Никто не должен был увидеть...

– Так. Березенко, давай-ка я твою тетрадочку проверю... – задумчиво произнесла Ирина Кондратьевна, пролистывая наш журнал. Надо ж было человека (то бишь, ее отца) Кондратием назвать! Нас самих чуть кондратий не хватил, когда мы услышали ее отчество. – Почему сразу я? – в ответ на мой удивленно-возмущенный возглас учительница лишь смерила меня строгим взглядом и уже громче произнесла: – Тетрадку на проверку неси, Березенко! Я вздохнул. Пришлось-таки встать, таки взять злополучную тетрадку, в которой не было ни одной домашки (ну лень мне делать ее!), и таки протянуть ее этой женщине, ежедневно терроризирующей нас странными формулами, загадочными определениями и запредельными числами. Ирина Кондратьевна, даже не глядя, цепко схватила мою тетрадку и положила перед глазами. Поправила очки, начала перелистывать исписанные страницы тетради. Ее глаза налились возмущением и каким-то тихим торжеством. Ну, не любит она меня, это да, что поделать. – Березенко, что это за стрелочка к формуле, и зачем ты написал «днище еба»... Так стоп, Максим, какого черта ты пишешь мат в тетради по алгебре? – математичка в недоумении воззрилась на мой покер фэйс, а я предпочел промолчать, ибо инстинкт самосохранения нашептывал, что любое мое слово будет использовано против меня, как в суде. Не дождавшись ответа, Ирина Кондратьевна вздохнула и продолжила листать дальше: – Боже, грязно-то как! А главное, ни одной домашней! Да еще и классные не все... Дай-ка ты мне, Березенко, дневничок свой. Напишу твоим родителям соответствующие замечания. – Я... я забыл его! – тут же выпалил, даже не проверяя свой портфель. Вот как чувствовал, что не стоит его брать сегодня! – Забыл он! А голову ты не забыл? Иди ищи! Я честно сел на свое место и стал шарить в портфеле. Да, и вправду забыл. Ну, оно даже и хорошо. А то если родаки узнают, что матерюсь, кишки вынут и в жопу засунут. Еще некоторое время порывшись в сумке, я выпрямился и сказал: – Нету его. – Ага, конечно, нету! Вот сейчас сама проверю, есть он там или нет! – учительница встала, подошла к моей парте и бесцеремонно схватила портфель, я даже пискнуть не успел. – Э! Это противозаконно! – крикнул я первое, что в голову взбрело. Ну, я же прав? Да? Да? ДА? – Противозаконно гадости писать в тетрадях по математике! – рявкнула Ирина Кондратьевна и раскрыла сумку. Ой-ё... – Так. Это не то, не то... Максим, это что? – женщина с недоумением на лице вытащила на свет три яйца: розовое, зеленое и синее. Одно было с полосой символов черви, другое пики, а третье крести. Черт, яйца Аму из Чара хранителей – последнее, что она должна была увидеть! А мои «любимые» одноклассники уже втихаря хихикают. – Ну... это... подарок на пасху! – выдавил я из себя, вспомнив про этот любимый мною праздник. – Пасха была две недели назад! – Да? – я искренне удивился, но мой выкрик был нагло проигнорирован. Математичка усмехнулась и положила яйца себе на стол, а я понял, что прокололся. Уши сразу загорелись. Теперь класс начал ржать в открытую. – Так, ну, это телефон, а это... еще один телефон? Березенко, зачем тебе два телефона? – Ирина Кондратьевна подняла руки с моими телефонами. – Ну, один, чтобы звонить, а второй... от гопников обороняться. Или Землю спасти от Армагеддона. – Я слегка оживился. Конечно, могло показаться странным, что я таскаю с собой Айфон и Нокию 3310, зато первый крутой, а второй... тоже крутой. А вообще он у меня про запас, родители настояли. – А ножик тебе тоже от гопников обороняться? – математичка выудила из ранца мой старый перочинный ножик. – Нет, это са... мясо резать! – Вообще-то, в этом пакетике не мясо, а сало! – класс