Безумный вкус ночи

Клуб «Горячий пепел»

00:36

В помещении слишком жарко для кожаной, сильно прилегающей куртки. Ена это понимает не сразу, коктейль, который она выпила залпом десять минут назад дает о себе знать. В голове мутно, все кружится. В животе неприятное ощущение, давящее на молодую девушку. Ловко стягивает красное, неприлично короткое платье вниз. Из-за танца в котором предпологается поднятие рук над головой, вещица поднимается вверх, показывая окружающим черные кружевные трусики, выпившей девушки. У нее начинается паника. Она первый раз за все восемнадцать лет выпила более, чем достаточно. И мысль о том, что её сопровождающая подруга куда-то пропала, не сказав не слово, нагоняет на нее ещё больше страха. Пьяные тела не перестают тереться друг об друга. — «Нужно найти выход», — резкое желание накрывает ее. Громкая музыка не мешает Ене сконцентрироваться на собственном я. Небрежно отодвигая людей, на высоких каблуках движется, как ей кажется, к выходу. — Красотка, куда же ты? Веселье ещё даже не началось, — схватив, торопящуюся на выход девушку, тянет на себя. Томным от существенного желания провести ночь именно с ней, шепчет на ухо. Слегка докосаясь пухлыми губами до мочки. Чимина с самого начала привлекла, два часа назад вошедшая девушка. Ее фигура, дикий взгляд, все с самого начала кричало ему о утолении собственной прихоти. Когда чужие руки касались ее бледной кожи, ему хотелось встать и набить морду любому, даже за малейшее прикосновение. — Тебя какой-то тип попросили выйти на улицу, — обращаясь к подруге брюнетки, показывая на запасной выход. Проследив за стройной фигурой, скрывающейся за серыми дверьми, заказывает себе четвертый коктейль. Собираться с мыслями, ему доводится не легко. Он следит за каждым движением ее тела, она так пластично изгибается. В штанах становится слишком тесно. Пак не помнит, когда было что-то подобное, что-то не объяснимое. Но бороться с собой он попросту не хочет. Чимин хочет лишь ее. — Извините, но мне надо домой. — Еле выговаривая из-за алкоголя в крови, громко говорит девушка. Ее взгляд неосознанно падает на его губы. — «Ена, очнись, ты его не знаешь, беги». Тревожное чувство торопит ее. Но что поделать, если она сама не может объяснить почему ее так тянет к загадочному незнакомцу? Сдаться? Убежать? — Ты хочешь домой? — Наигранно, состроив грустное лицо, все так же, непозволительно близко шепчет Пак. — Д… Да. «Она лжет», — его подсознание кричит об этом. Он чувствует ее, он почему-то понимает ее, хотя она молчит. В круглых глазах он видит азарт, прячущийся за страхом. «Ты хочешь меня ровно столько, на сколько хочу тебя я». — Пошли, — тянет девушку за собой. Ена не может объяснить, но она верит ему, это чувство. «От куда оно?» Лестница кажется ей слишком длинной, бесконечной. Они все выше. Ближе к пока что свободной комнате. Последняя, массивная дверь распахивается перед ними, открывая вид на обширную, немаленьких размеров кровать. Девушке было без разницы где, ее мысли овладели диким желанием заняться сексом именно с этим манящим незнакомцем. Пак повалил Ену на мягкую кровать. Под их общим весом матрац немного прогибается. Нежные поцелуи в тонкую шею будоражат ее. Алкоголь усиливает эффект. «Надеюсь ты не пожалеешь Ена». — У тебя цветок смерти? Разглядывает черную татуировку на тонкой ключице. — Он самый, а что? — Пытаясь расстегнуть последнюю пуговицу на его рубашке, вопросом на вопрос отвечает Ена. Немного раздражается от того, что пуговица не поддается ее воздействию. — У меня тоже, — замечает потерянность, смешанную с безысходностью в карьих глазах напротив. Тут же его взгляд меняется. В когда-то по-детски наивных глазах, появляется искра, до конца сносящую ему голову. Девушка испуганно вздрагивает. Чимин никак не среагировал на ее шок. Он крепко целует девушку в губы, смочив их касанием языка, и склоняется над ней, немного приподнимаясь. Ена и опомниться не успевает, как он схватил за талию и рывком укладывает к себе на колени. Пытаясь отдышаться, брюнетка предпринимает жалкую попытку к освобождению, но разве она сможет противостоять грубой мужской силе, особенно когда руки зажаты за спиной? — Сколько мы с тобой знакомы? Час? — рыжеволосый резким движением задирает платье, чтобы иметь прямой доступ к ее заднице. — Да… Какое это имеет значение? — Шестьдесят минут в часе… — протянул он и сжимает пальцами женскую ягодицу, оставляя на коже красноватый след. — Шестьдесят ударов. Она слышит, как незнакомец звякнул пряжкой ремня, и ее сердце, визжа от ужаса, убежало в пятки. Ена молилась про себя, чтобы догадки остались лишь догадками, но когда жёсткий предмет прикоснулся к ягодицам, она понимает, что конкретно влипла. — Не волнуйся, я постараюсь сделать это как можно нежнее, — он наклоняется к ее уху. — Всем моим бывшим везло намного меньше, но ты особенная, поэтому я не хочу причинять тебе слишком много боли. Фраза «Всем моим бывшим» уколола Ену в самое сердце. Даже в такую минуту ревность посмела постучаться в ее двери и заставила стиснуть зубы не от грядущего, а именно от этого угнетающего чувства. «Ена, опомнись, какая ревность. Ты его даже не знаешь!» — Будешь считать про себя или доверишься моим математическим навыкам? — спрашивает Пак, складывая ремень пополам. Девушка смолчала, ибо говорить что-либо в данной ситуации ей не хотелось — было слишком страшно. Она несколько раз мысленно дала себе пощёчину из-за необдуманного поступка.  — Что же, молчание знак согласия. Как только он замолчал, ее нежную кожу пронзает резкая, горячая боль. А ведь это только первый удар… Впереди ещё пятьдесят девять. Вскрикнув, она закусила нижнюю губу и по инерции дёрнулась вперёд, но рыжеволосый держит девушку мертвой хваткой. — Раз… — Он сдавленно прохрипел. И снова громкий шлёпок проносится по комнате режущим звуком. — Два… Всякий раз, когда жёсткая кожа ремня соприкасалась с ее нежной, но уже хорошенько покрасневшей кожей, брюнетка кричала и даже не пыталась сдерживать слезы, которые льются из глаз по румяным щекам. Было действительно больно. Ей кажется, что ягодицы онемели, но очередной удар доказывает обратное. Бесконечные шлепки, ее всхлипы и крики, громкое, неровное дыхание парня — все это создавало гармоничную, единую мелодию извращённого разврата, в который Ена оказалась втянута по нелепой случайности. Она оказалась просто не в то время, не в том месте. — Двадцать девять… — ремень болезненно соприкасается с красной, пылающей кожей. — Тридцать… Пак замахивается, но внезапно замирает. Он смотрит на нее, плачущую и обессиленную, оглядывает почти багровые ягодицы, и решает остановиться. — Я любитель жёсткого секса, но я не изверг, — отбросив ремень на пол, он нежно проводит подушечками пальцев по свежим отметинам от ударов. — Делаю тебе скидку пятьдесят процентов. А теперь вставай. Вытирая слезы, Ена кое-как слезает с его колен и встает напротив. Ее ноги, как и все тело, предательски трясутся. Тушь размазалась по лицу, причёска знатно потрепалась, выглаженное утром платье потеряло былой вид, а задница болела так, что даже думать было страшно о том, чтобы сесть. Хотелось лечь под одеяло и не вылезать оттуда ближайшие дни, но знала, что эта ночь не пройдет бесследно. — Раздевайся, — приказной тон прогремел в ее голове. Ена жалостливо смотрит на Чимина, но понимает, что бесполезно просить пощады, когда ловит на себе его пропитанные похотью глаза. — Ну? Я не люблю повторять дважды. Девушка покорно расстегивает платье. Оно моментально летит вниз. Руки трясутся от боли, котрая разносится по всему телу. Чимин недовольно оглядывает женское тело напротив. — Полностью. Ене неловко и стыдно раздеваться перед незнакомцем. Ведь раньше ей никогда не доводилось это делать перед парнями. Замешкавшись, кое-как расстегивает верхний предмет гардероба, тот в свою очередь падает рядом с платьем. Под пристальным, оценивающим взглядом рыжеволосого, снимает последнюю деталь белья. — Ты прекрасна, — пробегаясь взглядом от и до, говорит Пак. Указательным пальцем зовёт на себя. — Я говорил, что буду аккуратен. Он сразу же начинает с грубых, резких толчков. Чимин беспощадно врывается в женское, уже не невинное тело, шлепаясь о него своим, сдавленно шипит и стонет, упиваясь громкими, протяжными криками девушки, которые являлись наилучшим доказательством его превосходства. Продолжая держать ее за локоть, он дотягивается пальцами свободной руки до ее рта и проникает ими в него. Ему нравится играть с женским языком, надавливать на него и вставлять их как можно глубже в ее горло, имитируя оральное насилие. Губы Ены и область вокруг них становятся мокрыми от обилия слюны, которая тонкой струйкой стекала по подбородку. Но девушка больше не противилась. Когда Паку надоело, он отпускает ее рот и снова обеими руками хватается за девичье тело, чтобы удержать от очередного падения, ведь его движения становятся ещё жёстче и быстрее. Ена уже не просто стонала, а сладостно кричала. Она быстро прочувствовала эту страсть. Крики смешиваются воедино с мужскими, грудными стонами Чимина который сжимает зубы и яростно вдалбливался в податливое тело. — Детка… Ты так плотно сжала меня… — простонал он, нагибая вперёд, желая сменить позу. Девушка продолжает стоять на коленях, только теперь туловищем лежит на помятой постели. Пак наклоняется к ней, чтобы снова сжать горло. — Ты на пределе? Я чувствую. Он не ошибается — она и правда готова была испытать первый в жизни оргазм. И судя по явным пульсациям внутри ее тела, Чимин не собирается отставать. Стонать было все труднее, как и дышать, ибо мужские пальцы довольно-таки сильно сдавливали горло. Девушка могла лишь жалобно хрипеть и дрожать от испуга быть задушенной, ведь во время эйфории человек не может полностью контролировать себя и свои действия. Ена резко пытается высвободиться, она чувствует что-то новое. Слишком приятное, чтобы не реагировать. Ее тело охватывают судороги, глаза непроизвольно сжимаются от наслаждения. Прорычав напоследок, парень изливается внутри ее тела. — Это наше начало, — на выдохе произносит Чимин, крепко обнимая девушку за талию, притягивая ближе к себе, — Начало конца.