Ответить правильно

Первый лучик надежды на личном горизонте Питера Паркера пробивается в тот момент, когда мистер Старк на него орет. Громко, не сдерживаясь и не особо выбирая выражения. Питер стоит, зажмурившись, втянув голову в плечи, и мысленно соглашается и с «безмозглым мальчишкой», и с «растерявшим мозги придурком» и даже с «малолетним имбецилом». Потому что еще секунда – и пуля вонзилась бы в шею, вместо того чтобы просто пройти по касательной. Та самая секунда, в которую Железный человек схватил Питера за шкирку, отшвыривая с линии огня. - Вы опять заберете костюм, да? – когда мистер Старк затихает, едва слышно спрашивает он. Но лучше бы молчал. Потому что слова совершенно точно не те. Питеру вообще кажется, что в присутствии этого человека он несет только какую-то чушь. - Это все, что тебя волнует?! – гремит Тони, и только теперь Питер осмеливается поднять на него глаза. И замирает. Потому что да, на лице мистера Старка написана неподдельная злость. Но там – не только она. Растерянность. Чувство вины. И страх. Страх за него, Питера? Питер смотрит, ошарашенно уставившись в лицо наставнику, и силится выдавить хоть что-то, хотя бы банальное «извините», но не может издать ни звука. А потом Тони делает шаг вперед и с силой сжимает плечи Питера. - Я чуть с ума не сошел, - хрипло говорит он. – Серьезно, Паучок. Его глаза испуганные, больные и очень несчастные. И Питер, не в силах поверить, бормочет то самое «Извините». Но, кажется, снова ошибается, потому что мистер Старк ругается сквозь зубы, а потом отпускает его и уходит. Все, что остается Питеру, – растерянно смотреть ему вслед. И, словно пробуя слово на вкус, медленно произнести в своей голове. Неужели?.. *** Этим вечером он долго сидит на крыше высотки. Точнее, раскинув руки, валяется на спине, всматривается в темное небо и жалеет о том, что в заполненном огнями Нью-Йорке звезды кажутся бледными точками. А еще не может перестать думать. В день, когда Питер, укрывшись с головой одеялом, тихо-тихо прошептал «я люблю Тони Старка», он четко осознал и еще одно: Это никогда не будет взаимно. Почему – не нужно объяснять даже самому себе. Все настолько очевидно, что просто потому. А сейчас он вспоминает испуганные глаза мистера Старка. И «я чуть с ума не сошел, Паучок». Питеру ведь не показалось? Пожалуйста, пусть не показалось! Он долго лежит, не в силах поверить. А в тишине ночи, снова укрывшись одеялом с головой, прикасается к себе, впервые представляя не то, как Тони его ласкает, а вспоминая сегодняшний нагоняй. Последующий за этим оргазм, без сомнения, самый яркий в его жизни. *** Неделю спустя Питер листает новостную ленту и давится молочным коктейлем. «Расставание года! Энтони Старк и Вирджиния Поттс объявили о разрыве отношений». Питер кашляет, с трудом проглатывает все, что не попало на смартфон, поспешно протирает экран и жадно вчитывается в новость. «Решили расстаться… останутся просто друзьями… не дают комментариев…» Фразы сухие и мало что объясняющие, но сердце у Питера колотится где-то в горле, в голове шумит, а руки едва заметно трясутся – чего не случалось с момента укуса паука. Питер благодарит всех богов, что рядом сейчас нет Неда, и по-тихому сваливает из школы – сидеть на уроках и слушать учителей он просто не в состоянии. Пробирается на ту самую крышу, раз за разом перечитывает новость и не сразу понимает, что поглаживает пальцем экран с фотографией мистера Старка. Глупость какая. Он ж не девчонка. Но солнечным зайчикам, пляшущим в животе, плевать, что Питер ведет себя неразумно. Он снова и снова гладит экран, а губы шепчут: «Они не вместе, не вместе… не вместе…» И сразу потом приходит стыд. Мистеру Старку, наверное, непросто далось расставание. А он тут сидит и радуется… Ну да, как