – сухо ответил мужчина на итальянском. — Кааак... — Странное имя и твоя внешность — значит азиат, приставка "сан" — Япония. Перейду сразу к делу — что ты тут вынюхивал? – сделав акцент на последнем слове блондин обхватил рукой левую руку, на которой сквозь перебирания пальцами веером красовался кастет. Мамочка, я тебя так люблю. Тсуна похоронил себя в своей же голове моментально. — Алауди! Тварина Вонголовская! Убирайся вон из моего подвала!!! Это святой погреб для лучшей алкогольной коллекции этого мира! А не твоя личная пыточная! – в какой-то из сторон с матершинными криками в эту комнату пытался кто-то вломиться. "Может это хозяин этого места? Так. Стоять?!"       Он посмотрел снова на блондина. "Это не Хибари-сан?!? Родственник? Кто-то из Вонголы?! Он работает на отца!? Так, успокойся, бесполезный Тсуна! Одно полушарие мозга пусть психует, а второе надо заставить думать рационально. По порядку... Бог порядка прийди..."       Но его его начавшиеся поползновения в сторону адекватного мышления были прерваны выбитой дверью. Хорошо, что подвал был большим, а наш герой лежал далеко, иначе его бы чуть-чуть приплющило. В дверях стояли двое шатенов разного роста. В мелком Тсунаёши признал парня, который тащил его за шкирку, а второй...вылитый...мать его...нет...не вылитый...Каваллоне....       Генетика — вещь весёлая, но зачастую очевидная. Хотя с Каваллоне Оливьеро всё было иначе. Он выделялся из всех своих родственников тёмными волосами и глазами. А в социальном плане и подавно: жестокость, бескомпромиссность и неподчинение кому-либо кроме себя стали его визитной карточкой в мафиозном мире. Подчиняясь общим законам мафиозных семей, он как бывший глава семьи должен был поддерживать нового — своего племянника, но "подчиняться мелкому молокососу" он не собирался. К тому же, ему уход из семьи позволил увидеть гораздо больше, чем когда он был на посту. В мире мафии готовилась революция. Вонгола гнила, как и ближайшие ей семьи. Изнутри, подогретая снаружи интригами и кукловодами-политиками. Ему нужны были союзники, напарники. Одним из его списка был Алауди, бывший член Вонголы и первый глава "CEDEF". По неизвестной причине он бросил всё и исчез. После почти шести лет поисков он нашёл единственную ниточку — плантация Вендикаре. — Подонок, – послышалось шипение со стороны высокого брюнета. Он за пару секунд разбега вломил кулаком со всей дури в место, где пару секунд назад было лицо похожее на Хибари. Спинка кресла треснула. Удар. И Оливьеро чуть отлетел в сторону одного из стеллажей, споткнувшись об лежащего пленника. — Как ты мог, – сплюнув кровь он продолжил, – за всё это время НЕ СВЯЗАТЬСЯ СО МНОЙ! – с криком достав хлыст, выбил одну пару наручников из рук оппонента, – я искал тебя СВОЛОЧЬ! – с воплем он приблизился к Алауди, который парировал его удары в рукопашном бою. — Я думал, мы ДРУЗЬЯ, – подножкой и весом собственного тела он повалил блондина на каменный пол, но тут же получил удар под рёбра. — ПРИДУРКИ! СВОЛОЧИ! ЧТО ВЫ ТВОРИТЕ, ИДИОТЫ! А НУ ПРЕКРАТИЛИ, мРАЗИ! ДЖАГЕЕЕЕЕЕЕЕР!!!!! – завопил пронзительным голосом мальчик-шляпчик, а дальше было непереводимое количество матов, которых Тсуна (про которого успешно все забыли) не смог бы понять, даже если был в нормальном состоянии, тем более не сейчас, когда он пребывал в середине воображаемых собственных похорон. Парень был в полнейшем ауте. По идее он мог бы сбежать, но... Это же Тунец. Вне своей привычной среды обитания он всегда будет дохлым. Канон, он и в Италии канон в своеобразной манере. Через несколько минут в дверном проёме показалась тень рослого мужчины. Но он не успел разнять драку, которая подходила к финалу.       