лицезрел полиэтиленовый прозрачный пакет с завернутым в него куском сала, после чего снова взорвался ржачем. – Чо ржете, я с утра в магазин ходил, это мне домой! – попытался оправдаться. Ага, конечно, хрен они поверят мне. – Так, ладно, допустим. О, журнал. Кхм... не думала, что старшеклассники читают нечто подобное, – учительница кончиками пальцев показала всему классу журнал Винкс-клуб. Класс снова взорвался смехом, а те, что не оклемались после яиц, теперь бились в истерике. Даже математичка улыбнулась: – Моей дочке семь лет, она вот про этих фей смотрит! Не думала, что ты тоже их фанат! Вот теперь я очень сильно покраснел. Этого тоже никто не должен был видеть... – Это моей сестры! – выпалил я, но этого уже никто не слышал. Народ заливался в хохоте. – Допустим, – Ирина Кондратьевна отложила журнал, давясь от смеха. Но когда вытащила следующий предмет, захохотала в голос: – А это что? Я удивленно раскрыл глаза. Ба! Я уж думал, что потерял его! В руках учительница держала довольно крупный покебол. – Ну... это... – я набрал в грудь побольше воздуха и выдал, – это наносинхрофазотронный коллайдер для поиска бозона Хигса в повседневной среде! Ох, понесло меня... – А это, я так понимаю, сам бозон Хигса? – смеясь, математичка нажала на кнопку, которая в аниме служила засасывателем покемона в покебол. Кнопка сработала, открывая миру маленького пластикового Пикачу. Серега начал биться башкой об парту, кто-то еще не выдержал и выбежал в коридор. Похоже, у кое-кого недержание. – Да! – как можно увереннее сказал, мысленно кляня себя за собственную тупость. Какой нахрен коллайдер? Причем тут бозон Хигса? Блин, мои одноклассники меня в могилу однажды загонят... – Так, хорошо. Учебник литературы. Открываем форзац... Ух ты, стихи! – Ирина Кондратьевна уже ржала надо мной, ничуть не стесняясь, а я мысленно проклинал всех и вся. – Та-а-ак. Листья падают с ясеня, ниху... Какой же ты матершинник, Березенко! – Она укоризненно воззрилась на меня, однако в глазах плясали чертики. Хотя чего уж там, чертики. Черти! Бесы! Дьяволы! Люциферчики маленькие! – Ээээто не я писал! – мой возмущенный крик был все так же проигнорирован. – Так, чем же нас Березенко еще удивит? Ух ты, что это? – математичка выудила серебристый шестиугольник правильной формы, состоящий из множества шариков. – Это тоже устройство по ловле бозонов Хигса! – уверено выкрикнул. Общая веселость и мне передалась. – Да? И как оно?.. – учительница вскрикнула, когда шарик, за который она держалась, отцепился, и весь шестиугольник, уже слегка подпорченный, повис на нитке из железных шариков, держащихся друг за друга. Неокубик – великая вещь! – Вы его сломали! – в неистовом ужасе крикнул я, глядя, как испуганно расширяются глаза Ирины Кондратьевны. Она поверила! Быть не может. Ну, сейчас-то отыграюсь на ней! – Это очень сложное устройство, оно стоит кучу денег, а вы вот так взяли и сломали! Говорил я вам не трогать мой портфель! Теперь он не подлежит восстановлению... – я подошел и горестно взял в руки свой неокубик. Учительница выглядела действительно напуганной. – Как вы могли? Да как вам не стыдно? – ой, понесло же меня! Пока не сказанул еще чего лишнего, я театрально всхлипнул, аккуратно положил шестиугольник в портфель, быстрыми движениями затолкал все остальное и выбежал из класса. Ого, оказывается, уже звонок прозвенел! Я с чувством собственного достоинства шествовал по коридору. Да, надо мной до конца четверти ржать будут, но все равно я был собой доволен. – Березенко! – услышал сзади неистовый крик и остолбенел. Ой-ё... – А дневник? – Я забыл его! – последний мой возглас был скрыт за топотом моих собственных ног.