trap king

Джиён склоняется над столиком, проводя крепкими руками вдоль столешницы, вежливо спрашивая дам про выпивку. Его глаза хитро поблёскивают, как будто он говорит им что-то пошлое и Дара знакомо заливается смехом, прежде чем шлёпнуть Джи по плечу, обтянутому рубашкой. Она кокетливо отвечает ему, чуть приподнимаясь над кожаным диваном и ладно, то, как Джиён гладит её шею, выглядит слишком горячо. Он отрывается от девушек взглядом и кивает бармену, давая тому какую-то отмашку. Боже, полжизни за возможность прочитать его мысли. - Стакан, - весело говорит Тэян и приподнимает бровь. Сынри опускает глаза на стакан в своей руке и ругается под нос. Он так сжал ладонь, что ещё чуть-чуть и мог пораниться. Августовская жара давила на него даже тут, внутри помещения с кондиционером. – Полегче, приятель, ты так до полуночи не доживёшь. - А что будет в полночь? – Сынри раздражённо отодвигает от себя алкоголь, желая проглотить кубики льда из ведёрка рядом. Пожар внутри никак не унять, он ощущает, как жар внутри него поднимается вверх. - Это ты мне скажи, - в голосе друга столько веселья, будто они не на крутой взрослой вечеринке, посвящённой дню рождения, а на просмотре комедии. – Что там у вас будет в полночь. - Такими темпами я в полночь спать пойду, - обиженно бурчит он. Ладно, он не хочет выглядеть ребёнком, которого оставили без внимания, но губы дуются сами по себе! Тэян тянется к нему, закидывая руку на его плечо, чуть придвигается ближе, Сынри сразу же ощущает туалетную воду друга, обволакивающую его мягким коконом, загорелые пальцы опускаются на его бедро, чуть сжимая сквозь тонкую ткань джинс, и Сынри почти давится ничем. Он испуганно смотрит на Тэяна, буквально заглядывая в рот в поисках объяснения, но тот лишь загадочно улыбается и склоняется так, будто собирается (о боже!) его поцеловать, но останавливается буквально в паре миллиметров от его губ, давит ощущением горячего дыхания, и весело говорит: - Темп тут задаёшь только ты. - О чём ты… Тэян дёргает бровью и ухмыляется, заставляя Сынри в панике оглядывается на Джи, и конечно же, он смотрит на них, его глаза сужаются, но он мерно разливает красное полусухое девушкам за столиком. - Видишь? – Тэян делает глоток своего пойла, уже отсев подальше. – Потяни за поводок и он уже будет тут. - С тобой на пару предлагаешь его тянуть? – язвительно спрашивает Ри, но, тем не менее, он заинтригован, заинтересован и, можно, пожалуйста, инструкцию? - Нет, конечно, я хочу ещё немного пожить, - Тэян хулиганисто ухмыляется. – Но тут столько парней, которым он будет рад набить морду, так что вперёд. Джиёна кто-то отвлёк, именинник бросил на них ещё один нечитаемый тёмный взгляд и отошёл в сторону с владельцем клуба. Сынри сглотнул вязкую слюну, мысль стащить с вечеринки главного гостя была такой заманчивой идеей, что это почти занимало всю его голову. Желание провести этот вечер по-особенному, иначе, наедине, отзывалось спазмами внизу живота. Сынри шкодливо глянул на всех этих ребят, которые пришли поздравить Джиёна с тридцатилетием, на всех тех, кто ждал своего часа и точно собирался им всем обломать планы. Это было опасно, Джиён непредсказуем, ему могло это не понравиться. На таких вечеринках он часто решал деловые вопросы, как расслабляясь, так и работая. За нарушенные планы он мог его не похвалить, а попробовать так хотелось. - Хён, увидимся завтра. Тэян коротко рассмеялся и махнул ладонью, прощаясь. Джиён нашёлся курящим с одним из своих бизнес-партнёров, он деловито кивал на чужие слова, выдыхая дым. Его внимание полностью сосредоточилось на нём, стоило Сынри выйти из тени, небрежно окидывая их скользящим взглядом. Джи не подавал виду, продолжая слушать мужчину, но всем существом следя за передвижениями Сынри. За тем как он приближался к ним, за его шагами, движением плеч и красивой шеей. - Тебя зовёт