Утиная история

Лавгуд – нелепая. - Лавгуд… Лавгуд, что это? Что это, черт побери, такое?! - Утята. Лавгуд вскинула голову так, что растрепанные светлые пряди упали ей на щеки; ласковые голубые глаза сверкнули десятком маленьких искорок, словно она обрадовалась, а потом потухли, заменившись на туманную мечтательность. - Утята. Чудесно. Это действительно были утята – прямо у ног Лавгуд стояла огромная картонная коробка с каким-то нелепым логотипом метлы на боку, а в ней, на постеленной голубой клеенке, попискивая и налезая друг на друга, суетились маленькие пушистые утята, разевающие крошечные клювики и взмахивающие хрупкими крылышками. Забини закатил глаза так сильно, словно собирался заглянуть внутрь своей черепной коробки, чтобы поподробнее изучить строение собственного мозга. После знакомства с Лавгуд это закатывание глаз, которым прежде он мог показать все свое презрение к человеку, достигло огромных высот и стало его фирменным движением, ведь теперь он делал это так часто, что сам удивлялся, почему его глазные яблоки еще не стерлись от этого интенсивного трения. - Зачем ты притащила сюда утят, Лавгуд? Лавгуд подняла на него свои огромные туманные глазищи, а потом нахмурилась. - Ты хоть подумала о том, что делаешь, Лавгуд? Откуда ты вообще взяла их? - Никто и никогда не думает о своих действиях, - неожиданно оживилась Лавгуд, - никто никогда не думает, что их решения могут разрушить чью-то жизнь. Блейз закатил глаза еще раз. - Поверь, Лавгуд, десяток твоих мерзких меховых комков явно не сможет сломать мне жизнь. Он и сам уже начал забывать, откуда чертова Лавгуд появилась в его чертовой жизни. Конечно, после войны Блейз не собирался оставаться в ставшей враждебной к чистокровным Англии, но его матушка решила иначе – то ли миссис Забини действительно свихнулась, то ли ей просто нравилось ходить по горячим углям, но вместо спокойной и приятной жизни в Италии она решила взобраться еще выше, чем когда-то была – сначала Блейз только смеялся над новоиспеченным героем, который таскался к ним домой с цветами, но когда Поттер объявил о том, что собирается жениться на его матери… Блейз желал принять убойную дозу цианида, но вместо этого исправно принимал огневиски. Жизнь Блейза превратилась в абсолютный цирк – матушка совершенно сошла с ума и даже прекратила называться миссис Забини (ни один из её бывших мужей не смог заставить её взять свою фамилию) и стала миссис Поттер. По их дому толпами шастали табуны гриффиндорцев – то мерзкий Уизли со своей невестой, то придурок Лонгботтом, то брошенка Джинни, то еще кто-нибудь. На свадьбе матери Блейз упился в хлам и даже не смог дойти до своей комнаты – это с утра он узнал, что его на себе тащили Грейнджер и Лавгуд. Конечно, он поблагодарил их обеих – Грейнджер показала, что тоже умеет круто закатывать глаза, а потом и вовсе умотала к своему Долохову, а Лавгуд… Лавгуд стало так много в его жизни, что Блейз начал сходить с ума. Лавгуд ему даже не нравилась – нелепая, со своими огромными туманными глазищами и странными фразами, но настолько забавная, что бывший слизеринец Блейз только и делал, что закатывал глаза. Даже сейчас. Лавгуд – нелепая. И совсем ему не нравится. - Зачем ты притащила сюда этих чертовых птиц? Лавгуд – нелепая. Она сидела на ступеньках его дома в канареечно-желтом платье, растрепанная, чуть помятая, с торчащими во все стороны светлыми волосами. За ухо у неё была кое-как воткнута волшебная палочка, в мочках и вовсе покачиваются эти отвратительные редиски… Блейз привык совсем к другим девушкам – к игривости Панси, к надменности Трейси, к идеальности Дафны. К расчесанным локонам, к запахам дорогих духов, к брендовым шмоткам, к драгоценным камням на шее и в ушах, к бокалам шампанского и отравленного ядом воздуха; когда за первенство приходиться вгрызаться во всех, считать врагами каждого, особенно – этих роскошных длинноногих стерв. А у Лавгуд тоже длинные ноги. Голые девичьи коленки выглядывали из-под этого безумного канареечного сарафана, на левую налеплен какой-то розовый детский пластырь, на правой – кошачьи царапинки. На лице Лавгуд не было ни грамма косметики, губы искусаны, в туманных глазах ни капли надменности или высокомерия, на ногтях нет и следа лака, а на щеке тоже пара царапин. Лавгуд пила травяной чай и грызла шоколадное печенье, которое он покупал специально для нее где-то в маггловский глуши по совету Грейнджер, вплетала в волосы цветы и щелкала семечки из подсолнухов. Лавгуд – нелепая, а потому Блейзу она совсем не нравится, он ведь её даже за девушку не держит. Она просто забавная. Только, по правде говоря, в этом новом мире единственным временем, когда он был счастлив, было время, которое он проводил с ней. - Лавгуд, - тяжело вздохнул Блейз, - зачем они мне? Лавгуд ковырнула носочком деревянную ступеньку. Туманные глазищи безмятежно улыбались. - Пока выбор не сделан, все на свете возможно. Лавгуд вдруг запустила обе руки в коробку и вытащила оттуда двоих утят – желтых, пушистых и отвратительно пищащих. Одного она легкомысленно стряхнула на собственные колени, а второго протянула Блейзу. - Ну и зачем они мне? Забини раздраженно закатил глаза, но утенка взял, аккуратно посадив на раскрытую ладонь. - Утята приносят счастье, Блейз. - Так почему ты притащила их ко мне? Лавгуд безмятежно улыбнулась, поглаживая утенка по шейке. Он что-то заворковал, мягко хлопая крылышками и ластясь под нежную девичью ладошку. - Антонину они совсем не понравились, - доверительно пропела она. Блейза чуть ли не передернуло – он и представить не мог, что то, что «не понравилось» Антонину Долохову могло вообще остаться в живых. Утенок в его руке что-то запищал. Блейз внимательно посмотрел на Лавгуд, на коробку у её ног, на исцарапанную щеку, на растрепанные светлые волосы… стряхнул утенка в коробку и вздохнул очень-очень тяжело. Лавгуд была нелепая. И, конечно же, совсем ему не нравилась. Совсем нет. - Ладно, Лавгуд. Эти маленькие монстры могут остаться у меня. И взмахом палочки распахнул дверь в дом. Лавгуд вскочила на ноги и вдруг повисла на его шее. Теплые мягкие губы ткнулись Блейзу куда-то в щеку, а тоненькие руки обвили шею. Лавгуд что-то нежно заворковала прямо ему в ухо, а он с еще более тяжелым вздохом обнял её в ответ, перемещая коробку в коридор. - Спасибо, Блейз! Блейз закатил глаза, пропуская Лавгуд вперед. Она пошлепала в дом, и он только сейчас заметил, что она сидела без обуви. Глаза закатились как-то сами собой. Зрачки явно рассматривали устройство его мозга изнутри, вероятно, уже добрались до мозжечка, хотя это довольно трудно. Ну уж нет. Лавгуд была нелепая и ему совсем не нравилась. А еще от нее пахло солнцем. Солнцем и счастьем. Блейз закатил глаза еще раз. Просто так. На всякий случай.