Алауди, вырываясь из захвата Оливьеро, откинул второго через себя при помощи хлыста, захватив им противника за горло. После чего молниеносно горизонтально пола ударил ногой в челюсть Каваллоне. Удар пришёлся по касательной, но такой силы, что второй по инерции удара и собственного падения отлетел в стеллаж с огромными бутылями. Он приземлился спиной к нему и, упав на колени, едва успел прикрыть голову руками, об него разбилось стекло, а разбившиеся рядом осколки летели под него и в него. Деревянная конструкция стала неустойчивой и начала падать. Она едва не раздавила поверженного, но тут на помощь пришёл высокий, длинноволосый парень в бинтах. Тишину подвала нарушил голос победителя: — Я действительно скучал. Скучал без кровопролитных стычек, – это был непередаваемый тон. Бесстрастное лицо изменилось лишь в кровожадной ухмылке. Он подошёл к Оливьеро равномерным шагом, не спеша, в промежуток, пока Джаггер поднимал шкаф, и поднял подбородок проигравшего носком лакированного ботинка. — Ты же не забыл своё место за эти шесть лет, – на последнем слове в холодных безэмоциональных глазах загорелся огонь. Тёмный, зловещий, адский. Во владельца этого тела словно вселился Сатана, исказив ангельское лицо в не менее завораживающее и пленяющее маниакальное лицо Дьявола: — ... верно, травоядное? Тсуна ожидал бурной сцены. Но Каваллоне вместо того, чтобы сбросить ногу, плюнуть, сквернословить или сделать что-то подобное, ухмыльнулся в дерзком оскале. В его глазах был такой же маниакальный настрой. Если бы эти двое были бы парой, то это можно было бы назвать эталоном стокгольмского синдрома у типа кудере с нехилыми замашками яндере. — Джагер, принеси бинты и медицинский спирт. Я не могу на это смотреть, – хозяин этого места с обречённым взглядом смотрел на происходящее. Ему больше всех было известно, что ссоры между этими двумя персонами всегда были бурнее, чем у самой Отсантабарбареной пары. А страдал он, только потому что эти двое не могли пойти против своей древней сущности, а ещё Сатана за их неравные перепалки сбагрил их из ада на его голову. "Люци, мать твою бесполую, чтоб Самуэль по твою душу пришёл" и подобные этому проклятия он посылал в сторону своего Владыки.       Бермуда фон Вихтенштайн, он же Барбатос, относительно тихо и мирно обосновался в мире людей и творил свои делишки партнёрами, на протяжении 677 лет не вызывая сомнения в своей человеческой сущности: создал клан, потом дом, позже организацию; дал работу людям; накопил капитал. Но после того, как на него свалились падший Велиал и демон Оливьер два столетия назад, которые к тому же не помнили, кем являлись вплоть до нового перерождения — успешно переродились и стали одними из опасных людей этого мира, а его правый глаз не переставал дёргаться. Он просто решил отдохнуть от всего: его достали сослуживцы, его Владыка, Бог, ангелы. Он был заёбан настолько, что даже Маммон скупой на слова пожалел его. Единственная радость для него — его "небольшие" коллекции. Бутылочки, алкоголь, лимитированные издания книг, настолок, лего и чего-либо ещё. А тут эти дебоширы... — Я приютил тебя не для того, чтобы громить мою хату, – он приложил большой и указательный пальцы левой руки к переносице, – даже если все вендиче для тебя пустой звук, следует хоть чуточку по человечески думать, а не куриными мозгами. — Не сдержался, виноват. Блондин отошёл от Оливьеро с каменным лицом, смакуя шедевры своей драки — раны на теле второго. Каваллоне медленно сел, принял турецкую позу и стягивал с себя пальто с кремовой рубашкой, которая уже впитала кровь с ран и прилипла к ним. Послышались чертыхания. — Бермуда, ты хотя