девчонка. Смартфон вибрирует неожиданно, и Питеру с трудом удается удержать его в непослушных пальцах. «Прогуливаешь, герой?» Сердце, слабо трепыхнувшись, совершает кульбит, а сам Питер испуганно оглядывается, хотя прекрасно понимает, что Железный человек вряд ли способен оказаться на этой крыше в тот самый момент, когда ее решил облюбовать Питер. «А говорили, что больше не следите». Ответа он ждет с влажными от волнения ладонями и отчаянной надеждой, что мистер Старк не додумался прицепить на него камеру и не видел, как Питер гладил экран, а тем более не слышал этого чертового «не вместе». «Я – нет. Но Карен заботит твоя успеваемость». - Предательница, - шепчет Питер, уставившись на спрятанный в рюкзаке костюм. А телефон снова отдается в ладони вибрацией. «В чем дело?» Он не сразу соображает, что написать. «Вы никогда не прогуливали, мистер Старк?» «Какой мудак научил уходить тебя от ответа, ребенок?» Питер фыркает и набивает: «Вообще-то вы». «Ауч. Дуй в мастерскую, раз уж знания в твою паучью голову сегодня не лезут». Сердце совершает еще один кульбит, а сам Питер испуганно прикусывает губу. Увидеть мистера Старка сейчас, когда в голове из-за прочитанной новости все еще жуткая каша, по-настоящему страшно. Питер боится, что не сдержится. Боится, что сможет себя выдать. Боится, что просто уткнется лбом в его плечо и скажет: «Я никогда вас не расстрою. Давайте попробуем?» Никогда он подобной глупости не скажет, разумеется. Но все равно – страшно. Но у него и в мыслях нет не принять приглашения. Мистер Старк не выглядит расстроенным, разве что чуть более задумчивым, чем обычно. Питер поднимает глаза от новой формулы паутины, незаметно ласкает взглядом чуть поседевшие виски, складку между бровей и вдруг говорит: - Мне очень жаль, что так получилось с мисс Поттс. Тони переводит на него взгляд и усмехается углом рта: - Уже в курсе? Вопрос риторический, поэтому Питер просто пожимает плечами. - Не сочувствуй, Паучок. Мы с Пеппс давно друг от друга устали. Кажется, Питер опять не нашел нужных слов. Но он все равно опускает глаза, очень старается не улыбаться и думает, что сегодня его собственный лучик надежды стал чуточку ярче. *** Окончательно решившись, Питер делает первые шаги постепенно. База огромна, но он знает, что мистеру Старку больше всего по душе мастерская. Поэтому он почти поселяется в ней. Обкладывается учебниками, и хотя прекрасно понимает каждую строчку, каждый пример и каждую формулу, все равно просит: «Мистер Старк, мне вот здесь совсем не разобраться…» Тони объясняет, Тони наклоняется совсем близко – так, что дыхание щекочет макушку, и теперь Питер и в самом деле не понимает, о чем сказано в учебнике. Питер ошивается рядом. Тайком узнав у Пятницы сочетание зерен и сахара, таскает мистеру Старку кофе. Расплывается в улыбке, когда слышит: «Идеально, карапуз». Иногда силой впихивает в наставника какую-то еду, потому что иначе тот ведь так и будет сидеть только на этом самом кофе. Питер скучает, когда мистер Старк вынужден отлучаться по делам Мстителей и «Старк Индастриз». Но ждет, не уходит, и усталое: «Привет, малыш» становится лучшей наградой. Питер подает отвертки и другую нужную мелочь. Примерно с третьего раза начинает улавливать, что именно в следующую секунду может понадобиться Тони, и протягивает это раньше, чем тот успевает попросить. Жутко гордится, что вот теперь – по-настоящему полезен. Сходит с ума, когда его одобрительно треплют по волосам, и очень старается не податься навстречу ласкающей руке. Раз мистер Старк хватает его за ладонь и резко отводит в сторону, и только спустя секунду Питер понимает, что чуть не сунул пальцы под открытое напряжение. Кожа горит, как будто по ней и впрямь прошелся электрический разряд, и от этого хорошо до одури. Но