Una vita, un'opportunita

Минситтар устало потирает свою бороду, рассматривая документы из личного дела убитого ученика, и выдыхает. Поняв, что ничего дельного таким образом он явно не найдет, мужчина встаёт со своего кресла и устремляет взгляд на помощника, который сейчас пытался что-то найти в ноутбуке. Ли, будто бы мысли читая, в этот же момент поднимает на него глаза и изгибает бровь. — Что-нибудь нашёл? — с долей безразличия интересуется азиат у своего начальника. А чего переживать то? Они вместе поймали немалое количество самых разных преступников: от воров до наёмных убийц. Значит и в этот раз тоже не о чем переживать. Правда действовать нужно будет быстрее, иначе новых жертв не избежать, а это не самое лучшее начало дела. Ситуация деликатная, поэтому необходимо чуть ускориться. — Ничего не нашёл, но понял, что нам в любом случае нужно будет поговорить со всеми, кто контактировал с нашим, — детектив вновь глядит на бумаги, вспоминая имя ученика, — Заском. В этих документах практически ничего такого нет. По-крайней мере, объяснить его убийство они не могут. Считаю, сейчас лучше начать с его соседа — Тамуза. — Я уж думал, что ты скажешь начать с учителей. Нам остаётся лишь надеяться на то, что этот Тамуз расскажет достаточно много, чтобы понять, из-за чего, собственно, могли убить его соседа, — раздражённо выдаёт Ли, закрывая устройство. Отложив ноутбук в сторону, помощник детектива встаёт с места и поправляет одежду. — Но, как говорится, надежда умирает последней, верно? — Мда уж, ты каждый раз надеешься на то, что нам хватит опросить лишь одного человека и, наконец, закрыть дело. И каждый раз приходится опрашивать всех, кто есть в списке, — насмешливо слышится в ответ. Они вдвоём медленно выдвигаются в сторону двери. Впрочем, как и обычно. — Да, но сейчас этот список слишком большой. Иными словами: возможно, с помощью Тамуза мы сможем значительно таковой сократить, ибо в этой Академии слишком много людей.