Сынхён-хён, - Сынри засунул телефон в узкие карманы джинс, случайно звякнув ключами от машины. Джиён затушил сигарету, выдыхая последние клубы, кивая. Сынхён-хён ждать не любит, лучше поспешить. – Говорит, - врёт Сынри, удерживая серьёзность и лёгкую безразличность на своём лице. – Что-то срочное. - Я понял. Мужчины кивают друг другу, безмолвно расставаясь. Джиён следует за Сынри в гущу темноты, сквозь танцующих людей, зовущих именинника выпить с ними, но Джи не отстаёт, идёт прямо за Сынри, будто действительно привязанный. Идти вот так, с Джиёном за своей спиной, не наоборот, ведя его, не наоборот, было до одури приятно, возможно потому что это было впервые, может потому что в крови гулял алкоголь и желание, может потому что ощущать пусть такую, минутную, власть над ним было глотку жизни подобно. Когда они сворачивают в длинный проход, освещённый буквально ничем, Сынри чувствует железную хватку на своём плече, едва заметно морщась. Джи останавливает его, разворачивая к себе лицом, и легко впечатывает в стену, тут же прижимаясь бёдрами и ловя ртом рваный выдох Сынри, слетевший испуганной птицей против воли. В таком освещении он вызывает тревогу, красные огни делают его лицо, от природы острое и хищное, совсем пугающим. Сынри вжимается спиной в стену, не смея отвести взгляда от серьёзных глаз напротив. - Не надо было мне врать, - Джиён так близко, что каждое его слово заставляет их прикасаться губами. Сынри чувствует влагу и жар чужого рта. – Куда ты ведёшь меня, малыш Ри? Хватка всё такая же сильная, кожа под его пальцами проминается и болит, Сынри ощущает, как чужая ладонь сдавливают его бедро, а свободная рука продолжает удерживать его на месте. - С чего ты решил, что я солгал тебе? Джиён пакостливо ухмыляется, сверкая белоснежными зубами, чуть отстраняясь, чтобы потом с большим напором навалиться на него. - Хён с Дэсоном уже как час наверху торчат, а ты ведёшь меня на улицу. Собрался что-то вычудить? Не боишься, что я тебя накажу? Они так и не дошли до улицы, на воздухе соображать было бы легче. От Джиёна несёт сигаретами, алкоголем, азартом и похотью. В Сынри упирается кое-что твёрдое, но это пистолет, а не от того что Джи так рад его видеть. Музыка тут бьёт не так сильно, но ритм ощущается и ему хочется поддаться. Джиён не танцует, ему такие забавы не постижимы, его взгляд всё также твёрд, и, Сынри уверен, рука не дрогнет, если ему будет угрожать опасность. - Итак? – Джиён ухмыляется. – Поделишься планами на вечер? Зачем вытащил меня сюда? Сынри пытается поддаться вперёд, но Джи не позволяет, усиливая хватку и вновь впечатывая в стену силой. Дотянуться до его губ не удаётся – Сынри лишь успел мазнуть касанием языка по кромке его рта, как его вновь оторвали. Джиён, как на привязи, следует за ним и сам почти целует его, удивлённый чужим порывом. Его рука на плече лишь слегка расслабляется и он ощущает, как заполошно бьётся чужое сердце. Он поднимает взгляд и Сынри, ощущая, как поджимаются пальцы на ногах, понимает – сейчас. Надо сказать это сейчас. Когда Джи стоит так близко, смотрит то на него прямо, то на его влажные губы, и его дыхание сбивается, Сынри выстанывает: - Хочу тебя. Джиён тихо рычит, впечатываясь губами в чужой рот, забирая дыхание. Сынри наконец вспоминает, что у него тоже есть руки, он пытается схватиться за Джиёна, но тот не позволяет, перехватывая его кисти и прижимает над их головами, забираясь влажным языком так глубоко, словно пытаясь до чего-то дотянуться. Может, до его сердца? Хочется потереться, вжаться в это пышущее твёрдое тело ещё сильнее, ощутить его горячую кожу на своей. Джиён вдруг резко отстраняется и тихо смеётся от вида тянущихся вперёд, вслед за ним, губ. Он дразнится, даря резкие жалящие поцелуи, не давая к себе прикоснуться, но потом снова, резко расслабляет руки и Сынри хватается за всё, что попадается под