Requiem for a dream

– Ты же знаешь, люди делятся на типы, которые могут чувствовать любовь и которые, увы, не могут? Как жаль, что я отношусь именно к тем, кто не может чувствовать, а самое главное – давать эти чувства кому-то. Я запросто могу отвергнуть чувства человека, так как ничего не смогу почувствовать к нему, в то время как другие жизнь готовы отдать за эти заветные три слова *Я тебя люблю*. Я никогда не знал, что значит слово *Любовь*, да и навряд ли, наверно, смогу когда-нибудь узнать. И ты знаешь... Я мечтаю, что однажды я смогу ощутить эти чувства на себе. Я буду просить вселенную, чтобы она услышала и дала мне это. Меня так пугает эта неизвестность. Мне страшно осознавать и принимать то, что я являюсь именно таким, хотя совсем не желаю этого. Я хочу так же любить и быть любимым, но почему я не могу? Почему? Часы уже давно пробили полночь, а Тэхён всё продолжает сидеть у зеркала в своей маленькой комнатке, которую полностью охватил мрак, и, смотря в своё отражение, задаёт себе один и тот же вопрос *Почему?*. Ответ прост: потому что так получилось. Разве не очевидно? Теряя рассудок и самообладание, Тэхён в истерике бьёт кулаком по отображению напротив и осколки от зеркала разлетаются в разные стороны, при этом задевая и раня парня по руке. Услышав жалобный вой и звуки чего-то разбивающегося, мать Тэхёна быстро покидает царство Морфея и, беря с прикроватной тумбочки свой мобильный и вставая с кровати, идёт по тёмному коридору в сторону спальни своего сына, судорожно набирает чей-то номер и прикладывает аппарат к уху. Слегка приоткрывает дверь, чтобы можно было наблюдать за происходящим и ждёт, пока на другом конце провода раздастся уже до боли знакомый голос. – Мистер Роджи, - пытается говорить тихо, чтобы Тэхён её не заметил, – он снова разговаривал сам с собой, а теперь мечется в разные стороны. – Вас понял, сейчас же отправлю специалистов, собирайте его вещи, - мужчина отключился, а Аннет рывком врывается в спальню сына. Увидев мать, Тэхён перестаёт истерить, садится перед ней на колени и заливается горькими слезами. Внутри него бьёт множество эмоций : ненависть, боль, страх. И чёрт его знает что ещё творится внутри этого безбашенного. Сам не понимая того, что творит, хватается за подол женской сорочки и начинает жалобно стонать, извиняться и просить о том, чтобы она больше не сдавала его в то страшное место, от которого у него мурашки по коже бегают, а ноги начинают подкашиваться при виде белого медицинского халата. *** И снова по новой. Несколько людей в тех самых белых халатах. Лестница на первый этаж. Порог дома. Улица. Ужасающая машина. Опять же, белая. До ужаса неудобное сиденье. Ремни безопасности. Дорога, кажущаяся вечностью. Укол. Не дал. Дёрнул руку. Ещё попытка. Опять промах. А потом всё в тумане... *** Очнулся Тэхён уже прикованным к белой койке и с белой усмирительной рубашкой на себе. У него уже стало складываться чувство, будто ещё немного, и белый цвет станет его врагом до скончания веков. Дёргает руками в разные стороны, пытаясь высвободить себя из этой пелены. Не получается. Ладно. Встаёт с кровати, слегка пошатываясь, но тут же падает назад, ощущая дикий гул у себя в голове. Ударяется о железную спинку кровати, от чего жалобно стонет, и именно на эти звуки прибегает пару тройку санитаров, которые тупят глаза на парня. – Ох, а вот и наш постоянный представитель нашего психоневрологического диспансера, да, Тэхён? Тебе уже сообщили, что о тебе знают на Севере? Нам собираются отвалить нехилого бабла, если мы предоставим тебя одному из психиатров Северной Кореи, как ты на это смотришь? - вперёд выходит один из санитаров и подходит к койке Тэхёна, беря того за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза, – Ну так что? Ты даёшь нам своё согласие? - на что Тэхён лишь резко дёргает головой, а затем кусает мужчину за палец. Следы от зубов с бешеной скоростью заливаются окровавленными пятнами, а Тэхён с довольной ухмылкой выпускает из зуб свою жертву и отстраняется, нервно хихикая и со злобой смотря на своего оппонента. – Я не буду принимать в этом участия. Ищите другого больного. – Вот же скот, - одёргивает руку и тут же дарит Тэхёну звонкую пощёчину, – в общем-то, на твоё мнение нам ровным счётом всё равно, - с оскалом смотрит на Кима, другой рукой потирая место укуса. – Вы же знаете, что такое обращение с пациентами просто недопустимо? - совершенно не обращает внимание на удар и с довольным лицом валится поперёк кровати. Ноги свисают с одной стороны, голова же - с другой. Взглядом прожигает всё нутро смотрящего на него санитара, который совершенно не ожидал такой наглости от Кима, – Вас могут посадить, как же так? Ая-яй. – Прекратишь филонить - будет тебе хорошее обращение, уяснил, щенок? - садится на корточки прямо к тэхёновскому лицу. – Дорогой мой хён, что-что, но обзывательство пациентов уж точно никак не входят в Ваши обязанности. Будете соблюдать правила - прекращу выкабениваться, - глупо улыбается и продолжает сверлить взглядом старшего. – Боже, ты невыносим, - со вздохом поднимается и, беря под руку одну из рядом стоящих санитарок, ведёт её в угол, что-то расписывает на бумажке, а затем исчезает за дверьми палаты, констатируя то, что завтра с ним будет заниматься уже новый психиатр из Северной Кореи. – Я не намерееен, - пропевает Ким в ответ и уже нормально ложится на кровать. ***

– Всё что угодно, только не снова этот курс лечения в до ужаса некомфортном кабинете с глазу на глаз с человеком, которого я не знаю. И почему со мной должен заниматься другой, а не тот, который был до? Такое странное чувство. Или сведу его с ума, или сойду окончательно сам. Сможем ли мы сойти с ума вместе ? - долго думает про себя Тэхён, а затем подминает под себя одеяло и засыпает.