***

— Да хер его поймет, Заска этого, — отмахивается Тамуз, стоит детективам задать свой первый вопрос. Кажется, сосед убитого не особо горюет по поводу того, что его одногруппника буквально вчера убили. Минситтар тихо откашливается, так как не привык к подобному общению с «младшими», но диктовать свои условия разговора он был, пожалуй, не в праве. Приходилось терпеть. — Никто никогда не мог понять, что у этого идиота в голове. По-моему, он уже родился таким угрюмым уебком, которому обязательно надо вставить свое слово и высказать мнение, что, очевидно, никого не интересует, — вздыхает студент, зачесывая алую челку назад и даже усмехаясь. — Если он был таким… неприятным человеком, то, возможно, круг желающих ему смерти действительно может оказаться широким, — задумчиво произносит Ли, оглядывая комнату усопшего. Ничего примечательного: комната среднестатистического студента, который не особо заботится о своей учебе. — Да ладно, вы серьезно считаете, что все так и хотели как можно туже затянуть узел на его шее? Мужики, вы явно шутите. Всем было посрать, я же уже сказал. Его никогда никто не слушал, его мнение — пустое. — А какие, в таком случае, отношения были между тобой и ним? Ты его сосед, наверняка знаешь чуть больше, чем остальные, — вмешивается главный детектив, локтями о колени опираясь и слегка сутулясь, но внимательно в глаза одного из подозреваемых глядя, — о чем могли общаться, как часто он мог сбегать, куда бы уходил, какова была его успеваемость. Пойми, сейчас важна каждая деталь. — Я у него только домашку скатывал изредка. О своей жизни он не рассказывал, тут бывал только утром и вечером, а ночевал ли вообще — хер поймет, я же не слежу за ним. Интересно, почему? А, наверное, потому что по ночам я сплю. Успеваемость у него колебалась между удовлетворительной и нормальной, а уж куда ходил — не делился, ну а мне тем более пофиг. — Были у него когда-нибудь конфликты с другими студентами данного заведения? — очередной вопрос от Минситтара, хоть тот, кажется, и без того знает, что Тамуз им с Сун-Сином ответит. — Не припомню особо. Только если один раз с Аргусом терки какие-то были. И то было давно, года два, может, назад. Бабу не поделили, вроде. Эта… как ее там. Ну, медсестра наша. Телка, конечно, ух, — Тамуз, для подчеркивания своих эмоций и, кажется, даже восхищения, очерчивает размер груди дамы, явно увеличив достоинство упоминаемой медсестры, — Рафаэль, о. Так ее зовут. Их тогда Натаха разняла. Минситтар и Ли мысленно помечают некую Рафаэль и Натаху, но по поводу последней помощник детектива все же решается уточнить. На всякий случай: — Натаха? Ты имеешь в виду Наталью? Преподавательница… МХК, если я не ошибаюсь, — Ли казалось, что он ошибся с предметом, но щелчок пальцев со стороны студента догадки подтвердил. — Ага, еще одна с буферами больше, чем мои знания по ее предмету, — отвечает Тамуз, заставляя мужчин переглянуться между собой, для них подобного стиля диалог совершенно точно непривычен, — тут слушок ходит вообще-то. Типа Натаха и Рафаэль эта лесбухи те еще. И потому мировичка как раз по поводу Рафаэль разнимала Заска с Аргусом. Вряд ли бы по другому поводу стала. У них там вообще какой-то круг проклятых. Феминистический. — Подробнее? — Из лесбух состоит, явно училки не очень к мужикам. А тут еще все как на подбор: грудастые, симпатичные, молоденькие. Так и хочется их вые- кхм, зажать где-нибудь в уголке. Обидно так-то. — Подробнее — это по поводу «круга проклятых», — уточняет Минситтар, уже раздражаясь с этого студента и его манеры речи. Как можно столь неуважительно к дамам относиться? Отвратительно просто. Ли укладывает руку на плечо друга и будто бы взглядом просит сохранять спокойствие. Скоро этот разговор закончится. — А. Короче, слишком часто тусуются наши историчка, мировичка и эти две… ну, врачиха с медсестрой. Иногда еще к ним присоединяется баба, которая всякие праздники нам устраивает. И пытается Хильда, но эта тетка… такая себе. На вкус и цвет, что называется. Слишком фигура у нее спортивная. Я бы даже сказал «переспортивная», оно и не особо удивительно, что занимается этими вопросами и к другим бабам без причины не лезет. Так что ее можете даже не считать. Они все время чаи гоняют, но мы же с вами знаем, какой у них там чай. И пока Тамуз продолжает разоряться на слова, Минситтар слегка к Ли наклоняется, взгляда с разговорившегося не сводя: — Пометь Рафаэль и Наталью, первым делом придется наведаться к ним, — шепчет детектив и внезапно улавливает еще одну интересную деталь, теперь уже обращаясь к Тамузу, что буквально секунду назад таковую упомянул, — по поводу «исторички и богача» повтори? — Че? А. Да Алиса, историчка наша, вроде слишком часто проводит дополнительные занятия с одним из богатеньких придурков группы и Академии в целом, — повторяет Тамуз и вопросительно бровь изгибает, внимание на детективов обращая, — по-моему, вся группа уже уверена в том, что они там каждый вечер не материал изучают, а еб- — Достаточно, — жестом Ли останавливает студента и устало вздыхает, пытаясь переварить всю информацию. Сколько же лишнего, что не относится к делу. Однако, кажется, теперь надо создавать схему отношений, вдруг поможет разобраться с этим убийством? Они ведь все связаны между собой. — Не, серьезно, вчера Вэйл, тот самый чувак, который тусуется с училкой, поругался со своим лучшим друганом — Валиром. Как раз на эту тему. На паре Алисы. Какие там откровения были. Заск, по-моему, даже тоже заинтересовался. Только идиота такая Санта-Барбара не заинтересует. А вот это уже имело хоть какое-то отношение к делу. Малое, но имело. Детективы встают с места, понимая, что ничего толкового Тамуз больше не скажет: — Кажется, ты был прав, — с долей явной грусти выдает Сун-Син, кивая студенту и двигаясь к выходу из комнаты, — малым списком опрашиваемых тут явно не обойдется. — Не ты ли говорил про умирающую последней надежду? — иронично подчеркивает детектив, дверь открывая и скрываясь за другой ее стороной. — Проверяй, убийцей окажется садовник, — смеется Ли, удаляясь из помещения. Как только детективы выходят из комнаты, Тамуз достает телефон и набирает чей-то номер: — Как ты и просила — ничего про Заска не сказал, — серьезным тоном выдает студент, — построил из себя типичного идиота-качка, только и желающего поебаться. Вроде поверили, — парень вздыхает и вновь прическу поправляет, продолжая, — Кэрри, слушай, я знатно заколебался ваши задницы прикрывать. Если тебе очень хочется узнать, кто окончил с Заском — делай это быстрее, потому что эти хмыри явно не лыком сшиты…

