Тень жизни.

Шли дни, сменялись сезоны. Под предводительством Ханьгуан-цзюня Облачные Глубины потрясли кардинальные (доводящие старейшин до предсмертного состояния) перемены. Свод правил на знаменитой на всю Поднебесную Cтене Послушания был полностью пересмотрен! *Flashback* — ТО, ЧТО ВЫ ПРЕДЛАГАЕТЕ, НЕДОПУСТИМО!!! — кричал один из самых старших старейшин клана. — ИМЕННО!!! — вторили ему другие. Лань Ванцзи молча смотрел на этот шумный (что уже противоречило правилам ордена) балаган, в который превратилось собрание старейшин. Молчание сохраняли лишь некоторые из них, среди которых были и Лань Цижэнь, и Лань Гужэнь. Дядя молча накрыл сжавшуюся в кулак руку племянника ладонью, выражая поддержку. Для себя он уже решил, что примет все, что молодой Глава Лань предложит. — ХВАТИТ!!! — старший целитель ударил кулаком по столу, прекращая воцарившийся бардак. — Давайте для начала, выслушаем подробности предложения Лань Ванцзи. — Эти правила — заветы предков и наши традиции! Именно они позволяют адептам нашего ордена считаться благороднейшими среди людей! — Три тысячи семьсот шестьдесят девять правил! И ни одно не повторяется! — произнес Ванцзи. — Однако, если их систематизировать, количество уменьшится минимум вдвое. — Это полный бред!!! — отрезал один из старейшин. — Правило сорок: запрещено есть и пить без меры. Правило тысяча триста двадцать один: запрещено съедать за раз больше трех чашек риса. Слова разные, а смысл один. И подобных случаев сотни. — ПРАВИЛА!.. — Мешают нам развиваться! — отрезал Ванцзи. — Когда наш орден в последний раз создавал что-то новое? Техники, талисманы, боевые мелодии? Мы стоим на месте! И поэтому отстаем от других кланов! — МЫ НЕ… — Отстаем! — перебил старейшину Лань Цижэнь. — Когда Чифэн-цзунь встал во главе Цинхэ Не, он лично переработал боевой стиль своего клана, что значительно увеличило их боевую мощь. Цзян Фэнмянь разработал новый способ тренировки лучников, а его отец — наилучшие на данный момент методы борьбы с водной нечистью. — Новые техники и лечебные эликсиры Вэнь Цин, созданные еще при существовании ее клана, — продолжил Лань Гужэнь. — А Вэй Усянь? Гений каких поискать! И где он реализовал свои идеи? В пещере, где не было ничего! Мы же уже более десяти поколений стоим на месте. Старейшины не знали, что на это ответить. — Глава Лань, — обратился один из тех, кто спокойно отнесся к предложению Лань Ванцзи. — С чего именно следует начать? *Конец Flashback'а* Лань Цижэнь подошел к младшему племяннику, который наблюдал за тем, как исчезали правила со Стены послушания. Он положил руку на плечо Лань Чжаня, выражая поддержку. — Я горжусь тобой, Ванцзи, — сказал Цижэнь. — Это нужно нашему ордену. — Старшим это не понравилось. — Эти правила — смысл их жизни. Они просто не знают, что может быть иначе. Я же вижу, что излишняя строгость может разрушить жизнь человека. Даже не вижу… Знаю! Лань Чжань посмотрел на дядю, не совсем понимая смысл сказанного. — Мы едва не потеряли тебя… Потеряли твоего отца… — Лань Цижэнь тяжко вздохнул. — Мне тоже тяжело принять эти новшества, но я понимаю, что они нам нужны. Я поддержу тебя, каким бы не было твое решение. Ванцзи кивнул, выражая благодарность. Тут к его спине прижалось чужое тело, а торс обвили руки. — Вэй Ин, — позвал любимого Лань Чжань. Лань Цижэнь пораженно замер, заметив, как взгляд племянника потеплел, а уголки губ приподнялись в улыбке. Вэй Усянь рассмеялся и поднырнул под руку Ванцзи, явно прося ответных объятий. Однако, увидев облик любимого, Лань Чжань нахмурился. — Почему