Надо бы открыть окно

Вечер, на часах двадцать три двадцать. Я сижу в кабинете босса одной из самых могущественных мафиозных семей, ха, смешно ли, ведь босс — это я. Босс Вонголы. У меня уже затекла спина и ноги, но нужно закончить работу с документами, так не вовремя навалившуюся целым скопом. Рубашка прилипла к спине, наверное, следует открыть окно, но не хочется отвлекаться из-за такого пустяка. Черт бы побрал официальный дресс-код и ужасно душные итальянские вечера, но я ведь босс, а боссу нужно задавать планку для всех остальных членов семьи. Ну или во всяком случае, так говорит Реборн. Реборн… Я уже как шесть лет живу в Италии, оставив за плечами школьные годы, первую любовь, страхи пред главой дисциплинарного комитета и свою никчемность: слишком уж много успел сделать серьёзных дел за это время, не без помощи конечно. Без помощи своих хранителей я бы давно бросил всю эту игру в мафию или помер бы уже давно… вполне возможно от рук одного очень надоедливого киллера-репетитора. Именно он постоянно находился со мной все это время. Он бил и пинал меня, забирал мою еду, изматывал во время тренировок и постоянно наседал, что я должен стать новым боссом Вонголы, игнорируя все мои возмущения. Но как бы то ни было, этот черт своего добился. Реборн окружил меня друзьями и верными союзниками, выбил из меня всю детскую дурь и научил быть приличным человеком в первую очередь и боссом во вторую. Спустя какое-то время нам всем удалось заручиться поддержкой лучших учёных, работающих на мафию, и найти способ снять проклятие Аркобалено. Но это было так давно. Второй год моя головная боль занимает в разы больше места в пространстве. Особенно в моем личном пространстве. Особенно. Я продолжаю читать отчёты от моих хранителей и других подчиненных, щурясь из-за того, что делаю это в тени, хотя в моем кабинете ярко светит хрустальная потолочная люстра. На другой стороне стола, закинув бедро на столешницу и уперевшись в неё правой рукой, сидит Реборн, склонившись надо мной и бумагами. Чувствую его тёплое дыхание, от которого в столь жаркий вечер становится ещё более невыносимо доделывать работу. Он смотрит на моё лицо с нарастающим раздражением от ожидания. Если бы я был Тсуной из своего школьного прошлого, то давно бы уже смутился и предпринял попытки отодвинуться. Но я давно привык к тому, что он тот человек, что готов залезть ко мне на голову и свить себе там гнездо для сна, не обращая внимание на то, что нарушает мои личные границы. Вообще-то, он так и делал, пока был младенцем, а потом… потом произошло слишком много всяких вещей, из-за которых он и сидит на моем столе сейчас и дышит чуть ли не мне в ухо. Вспомнив все это, я чуть улыбаюсь и прикрываю глаза. Мои щеки сейчас горят из-за воспоминаний некоторых смущающих случаев из прошлого или все же из-за духоты в кабинете? Надо бы открыть окно. Но стоит мне только поднять голову от бумаг, как я упираюсь взглядом в его глаза и слышу его слегка раздраженный и вызывающий мурашки по спине голос. — Никчёмный, — ну вот опять меня назвали никчемным, — Тсуна, долго ты ещё? — ох, и что это сейчас было? Мольба в голосе? — Вообще-то, это ты поспособствовал тому, что я должен сидеть здесь и заниматься бумажной волокитой в том числе, — решаю съязвить я, чего-чего, а в этом виноват сам Реборн. Трудно не научиться язвить, когда ты каждый день ввязываешься в словесные баталии со своим репетитором, по его же инициативе, между прочим! — С этой работой вполне мог бы справиться твой хранитель урагана, — о, я прямо чувствую, как он из последних сил сдерживает свое раздражение, мне приятно, Реборн, спасибо. — Гокудера попросил дать ему сегодня выходной. — Он мог бы разобраться с бумагами завтра. — Не люблю оставлять незавершенные дела, не могу из-за этого спокойно спать по ночам, знаешь ли, — Ловлю взглядом пляшущих чертей в его чёрных глазах и понимаю, что сейчас разговор станет абсолютно абсурдным. В этот же момент понимаю, что бывший Аркобалено яро требует моего внимания, но вида не подаёт, во всяком случае, он так считает. — Именно поэтому я сейчас здесь. — Что? — смотрю на него округлившимися глазами и уже даже не пытаюсь продолжать работать параллельно с нашим разговором. — Я говорю, что жду, когда ты прекратить перебирать бумажки и пройдёшь со мной в спальню, чтобы мы уладили незавершенные дела и спали ночью спокойно, Савада Тсунаеши, — показательно акцентирует официальное обращение ко мне. Мысленно радуюсь тому, что Реборн не назвал меня никчёмным, а потом до меня доходит смысл сказанных им слов и я густо краснею и, кажется, давлюсь воздухом на вдохе. Реборна моя реакция забавит, он ухмыляется, его раздраженность полностью прошла, а усталость от ожидания сменилась предвкушением. Он наклоняется ещё ближе ко мне и шепчет, смотря прямо в мои глаза: « Жду тебя в спальне». Реборн встаёт с моего стола, стряхивает невидимые пылинки с брюк и удаляется из моего кабинета. Я смотрю на его спину, пока не слышу щелчок закрывшейся двери. Закрываю папку, с которой работал пару минут назад, убираю документы и фамильную печать в ящик стола, а ручку во внутренний карман пиджака. Закрываю кабинет на ключ и двигаюсь к своей спальне. Кажется, эта ночь обещает стать ещё жарче. Я так и не открыл окно.