Безумцы не достойны короны

      Пламя Дрогона пожрало Королевскую Гавань, оставив после себя лишь разрушенные дома и обугленные черные тела людей, разбросанные по витиеватым улочкам города… Запах сожженной плоти и запах самой Смерти витает в горячем и плотном воздухе, который просто невозможно вдохнуть. Кровь… она везде: на обрушенных стенах, на руинах, оставшихся от многочисленных зданий, на земле, вперемешку с оторванными конечностями стражи и простого люда. Она в воздухе, на руках и на лице. Она осела плотным слоем на легких, оставляя во рту железный привкус, будто ты случайно прокусил щеку, словно ты сам отведал этой густой, невыносимо алой жидкости…       Джон Сноу, или же Эйгон Таргариен? Как теперь себя называть, лорд Винтерфелла, а в прошлом король Севера, не знал. И вроде бы он знает ответ, ведь воспитал его один из самых благородных людей в этом мире, но кровь, что течет в его венах говорит сама за себя. Он Таргариен. Последний мужчина из рода драконорожденных. Законный наследник, имеющий все возможные права на треклятый Железный трон.       Один мудрец однажды сказал: «Когда рождается Таргариен, Боги бросают монету и мир замирает в ожидании того, как она ляжет…» А что, если эта монета не успеет коснуться земли, сгорит от адски горячего пламени, расплавившись в чистейшее серебро? Неужели трон из тысячи железных мечей, служивший безумцам и узурпаторам останется одиноко стоять в опустошенной зале?       Он Сноу. Ни Старк, ни Таргариен. Он просто Джон Сноу, который дал клятву служить в Ночном Дозоре на высокой и необъятной ледяной Стене. Он Джон Сноу, который лишился своего истинного отца — Эддарда Старка на Королевской площади, будучи на той самой Стене, ставшей для него вторым домом. Он Джон Сноу, полюбивший одичалую поцелованную огнем, и лишившийся ее, на той же Стене… Он Сноу, получивший кинжал в сердце от мальчугана, которого учил драться на мечах, умерший из-за своей доброты и правого дела. Он просто бастард, который повел за собой армию против узурпатора Рамси, надругавшегося над его красавицей-сестрой и победивший в битве за Винтерфелл, за его родной дом. Он, в прошлом командующий Ночного Дозора, которого северяне провозгласили королем, хоть он того и не хотел. Он просто Джон Сноу, но никак не Эйгон Таргариен… Он просто не может быть им. Кто угодно, но только не он. Ведь Джон истинное дитя Севера!       Красный дворец почти разрушен. Ворота сломаны, а вместо них ошметки камней, на которых мешками лежат до сих пор горящие тела. Огромные двери в замок открыты нараспашку, больше его никто не охраняет. Собственно, это и незачем… Джон прекрасно знает, что в пустой зале, полной белоснежного пепла и дыма находится та, в которую он однажды поверил, назвав своей королевой. Та, которой он был готов отдать свое сердце и свою душу без остатка. Та, что из прекрасного белого волчонка превратилась в ужасное и страшное чудовище, у которого руки по локоть в густой красной крови. Крови ее врагов и случайных, ни в чем неповинных людей, который оказались не в правильном месте, не в правильное время.       Его шаги громким эхом били по ушам, заставляя морщиться, словно от боли, которую он сейчас совсем не чувствовал. Он шел медленно, будто растягивая момент встречи с сереброволосой самопровозглашенной королевой, за которой пошли дикари и бесчувственные войны в черных доспехах. Он прекрасно знал, что предстоящий разговор с Бурерожденной может оказаться для него последним, ведь драконья королева ненавидит предательство. Та же участь вскоре постигнет и десницу — Тириона Ланнистера, от семьи которого не осталось ничего, кроме пресловутой поговорки о всегда выплаченных долгах. Девиз его семьи уже совсем ничего не значит, ведь никто не услышит рев льва, сгорающего в драконьем пламени, кроме него самого.       Уродец, карлик, Бес, Полумуж, Демоническая обезьяна… Как только ни называли Тириона из некогда благородного дома Ланнистеров. А ведь по сути своей он был совершенно неплохим. Развратник? — Да. Чудовище, уничтожившее свою семью? — Никогда… Тирион может и недолюбливал своего отца, сестру и напыщенного, покойного племянника Джоффри, но стереть свою семью с лица Земли он никогда не стремился. Семья для него была чем-то светлым, даже с такой гнилью внутри в лице его дражайшей покойной сестрицы-королевы. Он был из тех людей, кто по ошибке поверил в иноземку, провозгласившей себя законной правительницей Семи Королевств. А в итоге что он получил? Лишь разрушенный город, горы трупов, среди которых оказались славный, добрый по своей натуре, всегда любивший своего младшего брата Джейме и Серсея с не родившимся ребенком в своем утробе… Он лишился всех, кого только мог… Шая, Мирцелла, Томмен, брат и сестра. Теперь ему терять вовсе нечего, кроме своей, как он считал, никчемной жизни. Он лишь хотел сделать как лучше, но вместо этого принес смерть из дальних земель. Смерть, имя которой Дейнерис Бурерожденная из дома Таргариенов, законная королева андалов и Первых Людей, защитница Семи Королевств, Матерь Драконов­, кхалиси Великого травяного моря, неопалимая, Разрушительница Оков. Слишком много титулов для одного человека, не так ли? Матерь Драконов, которая назвала Ланнистера своей десницей успела бросить его в темницу и приставить охрану, чтобы не сбежал. А куда ему бежать, да и зачем ему это? Осталось лишь ждать, и полагаться на то, что смерть его будет быстрой.       