ладони. Пол почти плывёт, Сынри здорово ведёт и он нуждается в опоре, которую Джиён предоставляет, глумливо смеясь в самое ухо: - Что, хочешь так сильно? Дотерпишь хоть до машины? Сынри не обещает, он лишь пьяно смотрит в его хищное лицо, замечая лёгкий румянец от жары на острых смуглых скулах. Джи будто прислушивается с секунду, отвлекаясь, а потом бросает взгляд куда-то вперёд и тянет Ри за собой, к выходу. Сынри не хочется никуда идти, эта стена ничего так выглядит, а Джи вполне себе удержит его на своих руках, зачем куда-то идти. Стоит ему засопротивляться, как в пустом коридоре появляются люди, спешащие за ним. Черин одна из них, выглядит обрадованной, завидев Джи. - Джиён! – Бом семенит на шпильках, придерживая подол прозрачной юбки. Сынри едва может идти из-за тесноты в брюках, он дышит в горячую смуглую шею Джиёна, держась за него как за стену. Квон едва поворачивает голову на зов и Сынри спешит вцепиться зубами и губами в его шею, шипя. – Там все ждут тебя, куда ты исчез?! - Потом, милая, - Джи с силой сжимает ягодицу в своих руках и Сынри скулит, но продолжает засасывать кожу с упоением, даже не собираясь отвлекаться, пока они продолжают идти к выходу. - Но Джиён… Терпением Квон никогда не отличался, поэтому резко осаждает подругу и почти тащит Сынри к выходу. Водитель бросает едва зажжённую сигарету на асфальт и распахивает внедорожник, ожидая, когда Джиён со своим грузом заберётся на сидения. Сынри не знает, чего в нём больше – страха или желания, но Джиён позволяет, поощряет, даже даёт себя оседлать и тут же укладывает горячие ладони на мягкие ягодицы, кусая светлую кожу на шее. В машине тесно, Ри упирается макушкой в крышу, сжимая бёдрами мужчину. Квон выглядит зачарованным, немного пьяным и так, словно дойдёт до любого края, смотрит на Сынри как на драгоценный подарок и позволяет ёрзать на своих коленях. На поворотах Сынри заносит и Джи бережно притягивает его к себе, целуя в губы и делясь влагой. За поцелуями и тисканьем они доезжают довольно быстро и ещё пару минут не могут выбраться, Сынри опять не хочет никуда идти, ему ужасно тесно в штанах, а Джиён такой вседозволяющий сейчас, что хочется пользоваться этим всегда. - Как именно ты хочешь? – паскудно улыбается Джиён, толкая Сынри на кровать. Мягкая постель принимает его в свою прохладу – в спальне Дракона всегда работает охлаждение. Кожа, влажная от пота, сразу же покрывается мурашками. Сынри выгибается, стаскивая с себя липнущую футболку, двигаясь к изголовью. – Скажи, или продолжения не будет. - Ты сущий демон, - стонет Сынри, плохо соображая, возбуждение достигает пика, ещё чуть-чуть и он будет готов абсолютно на всё. – Ты же знаешь, как, гад. Джиён расстёгивает пуговицы на своей рубашке, восседая на постели, глядя сверху вниз на него и всем видом говорит, что ничего не собирается делать, пока Сынри не откроет рот. - Хочу тебя внутри, - закатывая глаза, насмешливо говорит Сынри, втягивая живот и просовывая руки за пояс джинс прямо так, не расстегнув ни ремня, ни пуговицы, но сжать кулак на возбуждённой головке не дают горячие губы, прижавшиеся к низу его живота в кусачем поцелуе. - Как и всегда, не умеешь просить, - Джиён смотрит теперь снизу, но даже выдыхает сплошное превосходство. – Но сегодня тебе придётся попотеть, чтобы получить желаемое. Я хочу получить свой подарок сполна. Сынри на секунду теряет ясность зрения, прижимаясь затылком к постели. Джиён давит языком на твёрдый бугорок сквозь ткань брюк и сжимает ладонями мягкие ягодицы, раздвигая ему ноги. Его руки перемещаются на пояс джинс, на ощупь расстёгивая ремень и пуговицу, стаскивая их медленным жестом вниз, вместе с бельём, неприятно задевая возбуждённую плоть. Сынри шипит, но не сопротивляется, приподнимая бёдра и позволяя оставить себя обнажённым. Джи скидывает мешающуюся одежду с постели в одну кучу на