***

— У меня чувство того, что меня где-то обвели вокруг пальца, — недоверчиво произносит Ли, когда они вместе выходят из комнаты убитого, и неспешно движется в сторону кабинета МХК. Сначала нужно будет поговорить с этой «Натахой», как выразился тот студент, и выяснить ещё больше информации. Возможно, учитель действительно знает чуть больше, чем сосед. Да и нельзя скрыть того, что информация из ее уст прозвучит в любом случае намного достовернее, чем от того же Тамуза. — Это всё из-за большого списка опрашиваемых, не волнуйся. Тем более, для этого мы и слушаем нескольких людей, — заметив скептический взгляд напарника, мужчина усмехается и продолжает, — чтобы сделать наиболее правдивый и точный вывод. Сейчас нам нужно понять, какие были мотивы у убийцы, чтобы устранить Заска. Что мы можем сказать на данный момент? — Так, — Ли достаёт свой блокнот, в котором делал записи, и начинает зачитывать, — характер: не самый худший, но в классе не приветствовался. Все его слова и вообще его мнение не воспринимались другими участниками, как что-то важное. В общем, можно сказать, что наш Заск был… Ммм, не могу подобрать подходящего слова. — Белой вороной? — Не сказал бы, что белой. Скорее невидимым пятном среди сверстников. Иногда надоедал, но в целом нейтрально относились к нему. Ох, ещё скрытный, вот. — А что по способу убийства, врачи что-нибудь выяснили? — Звонил патологоанатом, — задумчиво выдает Ли, вспоминая, о чем говорил знакомый, — похоже на химическое отравление. Внешних признаков драк или повреждений он не выявил, сказал, что тут какой-то сильнодействующий яд. Будто ему вкололи некоторый препарат. — Интересно. Еще один вопрос в наш список положений для Рафаэль, — Минситтар был уверен в том, что Рафаэль могла бы подсказать, где можно взять какой-либо опасный препарат в этом месте, — происхождение уточнил? — Пока нет. Сказал, что даст знать, как только выяснит точное название. — Хорошо. Наконец, они доходят до желанной двери, на которой была табличка с красивой надписью «МХК». И никто из них не заметил одного юркого мальчугана, который внимательно слушал весь разговор, а под конец побежал рассказывать своим друзьям про великих детективов, что-то расследующих в этом необычном месте.