Наконец подойдя к дверям, разделяющим разрушенный широкий коридор от тронного зала, Джон остановился. Он мог с уверенностью сказать, что боится. Он боится смотреть в глаза, пылающие яростью, боится услышать ее голос, напоминающий рык волка перед прыжком. Он боится ее, Дейнерис Бурерожденную. Выдохнув пару раз, он открыл двери и прошел внутрь. Сноу почему-то до последнего был уверен в том, что его милая Дени выставит охрану по всему периметру зала, но там не оказалось никого, кроме нее и одиноко стоящего железного трона на постаменте.       Она стояла к нему спиной, сцепив руки сзади с приподнятой головой смотря прямо на свою, такую желанную цель, из-за которой она была готова убивать. Из-за которой она убивала! Трон, на котором когда-то восседали ее прадед, дед и отец. Он так близко, только руку протяни — и он станет ее. Но Разрушительница Оков не спешила. Она медленно оттягивала желанный момент триумфа и победы, желая чуть позже насладиться им сполна! Услышав медленные и осторожные шаги, Бурерожденная обернулась, сразу же наткнувшись, словно на острие меча испуганный взгляд ее любимого человека. Человека, который подарил ей возможность полюбить еще раз. Человека, который вдруг ее предал… — Я наконец, спустя долгое время, дома. Там, где мое место, — медленно произнесла Таргариен. — Дома, от которого почти ничего не осталось, кроме обожженных углей, да руин. Помнится, ты говорила, что не хочешь быть Королевой Пепла, — с каждым словом, Джон повышал свой голос. — Я и не хотела! Но как заставить подчиняться народ, который не признает меня своей Королевой? — выкрикнула девушка. — На одном страхе власти не построить, — Сноу покачал головой. — Теперь я поняла, что именно на страхе она и держится. Ни о какой любви тут и речи идти не может. — Любовь и верность народа заслуживается годами… — Я слишком долго ждала этого момента. Больше ждать не намерена. Либо они склоняют колени передо мной, либо сгорят в пламени, — подняв голову, Дейнерис посмотрела на мужчину взглядом излучающим лишь сталь, холод и жестокость. — Ты хотела, чтобы народ любил тебя, но кто же, ответь, полюбит такое чудовище? — Что ты только что сказал? Чудовище? — Именно. Только чудовище способно на такое. Там, на улицах города тысячи трупов стариков, женщин и детей! Ты их убила…       Королева Пепла… Вот кем стала Дейнерис Бурерожденная. Боги и в этот раз проиграли в своей долгой игре, подбросив серебряную монету. Она упала не той стороной, на которую они надеялись. Очередной безумец на троне. Очередные жертвы и смерти. Очередной узурпатор, считающий себя правым во всем. Но почему-то Матерь Драконов не считала себя виноватой. Она считала, что судьба, постигшая народ Королевской гавани достойна их. А те, кто все-таки смог выжить, обязательно под страхом, или же по собственной воле признают ее своей Королевой. Она считала себя освободительницей, достойной трона. Справедливой и великодушной, достойной любви своих подданных. — Я не чудовище, Джон… Чудовище похоронено под завалами камней, — махнув рукой, сказала девушка.       А Сноу лишь молчал, качая головой. Перед его глазами до сих пор алое пламя, крики матерей, потерявших своих детей, крики сгорающих заживо людей. И кровь, кровь, кровь… Он почему-то уверен, что если поднимет свои глаза на королеву, то увидит ее полностью залитой алой жидкостью своих врагов. На секунду в его голове мелькает «Убей!», но он тут же трясет головой, отгоняя о себя такую навязчивую с каждым мгновением мысль. Нет, он не сможет убить ее. Только не он… — Ты предал меня, Джон… — Они — моя семья. Я не мог поступить по-другому… — покачал головой он. — Я — твоя семья, а не они! Ты Таргариен, последний из законнорожденных! Ты не Старк, — выкрикнула сереброволосая. — В тебе кровь Древней Валирии! — Я никогда не был и не буду Таргариеном. Мой отец не Рейгар, а Эддард Старк — лорд Винтерфелла и хранитель Севера, благородный из когда-либо живших людей в этом мире! Человек чести и слова, пожертвовавший своей жизнью ради семьи. Живший ради семьи, а не ради власти и… короны! — Ты можешь вечно отрекаться от истины, но кровь не обманешь. — Плевать мне на кровь! — Видят Боги, я не хотела