caught in the fire

      Молодой человек откладывает ручку и потирает уставшие глаза. Заполнение журналов, планов уроков и прочей бюрократической ерунды никогда не было его любимой частью работы — вот и в этот раз он откладывал неприятную повинность до самого последнего момента, так что теперь приходится навёрстывать упущенное. Глубоко вздохнув, молодой человек берёт в руки следующий журнал, когда внезапный стук в дверь лаборантской заставляет его вздрогнуть.        — Войдите!       Дверь распахивается, являя его взгляду эффектную девушку, которая стремительно преодолевает расстояние от входа к столу, источая тонкий аромат духов и оставляя эхо стука каблуков о школьный пол.        — Добрый вечер! — произносит девушка таким тоном, словно выдаёт неоспоримую истину: вечер непременно добрый, раз она так сказала.        — Добрый, — машинально соглашается парень. — Ээ, Наталья, что Вы здесь…        — Ты, — безапелляционно поправляет девушка. — Я же просила. Егор, мне срочно нужна консультация, а я не получила ни одного ответа на свои сообщения.       Парень бросает взгляд на выключенный телефон. Собственноручно вырубил, чтобы не мешал никто — и поглядите-ка… Эти писательницы — совершенно безумные женщины. Егор не знает больше ни одной, но в том, что они все такие же безумные, ни на мгновение не сомневается.        — Работа, Наталья, — сухо поясняет он. — Так зачем Вы пришли?       Девушка закатывает глаза.        — Затем, что мне нужна консультация! — нетерпеливо повторяет она. — Мы же договорились, ты даёшь мне информацию про всякие химические… Штучки… Как их…        — Соединения, — мрачно подсказывает Егор. Ну вот почему из всех возможных учителей химии эта барышня выбрала именно его? Ах, видите ли, училась она в этой школе! Ну и пошла бы себе спрашивать престарелую Нину Ивановну, которая химию преподаёт столько, сколько не живут, но нет, эта Наталья со своим романом вцепилась в него, как клещ, видите ли, сильно ей интересно, как яды готовят. А он, Егор, не колдун, не маг, не алхимик и не бог знает кто ещё, а просто учитель химии! И она, чёрт её дери, Наталья-но-лучше-просто-Нат, его отвлекает! Звонками своими, сообщениями в мессенджере, да ещё и ногами этими, чётко обрисованными юбкой-карандашом, которая, вообще-то, должна выглядеть целомудренной, но какого-то лешего не выглядит.        — Соединения, — повторяет Наталья, — окей. Так что? Ответишь на вопросы?        — Мне надо работать, — ворчит Егор. — В другой раз, может быть?        — В другой раз будет поздно, — она хмурится, закусывает губу, а Егору вдруг кажется, что в лаборантской ужасно душно, и когда уже Минобразования позаботится о том, чтобы в этих чёртовых кабинетиках хоть какая-то терморегуляция была, ну или вентиляция на худой конец — ну невозможно же жарко, приходится засунуть палец за ворот рубашки, чтобы дать коже на шее хоть какое-то подобие прохлады.       А потом эта невозможная женщина садится на край его стола и закидывает ногу на ногу, покачивая носком изящной туфли. Скрещивает на груди руки, и от этого сидящему сбоку от неё Егору открывается вид на разрез её рубашки, чуть разошедшийся от этого жеста — нет, нуёбаныночи, кто вообще носит чёрное бельё под белыми рубашками?        — А вообще-то я пришла не за этим, — вдруг сообщает Наталья совершенно другим тоном, словно кто-то переключил тумблер.        — А зачем? — не узнавая своего голоса, спрашивает Егор.       А она разворачивается на этом дурацком столе, попутно снося половину тетрадей на пол, скидывает туфлю и — да ладно?! — ставит затянутую в капрон ступню на его бедро, скользит ножкой к паху, проводит большим пальцем по стоящему колом члену.       Егор и подумать не успевает, как отшатывается от неё, чуть не падая со стула, и вскакивает на ноги. А Наталья снова дует губы, спрыгивает со стола, поддевает носком сброшенную туфлю и подходит к нему вплотную, заставляя попятиться и прижаться спиной к книжной полке, однако держится на расстоянии — ничтожном расстоянии, настолько ничтожном, что аромат её духов проникает в ноздри и мозги, что жар, исходящий от её кожи, ощущается, как его собственный.        — Что-то не так? — интересуется она, как ни в чём ни бывало, скучающим тоном.        — Наталья, Вы что делаете? — Егор задаёт максимально нелепый в данной ситуации вопрос, потому что, ну в самом деле, что тут скажешь ещё.       Девушка пожимает плечами.        — Соблазняю тебя, — фыркает она. — А что?        — Но, Вы ведь…        — Ты обещал мне помочь с романом, — перебивает она. Пальцы девушки, едва касаясь, скользят по торсу парня, нащупывают пряжку ремня и расстёгивают её. — Сейчас мне нужна именно такая помощь.        — Но…       Договорить Егор не успевает — Наталья прижимается ртом к его раскрытым губам, скользит в его рот языком — молодой человек явственно чувствует вкус кофе и чего-то сладкого от её настойчивого поцелуя, и от этого вкуса даже не сразу накрывает всей неправильностью происходящего, особенно, когда изящные пальчики безжалостно расправляются с его ширинкой, стягивают трусы, когда миниатюрная ладонь смыкается на его члене — и только тогда она отрывается от его губ.        — Точно, — несмотря на то, что глаза у девушки совершенно бешеные, на её сбитое дыхание, на то, как она обводит языком пересохшие губы, голос звучит достаточно ровно. — Совершенно та помощь, которая нужна.        — Наташа, Вы…        — О, уже "Наташа", — усмехается девушка, опускаясь на колени. Егор хочет её остановить — потому что, вообще-то, какого хрена тут вообще происходит, но вместо протеста с его губ срывается шипение, когда головка его члена оказывается между губ девушки. Наталья реагирует на этот звук именно так, как ему бы этого на самом деле хотелось — поднимает глаза, посылая бесконечно порочный и соблазнительный взгляд, и скользит губами по всей его возбуждённой длине, вырисовывая языком какие-то немыслимые узоры. Потом — обратно, выпуская его изо рта, и снова захватывает его в плен своих умелых губ. От нескольких таких движений у Егора чуть ли колени не подкашиваются — а член набухает болезненным возбуждением. Все доводы разума про неправильность действия, времени и места отходят на второй план, когда он зарывается ладонью в распущенные волосы Натальи, резко дёргая в сторону и заставляя выпустить член изо рта — но не из руки, которой она продолжает водить по влажному от слюны стволу. Девушка смотрит на него с любопытством, явно ожидая, что он предпримет дальше.        — Если ты сейчас опять спросишь, что я делаю, мне придётся тебе ответить, — грудным голосом говорит она.       И Егор тянет её за волосы, заставляя подняться на ноги и срывая с её губ наполовину болезненный, наполовину возбуждённый стон.        — Помощь с романом, говоришь, — бормочет он.        — О, мы уже на «ты»! Ну наконец-то! — откровенно веселится девушка, и от насмешки в её голосе Егору хочется сделать ей больно. Или нет. Или чёрт знает, чего ему хочется — во всяком случае, головой он этого не понимает, пока не обнаруживает, что его руки живут собственной жизнью: одна по-прежнему запутана в волосах Натальи, другая — нетерпеливо распахивает пуговицы на её рубашке, едва не отрывая их с мясом. Вид её груди, её кремовой кожи, резко контрастирующей с чёрной тканью белья, заставляет замереть в восхищении, прежде чем Егор стягивает с Натальи… с Нат рубашку, тянет кружево бюстгальтера вниз, обнажая твёрдые даже на вид соски — такие, от которых у парня рот наполняется слюной. Он зажимает пальцами один из них, так сильно, что с губ Нат срывается ещё один полуболезненный стон, а на другом смыкает губы, прикусывает, зализывает место укуса языком. Девушка выгибается, продолжая умело ласкать ладонью его набухший член и вызывая желание толкаться в её ладонь.       Молния на её юбке расстёгивается легко, и ткань скользит вниз, обнажая стройные ноги, затянутые в чулки, и демонстрируя отсутствие трусиков. И это зрелище — последняя капля, когда Егор касается её гладкого лобка ладонью и резко вводит в неё пальцы, оказывается, что она просто сногсшибательно влажная. Нет ни смысла, ни возможности ждать дольше — парень подталкивает Нат к столу, разворачивает к себе спиной и наклоняет её над деревянной поверхностью. Она выгибает спину, зазывно крутит аппетитными ягодицами, и Егор надавливает на её лопатки ладонью, прижимает к столу грудью, второй рукой подтягивая её бёдра к себе и вгоняя в неё член резко, на всю длину.       Нат стонет, когда парень принимается вколачиваться в неё, запрокидывает назад голову, когда Егор снова запускает ладонь в её волосы и давит другой рукой на её поясницу. Внутри неё так хорошо, так туго, так жарко — и это нихрена не может продлиться долго, так что он, не меняя темпа, скользит пальцами к её клитору, надавливает, зажимает и перекатывает — её стоны — музыка, отдающаяся эхом от стен, срывающаяся в крик в одном ритме с тем, как она сокращается вокруг его члена, захваченная оргазмом, и Егор резко выходит из неё, изливаясь спермой на её гладкую спину.       Дыхание не сразу приходит в норму, и вместе с этим Егор словно трезвеет, а Нат, напротив, выпрямляется, разворачивается и глубоко, чувственно целует парня.        — Именно такая помощь, — бормочет она, прерывая поцелуй. С взъерошенными волосами, в спущенном с груди лифчике и тёмными от возбуждения глазами, она представляет собой настолько соблазнительное зрелище, что глаз оторвать невозможно. — Правда, думаю, мне будет нужно немного ещё.       И, в общем-то, это именно та помощь, которую учитель готов предоставить.