Безымянная игрушка

Я был когда-то странной игрушкой безымянной…

Стиву его подарил Тони. Просто прикатил с самым гордым видом большую коробку, перевязанную бантом, и Стив вдруг вспомнил, что вот-вот наступит четвертое июля. «Это мой тебе подарок, — с гордостью сказал тогда Тони. — Тебе понравится. Ну, я надеюсь». И ушел. Коробка была огромной, а до полуночи оставалось не более тридцати секунд, поэтому Стив, развязав яркий бант, просто откинул крышку. Внутри, в уютном углублении из белого бархата, обнаружилась кукла. Очень натурально выполненная кукла мужчины-солдата. Ростом почти со Стива. Одежда тоже была на высоте: искусно выполненный костюм из кожи и кевлара, наколенники поверх плотных штанов, пояс разгрузки с уймой мелких кармашков, кожаные полуперчатки на обеих руках. Кстати, о руках. Тони, наверное, слишком увлекся роботизацией всего на свете, потому что одна рука этого ростового манекена была выполнена из странного металла. Судя по рисунку пластин, она должна была повторять функционалом обычную человеческую руку. Не иначе как Тони решил явить свой гений во всей его красе. Лицо куклы закрывала маска, глаза были закрыты, а потому Стив, вздохнув, нажал все-таки красную кнопку сбоку, зная, что Тони обидится, если он даже не рассмотрит его подарок как следует. Стив не любил подарки. Такие — в особенности. Раздался короткий разряд тока, кукла вздрогнула абсолютно по-человечески и открыла глаза. Светлые, почти прозрачные. Живые. Они не были похожи на диоды многочисленных роботов, которых до этого подсовывал ему Тони. Совершенно точно нет. Оглядев Стива, будто сфотографировав, этот солдатик, до дрожи живой и настоящий, глухо произнес сквозь маску: — Я жду указаний. Его английский был чуть грубоват, будто его быстро перепрошивали под нужды нового владельца, да и красная звезда на металлическом плече прозрачно намекала на то, где Тони мог его взять, но Стива волновало не это. А удивительная реалистичность, которой производителю удалось добиться. Темные длинные волосы, брови, глаза, даже морщинки, идущие поперек лба, были самыми что ни на есть настоящими. — Я Стив, — с трудом выговорил он. — Сможешь выйти оттуда? Солдат вышагнул из коробки и замер перед Стивом, действительно оказываясь одного с ним роста. — Кто ты? — Зимний Солдат, серия Призрак, номер партии 32557, тестовый образец номер семнадцать, — глухо отчеканила игрушка. — Указания? — Сними маску, — неожиданно даже для себя попросил Стив, и Солдат замер перед ним, на мгновение замешкавшись, а потом отстегнул тонкий ремешок, и Стив пораженно выдохнул: мягкий капризный рот, жесткая темная щетина, аккуратный нос, подбородок с ямочкой. Вместе с красивым разрезом глаз это все производило неизгладимое впечатление. Как такая красота могла быть искусственной? Семнадцать таких, как он — как минимум. Страшно было себе представить, на что они были способны. — Что ты можешь? — Незаметное проникновение, диверсии, знание тридцати языков, высокая точность стрельбы, обучаемость, владение всеми видами оружия, пилотирование всей имеющейся в базе данных техники, навыки рукопашного боя, десять стилей борьбы… — Инструкция у тебя есть? Стоило произнести это слово, как Солдат замер неподвижно, вытянувшись, как на военном смотре, и замолчал. — Солдат? — Техническое обслуживание и предпродажная подготовка проведены в полном объеме, — глухо отчитался он. — Куратор желает провести тестирование? — Меня зовут Стив, — пришлось повторить ему, потому что никаким куратором быть не хотелось. — Тебе что-то нужно? — Все системы в норме. Это началось не сразу. Сначала Солдату перестало хватать заряда, и Стив, так и не найдя инструкции, стал его подкармливать обычной человеческой едой. Поить водой, потом кофе, потом всеми этими смузи, к которым неровно дышал Тони. Конечно, если ты кладешь внутрь механизма что-то, не способное превратиться в чистую энергию, то вопрос об отходах встанет рано или поздно. Продукты жизнедеятельности. Что ж, они с этим справились. Стив всегда бережно относился к своим вещам, а потому выгуливал Солдата на полигоне, мыл в ванной, кормил. Будто питомца себе завел, ей-богу. Когда Стив хотел спросить у Тони, правильно ли он обращается с его подарком, тот только отмахнулся, вечно занятой и увлеченный. — Это гибрид живого и неживого. Как