***

— Идиот! Тупица! Непроглядный болван! Безмозглый придурок! Она ненавидела, внутри будто бы что-то рвало и метало. Хотелось убивать, царапать кожу до алых шрамов, позже кровью истекающих. Твердое желание избить кого-нибудь комом перекручивалось в голове, а дрожащие руки то и дело сжимались в кулаки. До боли в ладонях, стоило длинным и острым ногтям впиться в смуглую плоть. Кэрри хотелось рвать и метать. Бушевать, словно дикий, необузданный ветер. И никто сейчас не посмел бы остановить студентку средней группы, потому что в гневе она могла наделать… всяких дел. Страшных дел, за которые потом станет стыдно. От грязи которых потом придется долго отмываться. — Говорила же ему «не лезь», говорила ведь! — девушка кусает губы и к стене поворачивается, избивая ту кулаками. Больно и неприятно. Кажется, сейчас руки сломаются, но ей срочно надо выпустить всю злость. Избивает до момента, пока не начинает понимать, что рук она и вовсе не чувствует. — Но нет, мы самые умные, надо везде сунуть свой блядский нос, — тихо рычит и спиною поворачивается к переменному предмету собственной ненависти, опираясь о стену и медленно съезжая по той вниз, — поплатился за собственные желания. Жизнью, сука, поплатился, — на шепот переходит и глаза прикрывает, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы. Она не из тех, кто станет лить слезы из-за ерунды. Она вообще не из тех, кто способен расчувствоваться. Кэрри сильная, стойкая и волевая. Ей плевать, когда какая-нибудь Ханаби вновь начинает задирать свой нос и лезть с беспричинными обвинениями. Абсолютно все равно, если Лейла и Гвиневра вновь начинают шептаться у нее за спиной: самое смешное, что обсуждают не ее, а глупого старшего брата. И это даже как-то… все равно что ли? А еще больше ей наплевать, когда Кагура льет слезы из-за того, что не может найти к Кэрри подход. Не может с ней сдружиться. Да пусть они все там к чертям сгорят. Кэрри лишь не все равно на то, что этой ночью убили ее единственного родного человека, из-за которого девушка была готова терпеть это место. Теперь Заска нет, но родители не собираются забирать студентку из учебного заведения. Им не до нее, не зря же спихнули свое чадо в элитную Академию, пусть и оплачивали ее с огромным трудом. Носом в колени утыкается и впервые тихо-тихо всхлипывает, проклиная это место, всех студентов, всех преподавателей, а больше всего своего мертвого брата. Сейчас она не может понять, что слезами горю не поможешь. Да и потом вряд ли станет легче, потому что время не лечит, в этом Кэрри уверена. — Собственными руками суку удушу, когда узнаю, кто это сделал, — сквозь зубы цедит иностранка и ногтями рвет тонкий капрон телесных колгот. Ей нужен алкоголь. Срочно надо выпить. Желательно до бессознательного состояния, когда можно забыться. Плевать, что пить на территории этого места запрещено. Вообще пофиг на то, что скажут преподаватели. Да пусть выгоняют уже, Кэрри только этого и ждет, здесь ее больше ничего не держит. — Ненавижу… — шепчет в последний раз, не понимая, на кого же конкретно она злится: на Заска, на его убийцу или… на себя? За то, что не остановила брата, когда была возможность. А сейчас поздно. И теперь еще сильнее хочется залить в себя едкий и противный алкоголь. И Кэрри знает, кто ей подсобит.