ковре, усаживаясь почти у самого края. Сынри приподнимается на локтях, возбуждённый, жаждущий, ждущий. - Что я говорил о ведущей роли на сегодня? – Джиён встаёт с постели, грациозный, худосочный, обнажённый по пояс, он идёт в прилегающую ванную. – Когда я вернусь, будь готов пойти сегодня до конца. Сынри воет в подушку – его тело срочно требует продолжения, он не готов ждать ни секунды. Джиён возвращается быстро, в его руках презервативы и знакомая баночка. Он кидает вещи на постель, расстёгивая ремень на своих тёмных брюках. - Займись делом. Сынри тянется к предметам и непонимающе смотрит на него. - Растяни себя, ты же всегда жалуешься, что я плохо тебя тяну и тебе всё время больно, - Джи усаживается в кресло сбоку от постели и темнота в его глазах будто живая. Сынри сухо сглатывает, ощущая себя как никогда уязвимым, возбуждение всё ещё гуляет в нём, но теперь оно переплетается со страхом. – Хочешь чтобы сделали хорошо – сделай это сам. Сынри никогда не занимался растяжкой – ни своей, ни чьей бы то ни было ещё. В теории он знает, как бы теперь применить это на практике. Он неловко откручивает крышку, аккуратно погружая пальцы в субстанцию, прохладную и скользкую на ощупь. - Разотри её и согрей, - Джи склоняет голову на бок, поглаживая себя сквозь брюки. – Возьми сразу побольше. Сынри делает, как говорят, смазка начинает течь довольно быстро, и он уже тянется за спину, как его вновь останавливает хриплый голос: - Повернись ко мне спиной. Хочется всё бросить и сбежать. Да, они и раньше трахались, да он его видел голым и с задницей к верху, но сейчас – сейчас это что-то совсем другое, он будто собирается вывернуть его наизнанку, посмотреть, что там у него внутри, слишком глубоко и опасно. Стыд бросается внезапно и резко, забытое чувство. - Ну же, малыш, чего я там ещё не видел. Сынри рычит разозлённо но поворачивается, укладываясь грудью на постель, приподнимая бёдра. - Ноги раздвинь шире и задницу повыше. Сынри утыкается лицом в сбитые покрывала, кусая ткань от бессилия и горячего жара желания. Подумать только, для кого он это делает. Чёртов Квон Дракон. Подушечки нащупывают сжатую дырку, он касается отверстия и не может пересилить себя, не может себя заставить. Ему кажется, что будет больно. - Сначала хорошенько смажь кожу вокруг, иначе можешь пораниться, - голос Джи как будто с каждым словом становится больным, хриплым, он говорит будто сквозь усилия. Сынри хочется обернуться, но он боится наткнуться на собственную смерть. Он делает, как ему сказали – кружит вокруг, боясь надавить и порвать, от собственных пальцев не так приятно, как если бы это делал сам Квон, но Сынри утешает себя мыслью, что до конца ночи именинник к нему таки присоединится. Иначе он бля за себя не ручается. – Достаточно, - Сынри поймал себя на мысли, что ждёт дальнейших указаний от мучителя за своей спиной. – А теперь медленно введи один палец на одну фалангу. И медленно – глубже, до конца. Сынри смаргивает каплю пота, уставившись бессмысленным взглядом в узор покрывала, внутренностями ощущая свой собственный палец, внутри себя, глубоко, но не достаточно. Слишком медленно, слишком неудобно – кисть затекала уже сейчас. - Возьми побольше смазки и добавь палец. Но только не спеши. - Куда уж медленней, - ворчит Сынри, выполняя приказ. Трахаться по указке – что за дикая ночь. Оборачиваться он всё ещё не спешит. На втором ощущения, вопреки ожиданиям, уже получше – узел томления вот-вот распустится, знакомый жар опускается вниз, член начинает течь активнее. Он бы с удовольствием сжал красную головку, но на свободную руку он опирается, а если улечься вновь полностью на постель, то он потеряет часть оставшейся гордости. Двигать руками самому становится вдруг приятно – он ощущает гладкие стеночки, ритмично сокращающиеся и горячие как адово пекло. Внутри него горячо, скользко от смазки, приятно