двигатель, работающий одновременно на электричестве и на бензине. Хочешь кормить, чтобы потом мыть и подтирать — на здоровье. Только не мешай мне. Я занят. Когда-то, когда Стива только разморозили, Тони уделял ему больше времени. О чем-то рассказывал, посмеивался, делился своими идеями. Выпускал размяться на миссиях. Потом стартовало «Озарение», и все плохие парни исчезли, заняться стало совершенно нечем. Стиву нравилось рисовать. И тренировать команду… ну, что от нее осталось. Путешествовать. Но он всегда возвращался к Тони. Солдат сидел в углу светлой гостиной и точил нож. Он все время перебирал оружие, как Стив первое время после разморозки колотил груши в спортзале. Просто чтобы чем-то заняться. Чтобы не думать, что… — Хочешь есть? — спросил он у Солдата, и тот, странно взглянув на него из-под челки, кивнул. Он быстро приспосабливался, как любой киборг, созданный на основе живого организма, легко перенимал манеру общения. Настолько, что Стиву иногда казалось, тот совсем человек. Но это, конечно, было не так. Тони долго был занят, слишком долго, и наверное поэтому случилось то, что случилось. Стиву захотелось секса, а Солдат просто оказался рядом. — Дестабилизация, — хрипло констатировал он, глядя на Стива. — Указания? — Я, — Солдата делали не для этого, верно? Он же мог сломаться от нецелевого использования. Или нет? Стив знал, что некоторые используют для секса совсем не предназначенные для этого предметы. Огурцы, например. Или ручки от расчесок. Солдат тоже был предметом, хоть и более сложной формы. Игрушкой, подаренной Стиву на день рождения. Если он сломается, Тони починит. Правда, придется объяснить ему, как так вышло, но… — Я сам, — ответил, наконец, Стив. Наверное, он слишком разбаловал Солдата. Нарушил какие-то неведомые правила, дал понять, что приказов слушаться необязательно. Потому что как иначе объяснить то, что Солдат скользнул к нему, медленно опустился на колени и сделал то, чего Стив бы никогда ему не приказал, и в то же время то, чего втайне ему так хотелось. Стянул с бедер Стива тонкие штаны и, погладив теплыми пальцами живой руки его колом стоящий член, вдруг взял его в рот. Господи, это было прекрасно! До того сладко, до дрожи приятно, остро! Стив стонал, двигая бедрами, загоняя в узкую глотку на всю длину, а Солдат лишь смотрел на него снизу вверх своими прозрачными глазами и сглатывал. Раз, другой, третий. Ни один симулятор, ни одна неодушевленная игрушка из спецмагазина не давали таких ощущений. Будто это настоящий секс. С живым человеком. Лучше, чем с живым. Стив кончил Солдату в рот, еще несколько раз толкнулся в скользкое узкое горло и, вынув член, зачем-то похлопал им по капризным губам своей игрушки. Сладким, как вишни, красным губам… В виске закололо, и он, нагнувшись, обхватил колючий подбородок Солдата и прижался губами к его рту. Тот инстинктивно подался навстречу, не закрывая глаз, и послушно принял язык Стива, обхватил его губами, всосал, на ходу придумывая новую игру. Это было хорошо. Почему он раньше не догадался? Почему… Через минуту Стив уже касался голого Солдата. Везде. Крепких бедер, удивительно фактурных и теплых, каменно твердых ягодиц, которые, расслабляясь, ложились в ладони приятной упругой тяжестью, рельефного живота, кружков сосков. Они целовались. Солдат оказался удивительно обучаемым: целовался сладко, трогал без приказа четко там, где было нужно, раздевал. Они устроились в спальне, и Стив чувствовал, как предвкушение пульсирует внутри, заставляя выгибаться от нетерпения. Он не помнил, когда в последний раз так хотел удовольствия, которое приносил секс. У Солдата даже член стоял. Когда Стив мыл его в первый раз, думал, ну надо же, все в точности сохранили, а теперь был рад. Солдат смотрел странно, с болезненной жадностью, будто Стив в любой момент мог отдать приказ уйти спать в свою коробку. Он и мог. Но не хотел. Боже, не хотел, конечно. — Сделай хорошо, — вместо этого приказал он. — Сможешь? — Да, — вместо привычного «принято» отозвался Солдат и обрушился на Стива со всей неумолимостью киборга, выполняющего приказ. Когда металлические пальцы растянули его там, внизу, приятно раскрывая, растирая изнутри, Стив не соображал уже ничего. Что-то шептал, потерявшись в этом во всем, прижимал к себе крепкое тело Солдата, насаживаясь на его