в глазах мистера Старка – снова тот самый страх. Сердце сладко сжимается, и не поймать его руку становится настоящим испытанием. В тот же вечер Питер задремывает на диване. Оно получается случайно, он не планировал, честное слово. Просто ночью поспать удалось пару часов, а день выдался напряженный, и то, что заснул, он понимает не раньше, чем до слуха доносится еле слышное: - Пятница, он спит? Обычный человек точно бы не расслышал. Питер давно обычным не является. - Состояние мистера Паркера соответствует глубокому спокойному сну. Голос Пятницы тоже едва слышен, процента три от привычной громкости, думает Питер. А дальше забывает, как дышать, потому что слышит шаги – по направлению к нему. Мистер Старк замирает напротив дивана, а потом виска осторожно касаются кончики пальцев. Три заполошных удара сердца. Питеру приходится приложить все силы, чтобы не выдать себя, не распахнуть глаз и не броситься на шею, обнимая так крепко, как только возможно. Пальцы зарываются в волосы, гладят осторожно, перебирают, ласкают. Питер впитывает каждое касание, пьет его, запоминает, наслаждается, насаживает на нитку самых счастливых воспоминаний. «Я вас люблю», - хочет сказать он. Но это значит – выдать себя с потрохами. А Питер все еще не верит. Даже не так – Питер боится поверить. Поэтому не делает ничего. Прикосновения скоро прекращаются, но Питер до сих пор помнит каждое. *** Больше всего на свете Питер боится опять налажать. И, наверное, только поэтому допускает ошибку. Самое обидное, что ситуация до боли похожа на ту, с которой все и началось. Вот только теперь пуля проходит через плечо, и жгучая боль заставляет стиснуть зубы. А в следующий момент его подхватывают на руки. - Я в п-порядке, мистер Старк, - торопливо бормочет он, но Тони, кажется, больше не верит его словам. Он коротко бросает Наташе: «Заканчивай с ними», и на себе тащит в медблок. Питеру страшно. Не из-за ранения, а потому что мистер Старк молчит, и это гораздо хуже любого крика, любого нагоняя и любых оскорблений. - Пулевое, - коротко бросает он, вручая Питера хирургу, имени которого тот никак не может запомнить. А потом разворачивается и, не удостоив не единым взглядом, выходит за дверь. Перевязку Питер терпит стоически. На боль ему вообще плевать. Больше всего его волнует то, а как же теперь смотреть мистеру Старку в глаза. Он с трудом дожидается заветного «можешь идти», вполуха слушает наставления пока не перегружать руку, торопливо кивает и вылетает из медблока. Мистера Старка в коридоре нет, но Питер и не надеялся, что тот будет его ждать. Поэтому спрашивает у Пятницы, где можно найти ее создателя, и почти бежит в мастерскую. Ему нужно объяснить, что он не специально. Что он не ребенок, он Человек-Паук. Что ему все еще можно доверять. С каждым пройденным метром бежать все труднее – ноги наливаются свинцовой тяжестью. Вскоре Питер переходит на шаг, а последний отрезок и вовсе тащится, как улитка. Ему так стыдно, что не выразить словами, и он бы совершенно точно замер перед дверями, не распахнись они, приводимые в движение автоматикой. Мистер Старк сидит на том самом диване, на котором несколько дней назад перебирал его волосы. Питер замирает, скользит взглядом по напряженной фигуре, по откинутой на спинку голове, по опущенным векам, по горестной складке между бровей и не может сделать и шага. - Я… я пришел, - выдает он совершенную глупость. Со стороны может показаться, что мистер Старк вообще не заметил, что он появился в мастерской, и обращенных к нему слов тоже не слышал. Но паучье чутье четко сигнализирует и об учащенном сердцебиении, и о чуть сбившемся дыхании. И Питер не выдерживает. В два шага он оказывается рядом, опускается на пол, утыкается лицом в колени мистера Старка и для верности обхватывает