Не так громко

Наверное, никогда еще в истории два гея не создавали столько проблем, как эти двое — Ким Тэхён и Ким Сокджин, что ругались вне камер по абсолютно любому поводу, даже самому идиотскому. И это, ну никак не могло не затрагивать всех остальных участников группы, для которых мир и взаимопонимание — являлись важными вещами. Но даже причитания остальных не останавливали парней: в этот раз они ругались в общей гримерке, потому что их посадили рядом друг с другом.  — Может быть, хватит уже?! — наконец, вмешался лидер, но это было бесполезно — когда два Кима ругались, то их не мог остановить никто.  — Мало того, что я должен твою противную рожу наблюдать весь концерт, так еще нас и посадили рядом, чтобы я еще и после выступлений ей «любовался»?! — очень быстро и громко возмущался Ви.  — Айщ, ты думаешь, что мне это нравится? Я бы лучше сто лет тебя не видел! Отвратительный! — отвечал Джин, дуя губы. И они так бы и продолжали, если бы не услышали характерный сигнал, сообщающий о выходе на сцену. Быстро натянув маски безграничной любви друг к другу и взаимоуважения, парни отправились к выходу, а уже через пару секунд довольно улыбались под визг фанатов. И так каждый раз, стандартная схема: Джин и Тэхён ссорятся до концерта; во время выступления пытаются всячески друг друга задеть, якобы они невероятные друзья или просто ради фансервиса (особенно, этим грешит Тэ), а когда весь этот фарс заканчивается — выясняют отношения по новой. В этот раз ссора началась в автобусе и длилась до самого отеля, а уже в отеле парни разошлись по своим номерам.  — Ты думаешь это — весело?! — не желая отступать Сокджин, идет следом за Тэ и, в итоге, буквально врывается в его номер, когда тот пытается захлопнуть дверь перед чужим носом.  — Не охренел ли ты в мой номер лезть, а, старикашка? — огрызается Ким, сердито хмуря брови.  — Заебись, то есть, я еще и старый! — окончательно злится Джин, рывком захлопывая за собой дверь, и начинает, смотря прямо в глаза младшему, наступать на него, пока тот пятится назад. — Ты совсем забываешься и не помнишь, с кем имеешь дело. Еще раз ты ко мне притронешься на сцене, я твои блядские пальцы, которыми ты лезешь в свою разъебанную дырку, выломаю к чертям, тебе понятно?  — Ох, напугал, я прямо дрожу! — отвечает Тэ, останавливаясь у кровати и понимая, что дальше отступать некуда. — Моя дырка тебя беспокоить не должна, понял? — младший нагло пихнул старшего в грудь двумя указательными пальцами, на что тот моментально отреагировал и, ухватив его запястья, дернул на себя, резко заглядывая в его глаза. На секунды Джину показалось, будто он пропал, просто утонул в чужих омутах напротив, и время будто замерло, разрешая Киму насладиться темнотой тэхёновых глаз, но внутри кровь все еще кипела от злости, что не позволяло старшему полностью забыться.  — Она меня заботит в последнюю очередь, сученыш, — все также зло, но уже на порядок тише произносит Сокджин, и оба замолкают на пару секунд. Взгляд хёна самопроизвольно спускается к губам донсэна, а тот машинально делает тоже самое. Они приближаются друг к другу ближе и уже через мгновение жадно целуются, сжимая друг друга все крепче и крепче в собственных руках. Как они оба оказываются на кровати полуголыми, уже не столь важно, когда один начинает покрывать поцелуями чувствительную шею и ключицы, а второй тихо стонет, кусая собственные губы. Это вообще перестает иметь какой-то смысл, когда рука Джина властно сжимает подтянутые бедра, а затем освобождает их от тесных рваных джинс. Хватает примерно минуты, чтобы они оба разделись до гола, бесстыдно прикасаясь друг к другу горячими телами. Тэхён оказывается чертовски шумным, когда дело доходит до чувствительных сосков, и еще громче, когда рука Джина умело ласкает налившийся кровью член.  — Не надо… — хрипит Ви, ухватив руку Сокджина, когда тот скользнул пальцами к колечку мышц, из которого торчало что-то небольшое, явно металлическое. — Я растянут, просто трахни меня уже, — возмутился младший, чуть краснея, а у хёна на секунду возникает ощущение, что его обдали кипятком, ведь от фразы Тэ, от его развратного тела, тяжелого дыхания и хриплого голоса по телу проходит табун мурашек. Зависнув буквально на секунду, разглядывая все то, что раньше скрывала мешковатая одежда, Джин, наконец, приподнимается и рывком разворачивает парня на живот. Горячими поцелуями он, словно дразня, спускается по позвоночнику к пояснице, а после жадно сжимает ягодицы, чуть покусывая каждую из них.  — Джин… Джин-хён… — нетерпеливо протягивает Тэхён и виляет призывно и чертовски развратно задом, от чего последние здравые мысли в голове старшего вдруг исчезают, просто растворяются, оставляя после себя невыносимое желание обладать несносным мальчишкой, что еще час назад покрывал его грязными ругательствами. Джин одним ловким движением достает металлическую пробку из растянутого ануса и, приподнявшись, упирается одной рукой в матрас, начиная не спеша толкаться в тесное нутро, проникая до упора. По просторному номеру тут же разлетается громкий стон, который старший глушит широкой ладонью.  — Не так громко, — шепчет Джин, а затем делает первый, глубокий толчок, горячо выдыхая в загривок Тэ. Донсэн послушно кивает в ответ, прикрывает глаза, закусывая нижнюю губу, чтобы снова не сорваться на стон. Сокджин трахает умело, зная, когда надо ускориться, когда притормозить, а когда сменить угол проникновения. Это чертовски круто. Именно так и считает Тэхён, которому сносит крышу в экстазе.  — Еще… Еще! — приподнявшись немного над кроватью, тихо стонет младший и начинает помогать себе рукой.  — Даже не надейся, — ухмыляется Джин, заметив действия Тэ и тут же, перехватив чужое запястье, убирает его руку и заводит ту вместе с другой за спину. — Ты кончишь только тогда, когда я тебе разрешу, — строго добавляет хён, и Тэхёна уносит окончательно, ведь подобное поведение в постели было своеобразным кинком для него.  — Да, папочка, — дрожащим от возбуждения голосом отвечает донсэн, выгибаясь в пояснице и самостоятельно двигаясь навстречу члену, настолько, насколько это возможно. Сокджин сам заводится не на шутку от такого развратного поведения Тэхёна и совсем скоро начинает, буквально, втрахивать того в кровать. Ему снова приходится затыкать ладонью рот младшего, когда тот громко стонет, поэтому он разворачивает парня, на пару секунд выходя из горячего тела, а затем засаживает с новой силой, теперь глуша чуть жестковатыми, но страстными поцелуями.  — Папочка… Я хочу… Кончить, пожалуйста… — облизывается младший, томно постанывая. Сокджин, ничего не отвечая, приподнимается, быстро обхватывает дрожащий в предвкушении член широкой ладонью, начиная плавно ей скользить по подрагивающему члену, от чего Тэ стонет еще громче, но на этот раз Джину плевать, потому что он стонет вместе с ним, ощущая невероятную близость к оргазму. Наконец, младший кончает себе на живот и на несколько секунд теряет контроль над телом, просто прикрывая глаза и наслаждаясь. Хён же делает еще несколько скользких смазанных толчков в сжимающейся тесноте и, быстро выйдя, изливается на бедра донсэна, а затем, ослабев, валится на широкую кровать.  — Это было ахуительно, — тихо смеясь и, наконец, отдышавшись, выдает Тэ.  — Неплохо, согласен, — спокойно отвечает Джин.  — Неплохо? — возмущается Ви.  — Ладно, признаю, лучше среднего.  — Лучше среднего, ха? Ну держись! — спустя секунду донсэн взбирается на колени хёна, и совсем скоро номер заполняют новые стоны.