Тень жизни.

Все присутствующие переводили ошарашенный взор с лежащего в камере Вэй Усяня на Цзинь Гуаншаня и Цзинь Гуанъяо и обратно. В камеру вошли Не Минцзюе и Лань Сичэнь и подошли ближе к пленнику. Протянув руку, Цзэу-цзюнь хотел коснуться плеча Старейшины Илин, но тот боязливо дернулся и лишь сильнее забился в угол камеры. Его дыхание сбилось, и Вэй Усянь зашелся тяжелым хрипящим кашлем. Движения пленника сразу же показались главе ордена Лань странными. Частично вызволив Шоюэ из ножен, он осветил пространство мягким белым светом, позволившим рассмотреть в районе локтей и коленей пленника грубые и неровные, но давно зажившие рубцы. Несмотря на то, что кожа Старейшины Илин была практически серой, его лицо горело нездоровым румянцем. — Перерезали сухожилия? — Нэ Минцзюе посмотрел на пленника и достал Бася. — Смысл тогда его еще и в цепи заковывать? Один точный удар массивной сабли разрубил сталь, а выпущенная духовная сила раскрошила остатки оков, освободив запястья и лодыжки, на которых виднелись такие же жуткие рубцы. Но исчезновение тяжелых оков только еще больше встревожило пленника. Он попытался отползти, но твердая рука c фиолетовым кольцом удержала его на месте, а после взметнулась выше, пережимая особую акупунктурную точку на пояснице. Цзян Ваньинь, посмотрев на обездвиженного мужчину, снял с плеч мантию и, аккуратно завернув в нее Вэй Усяня, поднял того на руки. — Слишком легкий… — тихо пробормотал глава Цзян, но Цзэу-цзюнь и Чифэн-цзунь его прекрасно услышали. Дыхание Вэй Усяня сбилось, он снова мучительно закашлялся, после чего затих. Видя, как Цзян Ваньинь нахмурился, Лань Сичэнь подошел ближе и аккуратно коснулся тонкого запястья, нащупывая пульс. — Он пока в сознании, но совсем выбился из сил. Глава Цзян лишь плотнее завернул ношу в собственную мантию и покинул камеру. Тут, наконец, очнулся Цзинь Гуаншань: — Остановитесь! Вы не имеете никакого прав… Договорить он не успел, так как с двух сторон, буквально в одном цуне от его головы, в стену вонзились Шоюэ и Бася. — А какое вы имели право лгать всему миру? — Цзэу-цзюнь поднял на него взгляд. Среди заклинателей ходило много баек и представлений о вещах, совершенно нетипичных для определенного человека. К примеру, никто и никогда не видел, как улыбается Второй Нефрит клана Гусу Лань — Лань Ванцзи. И уж точно не было человека, видящего Цзэу-цзюня злящимся. Но сейчас одного взгляда хватало, чтобы понять, что Глава Ордена Лань в ярости. Из его взора исчезла привычная всем теплота, а от давления духовной силы после каждого его шага на камнях оставалась тончайшая ледяная корка. — Давайте не будем торопиться с выводами… — елейным голосом начал Цзинь Гуанъяо, но заткнулся, увидев суровые взгляды старших побратимов. — Нечего тут объяснять! — прорычал Не Минцзюе. — Клан Цзинь уже совсем заврался и возомнил о себе невесть что! А если попробуете еще что-то сказать, то я с удовольствием повторю «Аннигиляцию Солнца», только роль Ордена Цишань Вэнь сыграет Ланьлин Цзинь. Кстати о Вэнях… Чифэн-цзунь вошел в самую первую камеру и уничтожил крепления тяжелых оков Призрачного Генерала. Обмотав цепи вокруг мертвого тела, он взвалил ношу на плечо. — Судьба Старейшины Илин и Призрачного Генерала будет решена без участия вашего ордена! — холодно произнес Цзэу-цзюнь, глядя на побледневшее лицо Гуаншаня и притихшего Гуанъяо. — А так же отныне Орден Гусу Лань разрывает все связи с орденом Ланьлин Цзинь, а лично я отрекаюсь от младшего названного брата Мэн Яо! Глаза Цзинь Гуанъяо неверяще округлились. Он никак не ожидал подобного решения от своего добродушного второго брата. — Орден Цинхэ Не поддерживает данное решение и также разрывает все связи с орденом Ланьлин Цзинь. И я тоже отрекаюсь от младшего названного брата Мэн Яо! Троица глав великих орденов двинулась к выходу из темницы, унося с собой Старейшину Илин и его верного мертвого слугу. Остальные заклинатели тоже поспешили покинуть это место. — Советую вам остановиться, глава Цзян! — на пороге