zone

Чанбин спокойно наблюдает за Джисоном, который залпом выпивает свой напиток, и беспокойство мерцает в его глазах. Он хочет остановить его, сказать, что этого достаточно, но у Бина не хватает смелости, потому что он знает, что сейчас Джисону нужен только алкоголь. Конечно, это не решение проблемы, но если он поможет младшему хоть на время забыться, то Со смирится с этим. «Тот придурок, которого он так любит», – мямлит Хан, уже подвыпивший, ибо пьянеет он моментально. Чанбин обращает взгляд на парня, включая тусклый свет в его квартире, который делает Джисона еще более мягким, маленьким и уязвимым. Бин не хочет ничего, кроме того, чтобы взять Хана на руки и утешить, но он продолжает стоять на своём месте прямо напротив него. «Ну, правда. Что в нём такого, чего нет у меня?» Чанбин не может ответить на этот вопрос, просто потому что он не знает лично этого придурка, о котором говорит Джисон. Правда, он встретил его однажды и даже знает его имя. Чан – так зовут парня друзья. Когда Чанбин встретился с ним, тот показался ему очень милым, дружелюбным и вежливым. Со убеждён, что Чан не такой уж и придурок, как называет его Хан, да и сам Хан это прекрасно понимает, однако Бин, будучи хорошим другом, не спрашивает его об этом. Чанбин вообще много не говорит. Например, он не говорит о том, что знает, что есть у Джисона, но нет у Чана. Он не говорит, что Джисон привлекательный, удивительный и забавный и что он значит для Чанбина всё в этой жизни, не говорит, что хочет поцеловать, держать за руку и просто обнимать его своими руками. Не говорит, что любит его больше, чем просто друга, потому что их отношения сейчас – это максимум, они с Джисоном просто друзья. «Я был прямо здесь, серьёзно, всё это время я был здесь, перед ним, но он, видимо, меня не замечает», – грустно усмехается Хан. Уголки губ Чанбина чуть приподняты, ведь как иронично: Джисон делает то же самое с ним, даже не догадываясь об этом. «Это всё Чан, Чан, Чан. Господи, я сыт им по горло», – продолжает младший, а Бин всё еще молчит. Он всегда был хорошим слушателем, но никогда не умел давать советы. Всё в порядке, хотя. Джисон ни разу не просил советов. Со знает, что Хан копит в себе все эмоции и разочарования, от которых должен избавляться. Пусть сейчас он освобождается от них не полностью, но это лучше, чем держать абсолютно всё в себе. «Что Минхо видит в Чане, Чанбин?» – печально шепчет Джисон. Его рука играет с бутылкой, а взгляд устремлён на стол. Даже когда он смотрит на Бина, тот видит тоску в его глазах. «Я могу сделать Минхо счастливым. Счастливее, чем мог бы заставить его чувствовать Чан. Ты же знаешь, что я сделал бы для него всё, что угодно», – Джисон начинает задыхаться, когда осознает суровую реальность. «Чёрт, я бы сделал всё для Минхо, но… но этого будет недостаточно, потому что я – это я. Я не Чан. Он хочет его. Что бы я не делал, меня будет недостаточно для него». «Джисон», – наконец, прерывает Чанбин. Он не может больше терпеть того, как Хан унижает сам себя. « Ты есть ты, и ты удивительный в любом случае. И тебя достаточно, а если Минхо этого не понимает, то это только его проблемы». Джисон фыркает и даже не обращает внимания на поддержку старшего, потому что считает его слова полным лицемерием, и это обидно немного, потому что Бин знает, что Хан не прислушается к нему, ведь он для него недостаточно важен. Чанбин ненавидит зону, в которой он оказался, но выбираться не собирается. «Я просто хочу, чтобы он видел меня таким, каким вижу его я. Разве многого прошу?» – спрашивает Джисон, не нуждаясь в ответе, потому что наклоняет голову к руке, его веки медленно опускаются, и сон утаскивает его за собой в другой мир. Чанбин даёт Хану заснуть. Он смотрит на младшего с тоской в глазах, а в его голове лишь один вопрос: почему ты не видишь меня таким, каким видишь Минхо?