ты без теплой накидки? На улице холодно! Пусть месяц дахань и подходил к концу, но холода в горах Гусу не отступят до середины личунь. Вэй Ин обескураживающе улыбнулся и взял Ванцзи за руку, написав на ладони: «Но ты же меня согреешь?» Лань Чжаню оставалось только вздохнуть. Он снял собственную белоснежную, расшитую голубыми облаками и подбитую мягким мехом накидку и завернул в нее свое сокровище, поцеловав его в висок. — Лучше отведи его в ханьши и напои горячим чаем. Не хватало, чтобы он заболел именно сейчас, когда целители, наконец, сказали, что Вэй Усянь более не нуждается в лечении. Да, всего несколько дней назад целители Гусу Лань и Вэнь Цин признали своего подопечного физически полностью здоровым. Конечно, раз в месяц он обязан будет проходить осмотр, но больше никаких ограничений. — Мгм! — Лань Чжань приобнял Вэй Ина за плечи, и вместе они направились к себе. В ханьши было тепло благодаря магической жаровне в центре комнаты, но Усянь очень не хотел снимать накидку Лань Чжаня и терся о мягкий мех носом и щеками, желая утонуть в любимом запахе. Ханьгуан-цзюнь с нежностью наблюдал за своим сокровищем, заваривая чайные листья. Вэй Ин неожиданно рассмеялся. Оказалось, что в ханьши еще до их прихода были навки и два кролика, которые грелись у жаровни. А теперь очаровательные питомцы облепили его, настойчиво требуя внимания и ласки. Лань Чжань поставил чай на столик перед любимым и, пока тот отвлекся на ушастую компанию, забрал теплую накидку. Вэй Ин тут же насупился, но Ванцзи сел рядом и обнял его одной рукой, прижимая к собственному телу. Таким раскладом Старейшина Илин оказался доволен. Заваренный Ханьгуан-цзюнем чай обладал глубоким чуть сладковатым ароматом, он дарил покой и согревал изнутри. Вэй Ин положил голову на сильное плечо и прикрыл глаза, наслаждаясь покоем, что дарила близость с любимым. *** Братья Не, прибывшие в Облачные Глубины на Праздник Фонарей, в ступоре смотрели на Стену Послушания. — Что это с вами? — поинтересовался подошедший Лань Сичэнь с маленьким сынишкой на руках, который сейчас сладко спал. — В Гусу Лань каждый год прибавляется пара-тройка новых правил. Неужто в этот раз появился лишний десяток? — добродушно рассмеялся он. Вместо ответа Не Минцзюэ, все так же не отрывая шокированного взгляда от Стены Послушания, наощупь нашел голову побратима и повернул ее. Глаза Сичэня расширились, а челюсть отвисла. — Что это с вами? — слово в слово повторил вопрос супруга Цзян Ваньинь. Глава Цзян задержался, так как передавал юных учеников Гусу Лань, что обучались в его ордене с лета, старшим адептам. Дети были счастливы возвращению в родные места, многие хотели увидеться с родственниками. Цзян Лин, так же прибывший в Облачные Глубины с семьей, очень хотел увидеть место, где живут его лучшие друзья, так что Лань Юань и Лань Хао предложили отправиться с ними, с разрешения Саньду-Шэншоу конечно же. Мадам Ань вызвалась их сопровождать. — А-Чэн, милый, — как-то сдавленно произнес Лань Хуань. — Скажи, у меня видения, или на Стене Послушания и правда стало меньше правил? Ваньинь лишь мельком взглянул на то, что взбудоражило его супруга и братьев Не, а после перевел взгляд и на остальных и произнес: — Да, там действительно меньше правил. Но я не удивлен. — В смысле? — все резко посмотрели на него. — Я уверен, что Ханьгуан-цзюнь и луну с неба достанет ради Вэй Усяня. Чего стоят какие-то правила? — Я не понимаю, как старейшины это одобрили? — просипел Сичэнь. — С боем, который они безнадежно проиграли, — к ним присоединился Лань