такой участи для тебя, Джон Сноу… — Дейнерис опустила голову, а через мгновение резко подняла ее и заговорила на валирийском: — «Приведите Тириона Ланнистера»       Из ниоткуда появившийся безупречный лишь кивнул и снова скрылся, а через десять минут привел бывшего десницу, закованного в кандалы. Тирион выглядел совершенно жалким: грязный, перепачканный в копоти и собственной крови. Он хромал, покачиваясь из стороны в сторону. В его горле давным-давно все пересохло, из-за чего становилось больно дышать, не то что говорить… Джон быстро посмотрел на карлика, тут же поймав его взгляд, полный боли и опустошения. Он не хотел такого исхода… Он хотел мира, а не ада… Он хотел видеть на троне достойного правителя, а не очередного безумца с серебряными волосами. — Я — Дейнерис Бурерожденная из дома Таргариенов, законная наследница Железного Трона, законная королева андалов и Первых Людей, защитница Семи Королевств, Матерь Драконов­, кхалиси Великого травяного моря, неопалимая, Разрушительница Оков, приговариваю вас Тирион Ланнистер, и вас Джон Сноу к казни за измену!       По всей видимости, Королева Пепла чувствовала себя уверенной и непобедимой в компании предателей, раз не имела при себе охраны. Она считала, что сможет справиться с «бастардом» и карликом сама. Ее войнам нужен отдых, пока кто-то еще не посмел напасть на нее, законную правительницу Вестероса. Таргариен стояла напротив Ланнистера и Сноу, смотря на них своих ледяным взглядом фиалковых глаз. А в голове Джона настойчивым голосом кричало «Убей!» — Раз это твое решение, то позволь мне последнюю вольность перед смертью от пламени Дрогона, — тихо сказал мужчина, медленно подходя к Бурерожденной. — Тебе я позволю все, что угодно, — кивнула девушка, разведя руки в стороны.       Переглянувшись с Джоном, Тирион широко распахнул глаза, понимая последующие действия лорда Винтерфелла. Он заметил, как тот незаметно положил руку на эфес «Длинного когтя», все для себя решив в одно мгновение. Осталось лишь незаметно, резко, без колебаний сделать свое дело и исчезнуть из этого проклятого места…       Джон медленно начал подходить к Дейнерис, что стояла в нескольких шагах от железного трона, в упор смотря в лицо любимого человека, так жестоко предавшего ее. Она желала запомнить каждую черточку его лица, каждый шрам и морщинку. Она хотела бы его простить, но тогда она не будет королевой, всегда держащей свое слово! И вот он стоит так близко к ней, насколько это вообще возможно. Она чувствует его дыхание на своих губах, а потом и сами губы. Шершавые, обветренные и покусанные, с железным привкусом крови. И этот долгие, невыносимо пьянящий поцелуй укутывает ее с головой, забыв обо всем. Сейчас, в это мгновение есть только они вдвоем. Нет никого, даже наблюдающего за этим действом Тириона, который уже успел попрощаться с безумной королевой.       Миг, и она чувствует резкую боль в животе. Отрывается от губ человека, который только что резко всадил в нее острое лезвие меча, практически по самую рукоять. Смотрит безумными от страха глазами, не веря в происходящее ни на долю секунды. Отступает назад, еле держась на ногах, хватается за только что полученную рану, чувствуя горячую кровь, которая насквозь, за такой короткое мгновение, пропитала плотную ткань ее одежд. И она смотрит на него, не веря своим глазам, в которых медленно начинают застывать слезы. — Ты совсем не заметила за своей жаждой мести и трона, как обезумела, — говорил Джон, медленно подходя к королеве. — Ты безумна, Дейнерис, а безумцы не достойны короны…       Он смотрел, как она падает на ледяной каменный пол, полностью покрытый белым пеплом, одной рукой держась за живот, а второй пытаясь дотянуться до желанного трона. Он видел, как жизнь медленно покидает тело истекающее валирийской кровью, которая всегда пылала, словно огонь. Но ведь и огонь когда-то угасает, стоит лишь на него дунуть, залить водой или закидать снегом. Огонь не вечен, он так же уязвим, как и человек, поверивший в то, что он спаситель всего живого… Он смотрел, как бледные пальцы еле касаются железного трона, а затем рука, облаченная в черную ткань с глухим ударом падает на ступени. Он смотрел, как в фиалковых глазах застыл страх, как огонь, когда-то пылающий в них навсегда погас, как часто вздымающаяся от боли грудь резко замерла, а под вмиг ставшим худым телом расползлась огромная лужа крови… Королева мертва. Корона правительницы Семи Королевств никогда не увенчает ее прекрасные серебряные волосы, а тронный зал, заполненный любящими подданными никогда не пожелает долгих лет правления Дейнерис Бурерожденной из дома Таргариенов… — Нам пора уходить, пока стража не поняла, что ты убил их королеву, — вдруг сказал Тирион, с жалостью смотря на похолодевшее тело девушки. — Да, пора уходить…