их еще и руками. - Простите меня… Простите, простите, простите… Тело, впервые такое близкое, каменеет, но в волосы зарывается ладонь. Питер вздрагивает и вот теперь все-таки подается ей навстречу. - Сколько ты еще будешь бросаться под пули? От того, как именно это звучит, у Питера перехватывает дыхание. Он набирается смелости, отрывает голову от коленей и замирает снова. Потому что в эту секунду все сомнения, какие бы у Питера ни оставались, рассыпаются в мелкую пыль. Мистер Старк смотрит так, как не смотрел никогда. Во взгляде нет злости или растерянности. Страха там тоже нет. А есть то, что Питер, не пропускай мимо ушей все сериалы, которые так любит смотреть Мэй, охарактеризовал бы как бесконечную нежность. Это – ему? Вот этот взгляд – для него?! И его прорывает. - Не молчите, мистер Старк, - быстро-быстро шепчет он. – Пожалуйста, накричите на меня, снова обзовите глупым мальчишкой или, если хотите, даже заберите костюм, только, пожалуйста, не молчите, пожалуйста, пожалуйста… Он сильнее вцепляется в колени и продолжает: - Я так виноват, так глупо подставился, простите… Я исправлюсь, обязательно исправлюсь, только скажите что-нибудь, мистер Старк! Хотите, я больше не буду ходить в патрули и с вами на миссии? Если вам так будет легче, вы только скажите, и я перестану, мист… Питер ожидает чего угодно, но никак не того, что Тони дернет его на себя, сгребая в охапку. - Мистер Старк… Его обнимают крепко. Правая рука ложится на затылок и притягивает голову к груди, а левая обхватывает поперек спины, устраиваясь где-то на пояснице. И Питер, не успев даже сообразить, что уже почти сидит на чужих коленях, обнимает в ответ. - Простите, - совсем тихо повторяет он. И понимает, что опять сказал что-то не то. Что не нужно мистеру Старку это его «простите». Но какие именно здесь нужны слова, понять никак не получается. Под щекой бьется чужое сердце, а глазам горячо. Питер обнимает крепче и очень старается не разреветься прямо сейчас. Он не знает, сколько они так сидят, просто в какой-то момент на подбородок ложатся пальцы, вынуждая приподнять голову. - Очень больно? – тихо спрашивает Тони. Да, Питеру больно – от его совершенно сумасшедших глаз. От залегшей складки между бровями. От горестного излома губ. Но мистер Старк спрашивает не про это, а про его плечо, поэтому он поспешно мотает головой. Ладонь скользит на щеку, посылая по телу тысячи мурашек. - Я испугался за тебя. Питер по-прежнему не верит, что это происходит. Но со своим восприятием ведь можно разобраться и позже? И даже если сейчас Тони вышвырнет его прочь, с Питером уже произошло то, на что он когда-то не смел даже надеяться. - Простите, - шепчет он, поднимает руку и копирует жест мистера Старка – проводит пальцами по щеке. Они чуть подрагивают, но Питеру сейчас до этого нет никакого дела. – Я… - Тише, карапуз. На то, чтобы поймать пальцы мистера Старка своими, смелости еще хватает. Чтобы прижаться к ним губами – уже нет. Поэтому Питер просто утыкается лицом в его ладонь и тихо спрашивает: - Хотите, я и в самом деле перестану ходить в патрули? Выходит невнятно, но мистер Старк понимает. - Нет. Не хочу. - Но… - Ч-ш-ш-ш… Питер, хоть все еще и боится поверить, догадывается, что сейчас произойдет. Сердце пускается вскачь, во рту пересыхает, но губы навстречу раскрываются сами. И ровно в этот момент в кармане у Питера звонит телефон. - Ответь, - взгляд Тони неумолимо меняется, и Питер снова испуганно мотает головой, но его уже отпускают, ссаживают с коленей, отходят на несколько шагов, и сразу становится холодно. Это Мэй, и она в панике. Новость о том, что Человек-Паук был ранен на последней миссии, просочилась в сеть. Питер тараторит в трубку, что «я в порядке, ну ты же знаешь, теть. Рана пустяковая, а еще у