***

Харли сначала на цыпочках шёл по лестнице и по коридору, а затем потихоньку начал ускоряться, пока не перешёл на бег. Он, кажется, не чувствовал ни усталости, ни боли в ногах, ничего. Лишь адреналин, выделяемый в надпочечниках, играл в подростковом теле, побуждая бежать дальше, больше, быстрее. Такой короткий, но какой важный разговор был услышан. Хотелось как можно скорее со всеми поделиться новыми знаниями, но черт возьми! Это же детективное дело. Такое не каждому нужно знать. Как раз ему, например. Поэтому был сделан вывод. — Я обязан рассказать это Нане и Хариту, они ни за что не поверят мне! — воодушевленно произносит юноша, перепрыгивая через три ступеньки и ловко приземляясь на свои пешие. Лучшие друзья сейчас должны быть на первом этаже Академии около окон, ибо это их любимое место. Как там говорили ребята младшей группы? Не можешь найти этих двоих? Ищи у окон. — И вот, когда я прыгнул, чтобы поймать мяч, он взял и… Историю Леонин не успевает рассказать до конца, потому что в их мирное и спокойное «дуо» врывается ураган, образующий «трио». Харли встаёт прямо между ними (ему показалось, что его товарищи стоят уж слишком близко друг к другу) и, подняв палец к верху, пытается отдышаться. А еще, видимо, начинает сожалеть о том, что не занимается физической культурой достаточно усердно. Все-таки точные науки ему по душе как-то больше, нежели спорт. — Харли? Знаешь, ты мог бы и не бежать так быстро, — девчушка с блондинистыми волосами лучезарно улыбается, потирая браслет с брелком в виде кошачьей мордочки. — Нана, ты знаешь, что я, уф, — почти восстановив дыхание, начинает блондин, — всегда спешу, чтобы рассказать вам самые свежие и классные новост- — Сплетни. — Умолкни, Харит, иначе ночью водой оболью, — рассказчик обиженно хмурит брови, когда его перебивают, — Так вот. В нашей школе появились детективы, да. Они расследуют убийство Заска, представляете? Ходят теперь по всяким учителям и другим студентам. Опрашивают их, чтобы сделать «наиболее правдивый и точный вывод»! В общем, что я вообще хотел сказать-то, а… Вот, точно! Это секрет, поняли? Никому об этом не говорите, иначе водой оболью и тараканов под подушки засуну, обещаю! — Слушай, я думаю, что тебе вообще не стоило подслушивать детективов. У них все-таки скрытная работа. А то вдруг убийца узнает о том, что за ним уже начали «охоту», — парниша показывает кавычки пальцами, — и все, кранты. Дальше последовал небольшой спор мальчиков, который быстро разняла маленькая, но такая шустрая Нана. Ее грозный взгляд был слишком милым, поэтому сраженные школьники не смогли устоять и замолкли. На этом они и разошлись, а от «трио» ничего не осталось… — Хей, о чем там кудряшка так весело и активно вам говорил, а? — прямо перед Наной появляется Руби, еще одна их одноклассница, которая считалась в их классе самой старшей. А еще безбашенной особой без инстинкта самосохранения, как говорили другие студенты и некоторые учителя. — Умх, — не очень хотелось нарушать обещание и тем более получать воду в лицо, тараканов под подушку и все такое, но целый день быть подверженной куче вопросов от подруги тоже не особо прельщало, откровенно говоря, — в общем, я расскажу тебе, но ты только никому, хорошо? Получив утвердительный кивок, Нана рассказывает всё то, что сказал ей Харли. И ах, как жаль, что через час об этом секрете уже знала добрая половина Академии.