бы намекнул за столько времени, что он здесь. Я ведь искал по всему миру этого придурка. Вы же друг друга не переносили на дух, – с шипением от прикосновения спирта обвинил во всех своих бедах Оли. — Берыч ничего тебе объяснять не должен и не будет, – холодным тоном ответил Алауди. — ЗА-КА-ЛЕ-БА-ЛИ, – по слогам произнёс Вихтенштайн, безысходно смотря в арочный потолок подвала. Кто бы узнал, что великая «Вендикаре» затаилась из-за этих двух переродившихся, ржал бы до гробовой доски, которой и отправил бы Бермуда смеющегося на тот свет. Один основал легальную организацию, чтобы сажать преступников (своими силами плетя интриги и паутину для идущих по кривой дорожке), второй — клан, в котором отговаривал непутёвых от жестокого насилия, чтобы насолить первому. Люди противоречащие себе существа. Это считается признанным фактом и нормой. Но вот когда нелюди отклоняются от собственного "я" — страшно. Хотя незнание причины начала их конфликта, переродившегося во вражду, вызывало большее беспокойство. По тому как даже Люцифер не ведал об этом.

***

      С дзеновским лицом Савада вникал в суть самой ситуации, после того, как двух привлекательных мужчин, похожих на его названного брата и знакомого японца, оттащили друг от друга. Теперь он мог спокойно рассмотреть всех. Первый в очереди стал блондин. Путём нехитрых умозаключений он осознал, что это не Хибари-сан, не его родственник и вообще не японец. Если не японец, то по стереотипам внешности он подумал бы о России, но нет. После всех немногословных фраз он сумел уловить европейский акцент: то ли бельгийский, то ли французский. Но это было не так важно. Он победил второго парня без видимых повреждений, а Тсуна догадывался о личности оппонента. Вот почему его чуйка орала прямым текстом: ОПАСЕН       Вторым стал представитель всем не безызвестной семьи. Он убедился в этом по тату на руке владельца — специфический герб Каваллоне: с голубыми терниями шипастого растения и конь на запястье (у Дино они были красными, если он правильно помнит), в отличии от Каваллоне, которого он знал как своего "старшего брата" (если бы стал десятым боссом), орнамент лошади отличался. Лошадь на фоне голубого пламени была больше, и вниз по руке был череп, также охваченный пламенем, а вот вверх — следующие за первым три коня в ряд с всадниками. Их контуры были белыми, а фон — чёрное солнце. По краям это окольцовывали тернии, а на плече красовалась полная и малая растущая в первой луна, напоминающая букву "C" от Cavallone. А на шее готическим шрифтом была надпись "Libero," разрывающая обвившую шею цепь, которая в свою очередь пускала тернии. Тату с гербом — солнце с инициалом "С" — было у всех членов. Лошадь — у потомков главной ветви. А череп — только у Боссов. Вывод был очевидным: это далеко необычный член семьи Каваллоне, к тому же с меткой Босса. А раз сейчас Дино был во главе семьи, то это мог быть бывший Глава. Тот, кто известен как Libero Cavallo — Вольный конь. Тёмное пятно рода. И Тсуна, как только мог, пытался отвести мысли о последнем. Почему? Потому что это ходячая катастрофа. Один из всадников Апокалипсиса мира мафии. И это не предвещало ничего хорошего. Абсолютно. Безотказное чутьё Тсуны орало во второй раз: ОПАСЕН       Последняя странная парочка пугала его не меньше, чем предыдущие: в бинтах, с цепями, пустые взгляды. Долговязый, который пришёл по зову мелкого в шляпе, был жутким и высоченным. Как будто чудовище Говарда Лавкрафта сошло со страниц книги в человеческом обличии. Его глубокий скрипучий голос пробирал до костей. И он подчинялся во всём мелкому, который не вызывал такую бурю эмоций, как остальные. Но логика неумолимо твердила, что в мире мафиози сильный подчиняется лишь сильнейшему. Следовательно пренебрежение и неосторожность могут повлечь непредсказуемый ход событий или более предсказуемый летальный исход. Чувство самосохранения вопило: ОПАСЕН x2