пальцы, с ума сходя от осознания: тот принадлежит ему. Полностью. Он его. Заниматься сексом с киборгом оказалось совсем не тем же самым, что с человеком. Солдат не уставал, как и сам Стив. Не кончал в самый неподходящий момент, мог бесконечно долго толкаться внутрь, зажав так, что не вырваться, не ускорить процесс: неотвратимо, медленно, беспощадно. Смертельно верно. Так, как никто и никогда не смог бы. Будто эта игрушка с прописанными протоколами поведения обладала собственной волей. Знала, как сделать не просто хорошо, а до закипающих под веками слез прекрасно. Будто он, Солдат, созданный для войны, переплавился, сросся с ним, подстроился, идеально совпав в чем-то главном. Будто он… чувствовал его? — Стив, — простонал вдруг Солдат. — Ст… Он замолчал и, зажмурившись, крупно вздрогнул от удовольствия, размашисто двигаясь внутри, идеально попадая по простате, и Стив кончил, безуспешно пытаясь дернуться под ним, но все, что мог — только сжиматься вокруг его члена, бессильно пытаясь продлить сладкие судороги удовольствия, растекающегося внутри, пылающего, как напалм. — Что такое напалм? — спросил вдруг Стив, когда Солдат выпустил его из захвата и вытянулся рядом, совсем по-человечески подперев голову рукой. — Загущенный бензин, горючий продукт, применяемый в качестве зажигательных и огнеметных смесей. Используется как оружие. Формула нужна? Если бы Стив не был уверен, что это невозможно, он бы решил, что Солдат произнес это с насмешкой. — Нет. Давай еще раз? И они дали. И еще. И еще. И снова. Стиву казалось, что он нашел новое любимое занятие после рисования. *** Он сидел в кресле, смотрел на пылающий огнями ночной Манхэттен и перебирал волосы Солдата, устроившегося у его ног. Было тихо, как когда-то давно, еще до начала времен. Когда? Они так же сидели вдвоем, правильно прижавшись друг к другу, только волосы у Ба… у Солдата были короче, и сам он был тоньше. Или Стиву приснилось? Что когда-то они были свободны, могли идти, куда хотели, сидеть ночью на крыше. Там, конечно, не было бассейна. У них вообще ничего тогда не было, кроме друг друга. Когда у Стива не было ничего, у него был… Имя, короткое, отзывающееся внутри смутной тревогой, острой сладостью. Синоним всего лучшего, что было в жизни, синоним самой жизни. Он тоже рисовал, экономя бумагу и карандаши, пачкал пальцы красками, и Б… тот, другой он, обтирал их смоченной в растворителе тряпицей, отчитывая за что-то, но не раздраженно, не как Тони, а почти нежно, целуя кончики пальцев. Глядя исподлобья. — Я буду звать тебя Ба… — Имя никак не выговаривалось, Стиву казалось, что если он выговорит его хоть раз, то он вспомнит о чем-то очень важном. Или что-то важное о себе. Или о том, втором, который не Солдат. Который ощущался рядом так же правильно. С которым было так же тепло. — … ки, — неожиданно подсказал Солдат, глядя исподлобья с каким-то напряженным ожиданием, даже вызовом. Будто умоляя о чем-то. — Баки, — повторил Стив, чувствуя, как над головой распахиваются дверцы шкафа, и вековые скелеты сыплются, сыплются на него, погребая под своей трухлявой пыльной тяжестью. «Озарение», которое все-таки стартовало, подполье, долгая война, умирающие рядом друзья. Спасший его Тони. Тони, который сумел приспособиться и сохранить влияние. «Так надо, кэп, — было последним, что он сказал. — Это единственный выход. Когда-нибудь ты вспомнишь. Когда все устаканится и сотни тестов покажут, что ты безопасен. Другого такого как ты нет. Я не могу потерять и тебя тоже. Так надо». Лепестки, пылающие электричеством, разворачиваются вокруг кресла сияющим ореолом. «Протокол «Терновый венец», — командует Тони. — На счет три». И мир выцветает от боли. И тянутся серые дни. Он мается от скуки, рисует, за ним наблюдают. Год, два, три, пять. Машина работает исправно, и Стив ничего не помнит, не помнит, не помнит. Пока Тони не дарит ему… Солдат у его ног смотрит знакомо. Твердо и чуть обреченно, снизу вверх. Как смотрел каждый раз, как понимал, что время истекает. Что дальше будет только война и смерть. И она будет. — Тони, нам нужно поговорить, — совсем другим тоном говорит Стив и расправляет плечи. — Нам давно пора поговорить. Ты со мной? — шепотом спрашивает он у Сол… у Баки, у его давно потерянного и оплаканного Баки. И тот верно отвечает: — Я с тобой до конца.