***

Наталья внимательно оглядывает двух мужчин, сидящих напротив нее, и делает какие-то… свои выводы. Взгляд ее суров и холоден, а эмоций она и вовсе не выражает. Кажется, это одна из самых строгих преподавательниц сего заведения. — Беседовали с Тамузом, говорите, — тихо и грозно протягивает женщина, прикрывая глаза, — что же. Не думаю, что он успел наговорить вам чего-то дельного, — преподавательница пожимает плечами и задумывается над тем, о чем мог рассказать студент группы Алисы. — Возможно. Именно потому мы посетили Вас. На ее лице появляется небольшая ухмылка, но она тут же пропадает. Наталья встаёт с места, медленно идёт вдоль класса и подходит к шкафам. Оттуда достаёт тетрадь Заска, возвращается к мужчинам, протягивая найденную вещь. — Понятия не имею, поможет ли вам эта тетрадь, но думаю, что она точно не будет лишней, — Наталья пожимает плечами и усаживается обратно за свой стол, вновь за детективами пристально наблюдая. Кажется, что-то ей не нравилось, но преподавательница МХК решила не говорить об этом. — А… — начинает Ли Сун-Син, пока Минситтар внимательно тетрадь студента листает, — в каких Вы отношениях с медсестрой вашего заведения и еще одним студентом старшей группы… Аргусом? — В самых обыкновенных. Аргус мой ученик, Рафаэль моя коллега, — отвечает так, будто заранее подготовила все ответы на возникающие у мужчин вопросы, — первого обучаю, как и остальных, со второй общаюсь. Дружу, если можно так сказать. К чему вы решили упомянуть именно этих людей? — Тамуз упоминал о неком конфликте между Заском и Аргусом. Предметом этих разбирательств была Рафаэль, а разнимали их Вы, уважаемая, — не отрывая взгляда от тетради, вдруг что важное пропустит, Минситтар отвечает за напарника. — Было дело. Такое случается: парни влюбляются в молоденьких женщин, потому что девушки их возраста бедняг не интересуют, а после вступают в конфликтные отношения друг с другом. Разве вы не считаете это нормой для подростков пубертатного периода? — Допустим. Однако. Ваш интерес в данной ситуации? — Разнять моих студентов. Наша Академия славится неплохим примером дисциплинированности, а драки в этом учреждении неприемлемы. Не хотелось бы испортить репутацию. А на тот момент драки были одним из самых страшных… преступлений, хах. Вы должны это понимать, раз изучали наше заведение перед тем, как приехали сюда за «разгадками». — Что же. Вопрос в другом: почему после первого убийства, раз так сильна проблема репутации, Академия не отправила всех учеников по домам? Так куда меньше шанс того, что кого-то убьют, — Ли тяжко выдыхает, потому что ранее никто толком не мог ответить на этот простой вопрос. — Я всего лишь преподаватель мировой культуры. Даже не завуч, меня пока что не просвещали в подобные дела. Думаю, что даже Алисе, преподавательнице по истории и заведующей учебной части, не рассказали всех деталей. С подобным вам к ректору. — Ну раз уж Вы упомянули Алису, то как раз последний вопрос, — Минситтар захлопывает тетрадь и устремляет взгляд на женщину. Без упоминания о том, что вопрос этот последний на данном этапе разговора: — Тамуз говорил о том, что Вы очень тесно общаетесь с преподавательницей истории и главным врачом Академии. И подметил, что вчера на уроке первой произошел конфликт у студентов старшей группы. Что Вы об этом знаете? — В дела Алисы я не лезу. Сплетни и слухи — не мое, так что если вас интересует ответ на этот вопрос, лучше спросите у самой Алисы. Расскажет то, что посчитает нужным, — раздраженно выдает Наталья. Она дает понять, что разговор продолжать не намерена, а после рукою на дверь указывает, раз все что надо уже узнали. — Что же, благодарим. Тетрадь заберем для дальнейшего изучения, — понимающе кивает Минситтар и взглядом будто бы говорит Ли о том, что пора покинуть кабинет, чем в последующие несколько минут мужчины и займутся. Следующая их цель перед медицинским кабинетом — аудитория истории.

***

— Ха-арли, — недовольно протягивает Лесли, угрожающе нависнув над парнишей и внимательно в глаза нашкодившего глядя, — сколько раз я говорила тебе не подслушивать чужие разговоры и не лезть не в свое дело? — Сестрица, я понимаю, что дело, конечно, не мое, но ты только посмотри на то, какой ажиотаж этот слух выз- Харли не успевает закончить, как получает смачный подзатыльник от старшей сестры, которая явно злится за этот поступок. Лесли терпеть не могла, когда брат вел себя так, словно ему десять лет и он вообще девочка, которой надо посплетничать, но пока что перевоспитать младшего ей не удавалось. — Да я честно не знал, что они расскажут остальным! Клянусь, Лес, я поведал об этом только Нане и Хариту. Вот зуб тебе даю, Нана всем растрепала, это в ее стиле! — А говорят, что «растрепала» Руби. Укоротить бы вам, мелочи, язык, — отмахивается девушка и выпрямляется, складывая руки на груди, но после даже слегка улыбается, — а тебе еще и зуб выбить в придачу. Харли хмурится и театрально вздыхает: — Все средние и старшие такие зануды? Вам бы лишь побурчать на нас. Может быть мы сделали полезное дело! Я же не рассказываю, например, о том, как ты любишь обжиматься с Гос- Лесли быстро накрывает чужой рот своей ладонью и оглядывается на наличие лишних ушей у запасного выхода на первом этаже Академии: — Я же говорила тебе не подглядывать! — тихо произносит девушка. Уж за свою репутацию и отношения она, конечно, волновалась куда больше, чем за детективов и их разговоры. — А я не подглядывал. Ты правда думаешь, что его сложно не заметить за шторой в твоей комнате? — будто бы потеряв к разговору интерес, произносит Харли, стоит Лесли убрать руку от его рта, — вы бы аккуратнее. Там эта, поговаривают, сама Гвиневра на него глаз положила. Типа два богатых отпрыска, все такое. — Не говори так, — хмурится Лесли, — во-первых, сословие тут не при делах. Они хорошие друзья с детства, их семьи дружат. Во-вторых, Госсен любит меня. Даже если Гвин очень захочет его отбить, то ей придется постараться. И третье. Я знаю, что ты относишься к Госсену не очень положительно, но Харли, пожалуйста, попробуй… поменять свое отношение к нему. Мне важно, чтобы вы сдружились, — студентка присаживается перед братом и трепет того по кудрявым блондинистым волосам. — Ла-адно, — нехотя произносит парниша и хитро Лесли улыбается, — но только сделай так, чтобы он не крутился рядом с тобой постоянно, а то реально раздражает. — Хорошо-хорошо. А ты пообещай, что больше не будешь рассказывать то, о чем тебя не просят, — строго произносит девушка и поднимается. — Ага. Обещаю…