"Вендиче"

      Нет... Это слово заставило перевернуться все внутренности Тсунаёши, а кишечник стягивался в узел. К горлу подступил ком. Острый как нож. Удары сердечной мышцы пульсировали везде по телу, но не в области груди. Там как будто всё замерло в ожидании конца, в преддверии собственной смерти.       Синдикат «Вендикаре» — многопрофильная организация, имеющая власть во многих государствах и влияние на подпольный мир и рынок. Около 28-34 лет назад она скрылась от общественности, но её киллеры и охотники за предателями мафии и всего подпольного царства напоминали о его существовании. Вонгола, как ещё и три влиятельные семьи, имеет доступ. Точнее её Босс и его хранители. Это всё, что знал о Синдикате Тсуна. Гораздо больше он читал о их деяниях и методах. Они и ввергли его в такое состояние.       Кто он такой? Как он сможет выжить? А сможет ли? Его оставят в живых? Или ему заткнут рот? Сейчас он без протекции семьи. Он один за себя. В эпицентре чего-то страшного. Он не может даже рукой пошевелить. К тому же лишний раз старается даже не дышать, чтобы не привлечь к себе внимание и прожить чуточку дольше. Если раньше он представлял комедийную сценку похорон из мемов, то сейчас воображение рисовало чёрный квадрат. Чёрный фон — занавес его жизни.       Он корил себя, ругал, злился, что ему пришлось взять этот грёбанный отпуск. После того как Зан вломил ему во время "пьянки" на работе, в госпитале обнаружили сотрясение мозга. Колонелло в качестве наказания за распитие алкоголя и пребывание в нетрезвом виде на рабочем месте вручил Пострадавшему неоплачиваемый отпуск и купон на лишение премии в этом году. Не выдержав и недели, он стал заглушать алкашкой нехватку работы, боль в голове и отсутствие вдохновения. Просто так, в беспамятстве он забрёл сюда, непонятно куда. Из бичевания его вывело ощущение, как будто за ним наблюдают. В подвале была тишина. — От страха дар речи потерял? – задал который уже который по счёту вопрос Алауди парнише, – Может камень к верёвке, петлю на шею и концы в воду? — Я речку копал не для кладбища утопленников, сколько раз повторять, что у меня здесь плантация для виноделия, – отмёл этот вариант Бермуда, переводя взгляд за спину мальчишки. В миг его обречённые глаза наполнились детским восторгом, – Где ты откопал эту прелесть?! – Он уже было ринулся к дверному проёму, как тут же меж глаз ему прилетела нефритовая бляшка размером с блюдце. — Подавись и отдай моего сотрудника. Решил детей коллекционировать? Или к рабовладельческому строю возвращаешься? – Тсунаёши, услышав знакомый голос, радостно обернулся. Ленивой, но своеобразно деловой походкой к нему подошёл некто иной как Маммон, администратор бара «Хамбатрос». "Как он меня нашёл?" крутилось у японца в голове, в которую от счастья до поры до времени от счастья не мог достучаться здравый смысл. — АСТАРОЖНЕЙ! Это же раритет! Династия Шан! Сокровище 16-го века! – захлёбывался слюной барахольщик. — Твой сотрудник? – поднял бровь Алауди. — Может он и выглядит, как простофиля, но способный малый. К тому же, – перерезав путы на ногах Тсуны и пиная его, чтобы тот вставал дополнил, – он сын Йемитсу. — Вы знали?! – это было первое, что выпалил паренёк за долгое время пребывания тут. Его голос сорвался на последних гласных, от чего он раскашлялся. Оливьеро одновремнно сочувствующе и удивлённо присвистнул, переводя взгляд на помрачневшего Алауди. — Реборн с Колонелло уши прожужжали. К тому же, тебя хватились искать. Приходила молодая девушка. Колонелло рыскал по городу, а Зан на пару с Хамелионом обзванивали морги "по приколу". Из кармана он достал смарт-часы. Тсуна смотрел на них секунд десять. Потом рывками пытался посмотреть через плечо на правую руку не нём должны были быть такие же. — Сними с него эту садо-мазо хрень, – толчком спаситель отправил Саваду в лапы владельца наручников. Тсуна чуть было не налетел на него, если бы за ворот его не поймал бы Оливьеро.       "Фух, спасибо тебе, кто бы ты не был! приземляться к незнакомцу на грудь, да ещё и к незнакомцу, который тебя скрутил, последний опыт в жизни, который я бы хотел испытать на своей шкуре." Одно движение и запястья были свободны. Испытав райское наслаждение от прохрустываний от плеч до кончиков пальцев, Тсуна заметил, что часов-то нет! — Простите! Я свои потерял! – моментально он принялся кланяться с извинениями. — Успокойся. Это они, – протянул пропажу с гримасой администратор, который и выдал же их. Все сотрудники бара имели такие часы. Это были брендированные эксклюзивные именные смарт-часы с GPS для вот таких случаев. Потому как «Хамбатрос» был отнюдь не простым баром, а отдельной единицей под протекцией «Вендикаре», о чём знали лишь главы филиалов Синдиката. — Его уши слышали много лишнего, он ненужный свидетель, – мрачно вернулся к изначальной теме Алауди. "Ну, и кто из нас демон жестокости?" — губами задал вопрос Оли всем, кто был в теме. — ОН не один из нас и не должен нас видеть, — первый раз за всё время заговорил Джаггер. — Что поделать: простить и отпустить. На такое предложение Маммона все отрицательно махнули головой. — Я-я...никому не скажу! Н-ни что видел или слы-ышал, клянусь! – лбом в пол взмолился Тсунаёши. Маммон переглянулся с Бермудой. Вообще демон жадности всегда хорошо уживался с демоном, особенностью которого была нажива сокровищ. За долгое время сосуществования на бренной земле они научились думать одинаково ради выгодного результата друг друга. И хотя у них были разногласия, но крупных раздоров это не вызывало. Так и сейчас этому дуэту пришла на ум одна идея. Это немного изменяло планы Маммона на счёт использования отпрыска Йемитсу в своих целях, но сейчас им обоим нужно было решить проблему по крупнее. Вихтенштайн приказал Джаггеру подготовить обед на пятерых и всех присутствующих повёл наверх, в более подобающую обстановку.

***

      Вот что могло бы стать так называемой "проблемой" для двух древних могущественных демонов, как по-вашему? Ангелы? Да, они ставили палки в колёса кареты с названием «Мирная жизнь», но свихнувшийся на людях азиатской внешности Люцифер досаждал им гораздо больше. Вы конечно же знаете одного похожего персонажа из другого тайтла, но тут другая история: от свихнулся не только на аниме, мерче и т.д., но и на современной музыке и исполнителях. У Властителя Ада в башне своеобразного "всевидящего Ока" было полно полным времени для подобных глупостей. А эти двое были в ближайшем радиусе для исполнения его прихотей: покупке стафа, приобретения лицензионных копий, оцифровка в магические данные, поиск и получение оригинальных автографов знаменитостей. Но последней его страстью было собственное творчество. И ему нужен был менеджер, а также промоутер в мире людей. Если бы бесполезный Тсуна знал бы чьи так называемые "произведения искусства" станет продавать, то погрузился в кому, а так он всего лишь захлебнулся супом, узнав, что будет продвигать продукцию самого главного человека в тени «Вендикаре». Всего-то.

Сам того не подозревая, Тсуна продал душу двум демонам и начал работать на самого Дьявола.