Выстрелы 2

Эш никогда не думал, что он попадет в такую ситуацию. Но это случилось. Профессор Кикее задал всему классу написать сочинение под названием «Моя самая большая ошибка в жизни» и представить его классу. Он сказал, что все должны признавать свои ошибки и уметь их исправлять, но нужно уметь и рассказывать о них другим. Конечно, у брюнета были ошибки, но он не знал, какую из них выбрать. - Самая большая ошибка в жизни… - протянул брюнет, сидя за столом в своем временном доме. Пикачу, Лайканрок, Раулет, Терракет и Пойпол спали, а Ротом – Декс заряжался в стороне. Самого профессора не было, у него было свидание с Бурнет, что оставляло Эша наедине со своими мыслями. Он прокручивал их в голове, пытаясь вспомнить все свои ошибки, но в основном это были просто глупые тренерские недочеты, которые нельзя назвать «самой большой ошибкой в жизни». Он тихо застонал, чувствуя себя обреченным. Но потом в его голове щелкнуло. Его путешествие в Калос. На сердце появился неприятный осадок, глаза опустились. Да, это определенная его самая большая ошибка в жизни… Он медленно взял тетрадь с ручкой, открыл и стал писать. XXXXX - Чтож, все выполнили домашнее задание? – на вопрос Кикея все положительно кивнули. – Ну тогда начнем. Кто желает быть первым? – на сей раз полное молчание. –Ладно Вам, ребята, этот разговор не выйдет за пределы класса. – Эш поднял руку, вызываясь быть первым. Профессор кивнул ему, про себя улыбаясь. Эш всегда был смелым. Как только мальчик встал, прежде, чем начать читать, он спросил: - Профессор Кикее, Вы знаете о покефилии? – мужчина аж воздухом подавился. Конечно, он знал. Разрешение на покефилию – еще одна отличительная черта Алолы от всех остальных регионов. - Да, знаю, Эш, но почему ты спрашиваешь? – брюнет просто открыл тетерь и начал читать: - Знаете, я долго думал над тем, какая моя самая большая ошибка жизни. Нет, я не такой глупый или самодовольный, чтобы говорить, что их у меня нет. Наоборот, их много, и я просто не знал которую выбрать. Хотя все же я выбрал. Но чтобы понять эту ошибку, нужно начать из далека. Год назад я путешествовал по Калосу. Там я встретил покемона-стартовика – Фроки. Он спас моего Пикачу от Команды Ракета, навредив тем самым самому себе. Я отнес его в Лабораторию профессора Сайкамора, где его вылечили. Потом Команда Ракета атаковала снова. При помощи какого – то прибора они попытались контролировать разум Горчемпа, покемона профессора, но не смогли. Прибор вышел из-под контроля и Горчемп взбесился. Он стал крушить и ломать все на своем пути. Он улетел на Башню Призму, самую большую башню мира. На самую ее верхушку. И как вы думаете, что я сделал? Я пошел за ним, вместе с Пикачу и Фроки. Не буду вдаваться в подробности, что там произошло, но Горчемпа мы спасли. На следующий день, когда я собирался уходить из города, Фроки остановил меня. Он изъявил свое желание пойти со мной. Я согласился. Это было начало моей ошибки. Я не должен был этого делать. Поведение Фроки отличалось от поведения остальных покемонов. Он был слишком ласковым, слишком услужливым и слишком сильно хотел впечатлить меня. Слишком, для обычного покемона. Но я был так глуп, что не обращал на это внимание. Мне казалось, что так и должно быть, учитывая его историю. О, я об этом не рассказал, да? До меня у Фроки было девять тренеров. Все либо отказались от него, либо он сам убежал от них. Профессор Сайкамор рассказывал, что Фроки хотел найти тренера, с которым он мог бы подружиться. С которым он мог бы раскрыть свой полный потенциал. Видимо, я подошел. Ладно, я немного отклонился