от узости. Он думает о том, как здорово будет Джиёну, когда он будет внутри его тела, и внезапный всплеск удовольствия скручивает его и заставляет упасть грудью вперёд. Он глухо стонет от того, как сместились пальцы и это неожиданно так приятно. Ему хочется добавить ещё один, растянуть себя сильнее, почувствовать это растяжение на грани боли, когда и туго и хорошо, но голос позади вновь оживает: - Просто раздвинь их, - рычит Джиён, и приказные нотки в его голосе становятся ещё более отчётливыми, они ложатся ударами на оголённую вспотевшую спину и Сынри подчиняется – раздвигает ноги ещё сильнее, опускаясь ниже на пару сантиметров, и раздвигает пальцы внутри себя, скуля от удовольствия, током прошибившем всё тело. Вот оно – то ощущение, которое дарит ему Джи каждый раз, когда они оказываются наедине и у старшего есть на то настроение. – Глубже, малыш. Трахни себя сильнее! Сынри погружает в себя их глубже, по самые скользкие костяшки, тоже покрытые смазкой, двигает ими, как ему хочется и с желаемой силой давит на простату, почти до боли, почти до помутнения. Горящий взгляд на своём теле он ощущает физически – он задержался там, где сейчас так хорошо, Джи не отводит глаз, следит за каждым его движением рук и плеч, чтобы не упустить ничего. Член течёт, колени разъезжаются, он стонет не переставая, слушая, как пошло хлюпает его задница. Он готов сорваться на рыдания, как бы сильно он себя не трахал, этого мало, так блядски мало, чего-то не хватает, он ждёт уже так долго, желание кружит голову. - Джиён… - хрипит он, поворачивая голову вбок, не в состоянии приподняться на дьявольски дрожащих руках. Он поднимает задницу выше, вытягивая пальцы с хлюпающим звуком, которое заставляет его захныкать. Он слышит рычание, тяжёлое дыхание и почти может себе представить, как Джи дрочит себе, яростно двигая кулаком. – Умоляю… - Чёрт, - Джи поднимается с места, приближаясь к кровати, ставит колено на постель, приспуская брюки ниже. Он дышит тяжело, его грудь ходуном ходит, он сжимает кулаки и говорит: - Сюда иди. Сынри не представляет, как должен сделать это, он ног не чувствует, его внутренности можно увидеть с места Джи, а тот говорит – сюда иди. Но мужчина не даёт выбора, не собираясь уступать и помогать. - Ненавижу тебя, - шипит он, едва волоча своё тело по постели. Покрывало сбилось, обнажая белоснежные хлопковые простыни. – Всей душой ненавижу. - Но телом любишь, - мягко произносит Джиён, притягивая его к себе за подбородок, оглаживая раскрытые, красные от поцелуев губы. В его карих глазах чудится неловкая нежность, пока он губами забирает чужое сбитое дыхание. Сынри сам переплетает их языки, впуская его в свой рот и отвечая с желанием, голодом, нетерпеливостью. - Отсосёшь мне? – весело говорит он в миллиметрах от губ, продолжая его целовать, но ловя яростный взгляд, отступает: - Шучу. Сынри растягивается на постели, наконец-то опуская затёкшую спину на мягкую поверхность. Джи тянется за презервативами, замирая, а потом ухмыляется, явно что-то задумав, отбрасывает их подальше и приподнимает Ри за ногу, отводя её вбок. Думать о том, как там внизу все, наверное, блестит и переливается от обилия смазки, нет даже сил, и Сынри просто вцепляется в крепкую ладонь Джи, глядя ровно ему в глаза. - Хочу кончить глубоко в тебя, как ты сморишь на это? - Главное, дай кончить мне. Джи смеётся, пристраиваясь, и делает первый толчок, стоя на коленях. Ри хочется ощутить вес его тела на себе и он тянет его на себя, Квон понятливо поддаётся и не выходя, меняет положение. Теперь его лицо так близко, он тяжело дышит и почти всё время целует Ри, придерживая его ногу отведённой в сторону. Член ощущается идеально внутри него, он горячий и распирающий, заполняет медленно снова и снова. Сынри на каждый мягкий толчок отвечает тихими стонами, никак не удерживающимися внутри него. Джи