***

— Да, я сплю со своим студентом, — Алиса тихо усмехается и присаживается на край собственного стола, ногу на ногу укладывая, — по обоюдному согласию, чего в этом страшного? Он дарит мне дорогие подарки и даже учится очень прилично, — она откашливается, показательно ладонь на кулон укладывая, и улыбается, — хочу заметить, что без моих подачек или помощи. Вэйл парень действительно способный. Ну а я помогаю ему в некоторых вопросах и доставляю удовольствие. Все честно. Возможно, тут даже есть… чувства. Детективы переглядываются друг с другом и вновь на Алису смотрят: — Возможно? То есть это просто взаимовыгодное «сотрудничество» или вы действительно можете отнести свои отношения к разряду высоких и чистых? — с иронией уточняет Ли, понимая, что искренностью в этом вопросе вовсе и не пахнет. — Знаете, отношения, особенно высокие и чистые, как вы выражаетесь, понятие крайне расплывчатое. Не думаю, что сейчас это имеет вес, вы ведь за другим пришли, мои ненаглядные? — преподавательница игриво подмигивает детективам и чуть голову склоняет. — Вы правы, — Минситтар будто не обращает внимания на заигрывания со стороны женщины и вытаскивает тетрадь Заска, — во время вчерашнего конфликта между Вашими студентами Заск проявлял признаки заинтересованности или агрессии к происходящему? Что Вы вообще можете сказать по поводу этого парня? — Покажите мне хоть одного студента, который не заинтересовался вчерашней перепалкой. Сплетничать в этом месте очень любят. А особенно на тему отношений. Тем более, если они касаются преподавателей. Могу лишь сказать, что Заск не выделялся среди прочих и потому, пожалуй, его поведения в этот момент я не помню, — Алиса выдыхает и будто действительно пытается что-то припомнить, — как студент моей выпускной группы, Заск проявлял себя не особо хорошо, но его поведение подходило под нужную планку, так что никаких претензий, кроме учебных, я не имела, — она бегло оглядывает тетрадь в чужих руках и успевает прочесть выделяющуюся надпись предмета, — так понимаю, Наталья не поскупилась на «материал». Если дадите мне немного времени, я соберу тетради Заска со всех преподавателей. Это должно помочь, я так понимаю. — А Вы очень проницательна, — подмечает Ли и улыбается женщине, — были бы благодарны за такое содействие. Если позволите, мы зададим еще несколько вопросов. Алиса медленно кивает детективам и уже хочет ответить им, как в кабинет без стука врывается разгневанная Кэрри и с ненавистью смотрит на преподавательницу, будто бы посторонних в помещении не замечая: — Я знаю, сука, что это ты его убила! И у меня есть доказательства, — девушка вытаскивает телефон брата и показывает его Алисе, — ну давай, оправдайся теперь. Повисает молчание.