Цижэнь. — Ванцзи тщательно к этому подготовился и подобрал сразу несколько аргументов к отмене или пересмотру каждого правила. — Дядя, — Лань Хуань был счастлив увидеть родственника. — Ой! — воскликнул он, когда маленькие шаловливые ручки схватили его за волосы. Маленький Цзян Юй проснулся и требовал к себе внимания. Пухленькие румяные щечки тут же были зацелованы, отчего малыш рассмеялся. Цзян Чэн достал из рукава старенький потрепанный барабанчик-погремушку, чей звук отвлек А-Юя, что позволило освободить волосы Сичэня из цепких пальчиков. — Откуда у вас эта игрушка? — удивился Лань Цижэнь. — Цзян Чэн принес. Барабанчик хоть и старый, но А-Юй его обожает. Мы покупали и другие похожие игрушки, но самые яркие эмоции вызывает именно эта. Старший учитель выжидающе посмотрел на Ваньиня. Тот сначала опешил, но все же ответил: — Я вспомнил про эту погремушку совсем недавно, когда у А-Юя начали резаться зубки, и он стал сильно капризничать. Она помогла его отвлечь, пока мы наносили мазь на десны. — Так откуда она? — повторил вопрос Цижэнь. Супруги удивленно переглянулись, но ответить просто не успели. Вэй Ин появился словно из ниоткуда, повиснув на шее своего шиди со звонким смехом. Цзян Чэн опешил лишь на миг, но тут же обнял непутевого братца. — А-Сянь, слышал, ты уже совсем поправился, — Ваньинь отстранился, внимательнее разглядывая Усяня. Вэй Ин активно закивал и начал кружиться, показывая себя во всей красе. Он так увлекся, что остановился лишь тогда, когда врезался в кого-то. И тут же его обняли большие сильные руки. — Не шали, — Лань Чжань нежно поцеловал любимого в висок. Вэй Ин кивнул и лучезарно улыбнулся, выпутываясь из объятий. Тут его внимание привлекла барабан-погремушка в руках шиди, и его глаза расширились от удивления. — Уж извини, я порылся в твоих старых вещах, — пожал плечами Ваньинь. — Ты явно слишком взрослый для таких игрушек, а А-Юй ее очень полюбил. Усянь чуть надулся, выражая негодование, но надолго его не хватило, так как маленький Цзян Юй потянулся к нему. Вэй Ин просто выхватил игрушку из рук шиди и начал играть с малышом. — Это? — в голосе Лань Чжань мелькнула неуверенность, когда он увидел барабанчик. — Узнал? — посмотрел на него Лань Цижэнь. — А с чего такая суета из-за обычного барабана-погремушки? — Цзян Чэн этого просто не понимал. — Потому что это была любимая игрушка Ванцзи в детстве. И я говорю именно об этом барабанчике, так как на нем особый узор — это роспись одного уже давно почившего мастера нашего ордена. Откуда она у… — Лань Цижэнь перевел взгляд на Вэй Усяня. Тот нахмурился и наклонил голову к плечу. После сложил руки на груди и засопел, а потом начал ходить кругами. Все с интересом наблюдали за проявлением подобной мыслительной деятельности. Но в итоге Вэй Ин лишь покачал головой. — Точно не помнишь? — уточнил Ваньинь. Усянь вздохнул и начал рыться в своем рукаве, достав оттуда лист бумаги и кисть с тушью. «Я помню лишь то, что он уже был у меня, когда дядя Цзян забрал меня в Пристань Лотоса». — Будучи ребенком, Ванцзи действительно любил этот барабанчик и никогда с ним не расставался, начиная беспокоиться, если не мог найти его, — задумался Сичэнь. — Даже не могу сказать, когда именно игрушка пропала из нашего поля зрения. — Я думал, Ванцзи его потерял… — Вы сами-то в это верите? — усмехнулся Цзян Чэн. Учитель Лань замолчал, задумавшись, после чего ответил: — Нет… — Не потерял, — наконец, подал голос Лань Чжань. — Подарил. Все перевели взгляд на него. — Подарил? — хором переспросили Лань Цижэнь и Лань Сичэнь. — Мгм. Мы