темницы их догнал возглас Цзинь Гуаншаня. Ваньинь обернулся, смерив главу Цзинь холодным взглядом. — Если вы вынесете Старейшину Илин за порог, то вы больше никогда не увидите Цзинь Лина! — сделал последний ход Цзинь Гуаншань. Цзян Ваньинь громко рассмеялся в ответ на эту жалкую угрозу, чем потревожил Вэй Усяня, отчего тот издал испуганный стон, так как по-прежнему не мог пошевелиться. — Неплохой ход, Гуаншань, — он продолжал смеяться. — Но ты кое-чего не учел. А-Лин вместе с твоей дражайшей супругой уже месяц как гостят в Пристани Лотоса. Сдается мне, что именно ты больше никогда не увидишь своего внука, ведь я обязательно все расскажу госпоже Цзинь. Уверен, она точно не захочет, чтобы А-Лин воспитывался в этой змеиной норе. Так что, орден Юньмэн Цзян отныне разрывает все связи с Ланьлин Цзинь. Тут раздался противный звон колокола, призывающий адептов ордена Ланьлин Цзинь к оружию. Но к удивлению Гуаншаня и Гуанъяо на этот зов никто так и не появился. — Твой орден с каждым годом представляет из себя все более жалкое зрелище, — рассмеялся Чифэн-цзунь, указывая кивком куда-то в сторону кустов. Приглядевшись, заклинатели увидели в них нескольких адептов в золотых одеждах с вышитым на груди пионом, которые явно были в отключке. — Столь важное событие — совет кланов, а охрана твоего ордена пьяна до желтых гулей. Даже не смешно. Меч Цзян Ваньиня — Саньду, подчиняясь воле хозяина плавно покинул ножны и завис в воздухе. Встав на клинок, Глава Цзян взмыл в небо, в котором расцвели сигнальные огни Юньмэн Цзян, Гусу Лань и Цинхэ Не. Тут же из павильона ровным строем вылетели адепты в фиолетовых, белых и серо-зеленых мантиях, сразу же направившись к своим главам. Заклинатели без затруднений покинули Ланьлин, направляясь к резиденции Ордена Юньмэн Цзян. Как только Пристань Лотоса показалась на горизонте, Цзян Ваньинь замедлил свой полет и вскоре вовсе остановился, замерев на клинке высоко в небе. — Вас что-то беспокоит, глава ордена Цзян? — поинтересовался Цзэу-цзюнь, подлетая ближе. — Завязывай со своими формальностями, тошнит уже! — ответил ему заклинатель, вызвав добродушный смех. — Что тебя беспокоит, Цзян Чэн? — Лань Хуань, я могу тебя попросить?.. — он осекся. Но Лань Сичэнь все прекрасно понял. — Я могу забрать его в Гусу, — Цзэу-цзюнь подлетел еще немного ближе. — Так действительно будет лучше. Цзян Чэн кивнул. Орден Гусу Лань был известен не только строгими (порой до абсурда) правилами и великими заклинателями, но и превосходными целителями и лекарствами. А именно последние сейчас были необходимы человеку в его руках. Хоть жгучая ненависть к Вэй Усяню и не прошла, его нынешнее состояние вызывало жалость. К тому же, Цзян Чэн не мог принести Старейшину Илин в Пристань Лотоса, особенно когда там находился А-Лин. — Тогда я оставляю его на тебя, — Ваньинь протянул брата Сиченю. Вэй Ин вновь начал учащенно дышать, видно пытаясь сбросить оковы обездвиживания. — Испугался, — мягко проговорил Сичэнь, вновь берясь за тонкое холодное запястье, чтобы проверить пульс. — Дрожит… Видно замерз. Сичэнь снял свою мантию и развернул ее. Саньду-шэншоу аккуратно передал свою ношу в руки мужчины, завернув ее в белую накидку, и отдал приказ своим адептам: — Сопровождайте главу ордена Лань до Облачных Глубин! Не Минцзюэ отдал тот же приказ, оставив себе в сопровождение лишь двоих заклинателей. — Старший брат, что ты планируешь делать с Призрачным Генералом? — Лань Сичэнь посмотрел на главу Не. Не Минцзюэ ответил: — Пока со всем не разберемся, нам не стоит его уничтожать. Затаенной злобы в нем много, но у меня есть способ ее усмирить, так что проблем не будет. На этом Главы кланов расстались и отправились по своим резиденциям. Лань Сичэнь со все еще встревоженным Вэй Усянем вместе с заклинателями трех орденов направился в Облачные Глубины. Жестом он подозвал к себе одного из своих адептов: — Отправляйся вперед, в Гусу. Предупреди Учителя, что подозрения подтвердились. Пусть соберет лучших целителей нашего клана.