от темы. Фроки эволюционировал в Фрогадира, и все стало хуже. Когда я говорил с кем – либо, он выходил из своего покебола и отказывался возвращаться туда, сверля любого говорящего со мной не добрым взглядом. А если бы я говорил с девушкой, то он начинал пугать ее и всячески мешать. Я пытался поговорить с ним об этом, но никакого результата не было. Это жутко напрягало, но, повторяюсь, я был слишком глупым, чтобы понять, почему он это делал. Почему краснел, почему лепетал, почему так вел себя. Но это было еще ничего. Когда Фрогадир развился в Грениндзю, начался настоящий кошмар. Он никогда не отходил от меня ни на шаг, начал дарить подарки, слишком долго и странно смотрел на меня. А потом пошли эти рисунки. До этого я и не знал, что покемоны умеют рисовать, но это было так. Он всегда приносил их мне и то, что было там изображено, пугало меня. Он рисовал меня; всегда по-разному, когда как, но за частую спящим. В разных позах, в разным местах и одеждах, но спящим. Тогда я, наконец, понял, что к чему. Грениндзя влюбился в меня. В этот момент я испытывал смешанные чувства. Я был в шоке и надеялся, что мне просто показалось. Нет, не надеялся, а просто молил Аркеуса о том, что мне это померещилось. Что это было просто глупой и очень большой ошибкой, недоразумением. На мои мольбы забили. Оказалось, когда мы сражаемся, мы с Грениндзей могли войти в состояние, которое профессор Сайкамор назвал Феноменом Связи. Он был возможен лишь тогда, когда тренер и покемон имели очень тесную связь, но ее зарождение зависело от самого покемона. Если покемон доверял тренеру настолько, что был готов отдать за него жизнь и любил его, он мог посадить Семя Связи, которое, если его правильно вырастить, может превратиться в Феномен. Когда профессор все мне объяснил, я хорошо помню, что чувствовал себя чертовски виноватым; Грениндзя правда меня любил, но я не мог ответить взаимностью. Да, конечно, я любил его, и он был мне дорог, но не так, как любил меня Грениндзя. И я ничего не мог с этим поделать. Я очень надеялся, что он никогда не наберется смелости сказать мне об этом или хотя бы попытаться… Очень зря надеялся. Это случилось. Я помню, как Грениндзя весь день всячески указывал мне на свои чувства, а я упорно делал вид, что не понимаю его, хотя понял все. И если днем мне удалось отвертеться с помощью своих друзей, с которыми я путешествовал, вечером такой удачи у меня не было. Когда мы все ложились спать, Грениндзя снова вышел из своего покебола и залез в мою палатку. Там я не мог от него уйти. Я думал, что он будет пытаться сказать мне, как раньше, но… Он показал мне. Он поцеловал меня. Вернее, попытался. Его язык был слишком большим и неудобным, но я хорошо помню его решительность. Словно… Словно он верил, то я тоже его люблю. Именно тогда я совершил свою самую большую ошибку в жизни. Я оттолкнул его и начал кричать. Я орал на него, как резанный и называл его самыми мерзкими словами. Я помню, как кричал ему «Я тебя не люблю, черт возьми!», «Отстань от меня!», «Почему ты такой!?», «Без тебя было так хорошо!». Не дня не прошло, чтобы я не жалел об этом. Когда я наконец пришел в себя, Грениндзя не смотрел на меня. Его голова была опущена. Я хорошо помню, как он дрожал и практически не дышал. Я помню, как позвал его. Помню, как он посмотрел на меня. Помню, сколько боли и слез было в его глазах. Помню, как пытался извиниться за взрыв. Помню, как он ударил меня, и правильно сделал; я поступил как последняя сволочь. Помню, что буквально выбежал из палатки, всхлипывая. Помню, как пошел за ним. И помню, как он разбил