двигается сам и не даёт этого делать Ри, крепко держа за талию и двигаясь недостаточно резко. Зуд внутри не унимается, Сынри мечется от желания сильных движений. Его член нуждается во внимании. Джиён глумливо приподнимает бровь и кусает в шею, принося болью странное удовольствие. Его руки на теле кажутся такими правильным, нужными, долгожданными. Задница, хорошо растянутая и смазанная, требует иного отношения и он толкает старшего в грудь, хныча. - Что я говорил об удовольствии? – Джиён больно шлёпает ягодицу ладонью, отстраняясь. - Сынри яростно сжимает зубы – удовлетворение, пусть и такое плавное, было ему так необходимо. - Хочешь сделать хорошо – сделай это сам. - С языка снял, детка, - Джиён усаживается у изголовья, всё ещё не снявший брюк, он удобно вытягивает ноги и закидывает руки за голову, сыто улыбаясь. – Тебе придётся потрудиться, чтобы кончить. - Как будто с тобой было иначе, - фырчит он, забираясь на чужие бёдра. Джиён тут же опускает руки на его задницу, раздвигая половинки, хорошо сминая их в руках. Большими пальцами он забрался внутрь, больно растягивая опухшие края в стороны, заставляя Сынри вскрикнуть от остроты ощущений. Член, прижатый к крепкому прессу Джи, дёрнулся от удовольствия. – Ладно, хорошо, я пошутил! Головка чужого члена упиралась в мошонку, приятно давя тяжестью и налитостью. Он собирался принять это в себя, добровольно проникнуть в себя, более того – трахнуть этим себя. Джиён смотрел чуть холодно, не отрываясь, и сухо произнёс: - Не заставляй меня ждать. Придерживая одной рукой член у основания, он с максимальной аккуратностью опускался на него, чувствуя, как сантиметр за сантиметром принимает в себя всю длину. Бёдра страшно дрожали, но боязнь сделать себе больно пересиливала слабость, и движения были осторожными и плавными. Джи откровенно наслаждался процессом, его дыхание тяжелело, а грудь покрылась испариной, несмотря на прохладный воздух, нагоняемый сверху прямо на них. Сынри коснулся ягодицами чужих бёдер и с удовольствием расслабился, переводы дыхание, вцепляясь в плечи старшего и мелко дрожа. Внутренние мышцы ритмично сокращались против воли, пытаясь вытолкнуть горячую плоть, заставляя Джиёна запрокинуть голову и сквозь зубы застонать. Его руки сжались на его ягодицах сильнее, прижимая к себе плотнее, будто пытаясь проникнуть в мучающий жар ещё глубже. Твёрдый член без резинки чувствовался так приятно, иначе, гораздо ближе. Джи смотрел на него сквозь прикрытые глаза и его ресницы дрожали от удовольствия, он мягко поглаживал спину Ри, будто неосознанно делясь нежностью и удовольствием, словно благодаря. Сынри моргнул, опираясь на крепкие плечи, приподнялся и вновь опустился. Джи снова застонал, перемещая ладони и теперь помогая ему двигаться. Судя по тому, как его член дёргался и чуть увеличился в размерах глубоко внутри него, конец был не за горами – Сынри так и вовсе всё это время был на тонкой грани. - Детка, - Джиён прижался губами к его виску, резко вскидывая бёдра и толкаясь глубже. – Чёрт, мне так хорошо с тобой. Ты делаешь мне так… приятно. Боже. Сынри обнял его за шею, вдыхая его запах, прижимаясь так плотно, насколько позволяли толчки внутри него, сжимая плоть мышцами и буквально толкая Джиёна за грань. Квон зарычал, стискивая его в руках, и кончил внутрь, продолжая двигаться. Сынри хватило пару движений на члене, чтобы кончить следом, дрожа всем телом и собирая губами капельки пота с висков Джи. Они тяжело дышали, продолжая сжимать друг друга в объятьях, Сынри никогда не чувствовал себя большим победителем чем сейчас, когда он произносил эту фразу: - С Днём Рождения. Джи беззвучно засмеялся в его шею, но объятий так и не расцепил. Первые утренние лучи пробивались в прохладную спальню, но ни Джиён, с улыбкой улёгшийся на раскиданных подушках, ни ворчащий от боли во всём теле Сынри, этого не заметили.