были в городе Илин. Я увидел ребенка примерно моего возраста. Он был одет в лохмотья, явно замерз, ведь была зима. Он играл с куклами, сделанными из соломы, и улыбался. Красивая улыбка, но печальная. Я хотел увидеть другую. Поэтому отдал барабанчик. Пока Ванцзи говорил, глаза Вэй Усяня расширялись все сильнее. Это было сразу замечено Цзян Чэном. — Что-то вспомнил? Так, подождите, — Ваньинь резко обернулся к главе Лань. — Илин? Но ведь отец нашел А-Сяня там. Лань Чжань и Вэй Ин замерли, смотря друг на друга. Усянь неожиданно рассмеялся и бросился в объятия любимого. Он вспомнил, что игрушку ему подарил ребенок в белых одеждах. Значит, они были связаны задолго до той самой встречи на стене в Облачных Глубинах. — Как тесен мир, — произнес Не Хуайсан, пряча лицо за веером. Цзян Юй, обиженный тем, что о нем забыли, начал хныкать. — Кто-то любит внимание, — усмехнулся Не Минцзюэ, когда Вэй Усянь отстранился от Ханьгуан-цзюня и вновь вернулся к играм с малышом. Но А-Юй уже не обращал внимание на игрушку и просто тянулся к Вэй Ину. Тот неуверенно посмотрел на молодых родителей. Сичэнь переглянулся с Цзян Чэном и с улыбкой приблизился к Старейшине Илин, аккуратно передав сына в его руки. Малыш оказался неожиданно тяжелым, но это была приятная тяжесть. Маленькая теплая ладошка легла на щеку Усяня, на пухлом детском личике расцвела яркая улыбка, продемонстрировавшая всем пару крошечных белоснежных зубиков на нижней челюсти. — Может, пройдем в зал? — предложил Ванцзи. Все согласились и спокойно прошли мимо прочих шокированных гостей, что замерли, словно нефритовые статуи, смотря на Стену Послушания. Сладкие рисовые клецки в традиционном для Праздника Фонарей супе юаньсяо были уникальны в разных орденах и прилегающих к ним землях. В Гусу Лань придерживались традиционного рецепта со сладкой бобовой пастой, однако рецепт ее приготовления держится в секрете уже многие поколения, и не зря, ведь она просто потрясающая. Вэй Ин с удовольствием нянчился с маленьким Цзян Юем, позволяя гостям спокойно наслаждаться праздничным угощением, а Лань Чжаню спокойно принимать остальных прибывших в Облачные Глубины. У Цзян Чэна резко встал ком в горле, отчего он с трудом проглотил рисовую клецку. Он с горечью понимал, что его брат никогда не сможет полноценно насладиться трапезой с другими. Сичэнь тут же заметил смену настроения супруга и, обняв его, потерся носом о щеку. Наконец, все гости присоединились к праздничной трапезе. Вэй Ин с маленьким засыпающим шичжи на руках сел рядом с Лань Чжанем, прислонившись к сильному плечу. Ванцзи, зачерпнув ложкой сладкую клецку с бульоном, поднес ее к губам любимого. Усянь несколько недоуменно взглянул на него. — Малыш только уснул, не тревожь его, — произнес он. Вэй Ин улыбнулся и с удовольствием открыл рот, съедая праздничное угощение. — Мне кажется, что твой брат лишь ищет повод, чтоб самому поухаживать за Вэй Усянем, — усмехнувшись, шепнул Ваньинь мужу. — Давай оставим это между нами, — предложил Лань Хуань. — Ванцзи сейчас очень счастлив. — И все же я не понимаю, как ты различаешь какие-либо эмоции на его лице? Сичэнь лишь улыбнулся и приложил палец к губам, намекая, что это большой-большой секрет. После праздничной трапезы гости были приглашены во двор, чтобы подготовить небесные фонарики. Цзян Чэн забрал у Усяня спящего сына и вернулся к супругу. Вэй Ин как раз размышлял над тем, что можно нарисовать, как вдруг… — ВЭЙ ИН!!! — раздался крик Ванцзи. Чужая рука держала Усяня за волосы, причиняя боль, а к горлу был приставлен меч.