свой покебол и убежал. Я не виню его за это; это была моя вина, и только моя. Он был всего лишь жертвой моей тупости и бесчувственности. Я совершил ошибку, а расплачивался он. Еще я помню, как пошел его искать. Я хотел извиниться. Но я его не нашел. Помню, как на весь лес кричал его имя, сколько раз спотыкался, пока бежал. Мне было плевать. Я хотел его найти. Он был одним из тех покемонов, которые могли совершить что – то непоправимое в таких обстоятельствах. Я не хотел этого. Поэтому я искал его до рассвета, но так и не нашел. Его не было нигде, где я был. Когда я шел обратно, мне лишь на секунду показалось, что его тень была рядом с нашим лагерем. Я моргнул - и уже ничего не было. Эта ошибка стоила мне друга. Я потерял его, и кажется, навсегда. Вот чем я стыжусь и что мне сниться в кошмарах. Больше всего мне жаль, что я так и не извинился перед ним. Понятия не имею, где он и что с ним, но я надеюсь, что с ним все хорошо. И, раз я не могу сказать это ему, я скажу вам: Прости, Грениндзя. Прости меня, за все. Когда Эш замолчал, в классе застыла тишина. У девочек на глазах были слезы, парни сидели с широко раскрытыми глазами, покемоны почти не дышали. Сам брюнет тоже еле сдерживал слезы. Было очень больно ворошить прошлое. Он повернулся к профессору и отдал ему тетрадь, а после прошептал: - Профессор, можно я выйду? Я быстро. – Кикее кивнул, и Эш практически вылетел из класса. Он бежал. Он выбежал из школы и направился прямиком вниз, на побережье. Он остановился у берега, волны океана тихо шумели. Эш сломался. Он упал на колени, плача. Он схватился за голову, в голос всхлипывая. Ему было плевать, увидит его кто – либо или нет. В голове проносились картинки прошлого, каждый момент той злополучной ночи всплывал четким изображением в глазах. Хотелось кричать, рвать и метать. Мальчик не знал, сколько он проплакал. Он вздохнул. Наверное, минут двадцать, его могли потерять. Ему нужно успокоиться, если он не хочет, чтобы его спрашивали о слезах. Ему этого не нужно. Когда он встал, перед глазами мелькнула тень. Он моргнул, пытаясь убрать наваждение. Но когда он повернул голову, тень стояла на большом камне неподалеку от него. Он мог различить силуэт тени, но ему не хотелось в это верить. - Мне просто кажется… - прошептал он, качая головой и разворачиваясь. Нет, на сегодня с него пыток хватит. Эш вздрогнул, когда ощутил, что кто – то коснулся его плеча. Он снова развернулся, но никого не было. Только тень мелькнула в далеке. Ее движения были до боли знакомы… - Эш! Эш, где ты!? – это Кикее. Мальчик снова вздрогнул и крикнул в ответ: - Я сейчас, профессор!!! XXXXX Чего Эш не знал, дак это того, что Грениндзя никогда его не покидал. Та тень около лагеря и на побережье ему не примерещилась. Он следил за ним с того дня. Покемон злился на него, это правда, но он понимал, что Эш просто не может заставить себя в него влюбиться. А видеть, как он страдает, было чудовищно больно. Но и показать себя было… страшно. Он боялся, что он оттолкнет его снова. Хотя, чем больше он видел страдания Эша, тем меньше становился этот страх. Он всегда был с ним с того момента; прятался в деревьях, в оврагах, на крышах и переулках. Проникнуть за ним на борт самолета было довольно легко: было достаточно тихонько следовать за каким – нибудь человеком, чтобы тот не видел, претворяясь его покемоном. Он не позволял никому себя поймать. Он хотел вернуться к Эшу. Даже просто как друг. Но его чувства не утихли. Он все еще любил его, и, может быть, когда – нибудь Эш узнает, что он все же услышал его извинения. И давно принял их.