меня есть регенерация, ну помнишь, как раскроил руку стеклом, так ведь все в минуту затянулось». На Мэй не действуют ни слова о регенерации, ни что-либо еще. Она плачет и требует его перед собой – немедленно. Стиснув зубы, Питер обещает приехать как можно скорее. А когда поднимает глаза, снова сталкивается взглядом с мистером Старком. - Поезжай. - Я вернусь, - обещает Питер. – Вы дождетесь? Тони отвечает не сразу, но ответ Питера полностью устраивает. - Куда я от тебя денусь? *** Мэй совершенно не собирается отпускать Питера. Снова плачет, обнимает и силится размотать повязку - на то, что хирурги на Базе, пожалуй, лучшие в мире, ей откровенно плевать. Повязку Питер все-таки снимает, но только для того, чтобы показать, что рана почти затянулась. А потом делает чай с какими-то успокоительными травками, вливает его в Мэй литрами и думает, думает, думает... В мастерской… на диване… Питер ведь все понял правильно? И когда он вернется на Базу, мистер Старк не будет делать вид, что ничего не было? А что было, Питер? Пальцы на щеке, «я за тебя испугался» и качнувшиеся навстречу губы. Не позвони Мэй так невовремя, Тони поцеловал бы его? Или Питеру показалось, и желаемое представилось действительным? Он так себя накручивает, что не сразу понимает, что отвечает на вопросы невпопад. Что Мэй все еще всхлипывает, но смотрит подозрительно и настороженно. И приходится притуплять бдительность, улыбаться, в сотый раз убеждать, что все хорошо, все в порядке, и «ну хватит, теть, ведь все обошлось». Мэй засыпает напротив работающего телевизора. Питер осторожно укрывает ее пледом и только теперь понимает, что костюм остался на Базе. А, значит, добираться туда придется своими силами. Автобусы в – быстрый взгляд на часы – второй час ночи точно не ходят, звонить в такое время Хэппи идея просто ужасная, а мысль о такси Питеру в голову почему-то не приходит. Он долго крутит в пальцах телефон и не знает, что написать. «Мистер Старк, заберите меня отсюда»? «Можно я приду завтра»? «Вы правда хотели меня поцеловать»? Питер зло стирает все три варианта, поднимается в свою комнату и застывает столбом. Мистер Старк полусидит на подоконнике, а за окном, подобно ждущей собаке, парит Марк. Однако до брони Питеру нет никакого дела. - Успокоил тетушку? – как ни в чем ни бывало интересуется Тони. - Д-да, - выдавливает из себя Питер. – Что вы… - Ты костюм забыл. Питер растерянно кивает, перехватывает взгляд Тони и понимает, что следующего шага тот точно не сделает. Потому что принимать решение предстоит именно Питеру. Потому что мистер Старк уже и так сделал поистине невозможное – появился посреди ночи в его комнате. И он принимает его, это решение. В три шага оказывается рядом, подцепляет ладонью пальцы мистера Старка и смело смотрит ему в лицо. - Спасибо. Его пальцы сжимают в ответ: - Обращайся, карапуз. Питер слабо улыбается и делает еще один маленький шажок вперед. Теперь совсем близко, но он хочет еще ближе. Тянется ладонью к щеке и не сразу понимает, почему ее перехватывают. - Я спрошу только один раз, Пит, - Тони смотрит серьезно, и голос звучит под стать взгляду. – Ты уверен? Питер многое хотел бы ему сказать. Что он уверен так, как не был ни в чем никогда. Что мистер Старк нужен ему – как воздух. Что Питер сделает все возможное, чтобы больше не пугать и не расстраивать. А еще – что любит, любит до безумия, так что «какое тут может быть «уверен», мистер Старк?» Он не просто уверен. Он знает, что именно ему нужно. Но опять боится налажать с ответом, поэтому просто кивает, снова кладет ладонь на щеку и впервые в жизни прижимается к чужим губам. И от того, как они раскрываются навстречу, как его обнимают и затягивают в поцелуй, понимает, что, кажется, вот теперь совершенно точно ответил правильно.