Пьянящей ночи аромат

Инь Юй на самом деле безмерно любил своего шиди, но не показывал это: Ци Ин мог додуматься до невесть чего, перейти определенную грань, и тогда Инь Юй придется долго выкручиваться… Но, как любит шутить злая судьба, в итоге он сам себе же спутал все карты. Той ночью они разговаривали в беседке. Просто общались на отвлеченную тему, а Инь Юй, черт его побери, как будто опоили — он смотрел на Цюань Ичжэня совсем другим взглядом и медленно, но верно терял рассудок. А потом его сердце, как любят писать в пафосных любовных романах, затопила нежность. И Инь Юй сам потянулся за поцелуем — внезапно, как порыв ветра. Инь Юй сам по себе любит внезапно исчезать, внезапно появляться, и целуется он тоже не менее внезапно. Шисюн накрыл своими губами губы своего шиди и мягко, аккуратно поцеловал, вкладывая в это легкое касание всю свою любовь. Цюань Ичжэнь замер в удивлении, но быстро, действительно быстро пришел в себя — и вот уже его руки вовсю гуляют под нижними одеяниями Инь Юй, а шисюн ластится, ластится всем телом, как котенок… Инь Юй испытал легкий страх лишь тогда, когда теплая ладонь его шиди легла на задницу шисюна. Для Инь Юй близость подобного рода была первым опытом, и он справедливо опасался, что Ци Ину не хватит выдержки проявить терпеливость. — Ци Ин, — Инь Юй подарил горячий поцелуй в шею и прикусил плечо, — сдерживайся, ладно? Цюань Ичжэнь легонько кивнул и, стряхнув со стола чашки с уже остывшим чаем, уложил на поверхность шисюна. Инь Юй смутился: он лежал полураздетым под внимательным взглядом Ци Ина и даже не мог прикрыть своё тело руками — Цюань Ичжэнь, сжав его запястья, закинул руки ему за голову, а сам в это время второй ладонью исследовал его белоснежное тело. Инь Юй заалел щеками и подался бедрами вперед, когда Ичжэнь сжал его сосок. И Инь Юй едва слышно застонал, когда Ци Ин, грубо сорвав с шисюна штаны, сжал его член в руке. А еще Ци Ин постоянно целовался — истязал губы, покусывал кожу на плечах и груди, оставлял слабые отметины на шее… Инь Юй млел от такой грубости. И почти не сопротивлялся, когда член шиди, смазанный лишь слюной, настойчиво вошел в узкое колечко мышц. Цюань Ичжэнь замер внутри, лаская рукой тело своего шисюна. Инь Юй благодарно улыбнулся: ему нужно было время, чтобы привыкнуть к новым ощущениям, к чувству заполненности и неизбежному дискомфорту. Цюань Ичжэнь был большой. Очень большой для не знавшего доселе мужчин Инь Юй. С губ Инь Юя сорвался болезненный стон, когда шиди сделал первый толчок. — Тебе больно, шисюн? Рот Инь Юя дернулся в легкой полуусмешке, и Ци Ин и сам всё понял без лишних слов. Он наклонился и настойчиво смял губы шисюна. Не прерывая поцелуй, Ичжэнь качнул бедрами вперед. Инь Ю, руки которого до сих пор были крепко прижаты к столу, не мог ни отстраниться, ни ущипнуть своего шиди, чтобы тот остановился. (Признаться честно, Инь Ю сам не хотел, чтобы Ичжэнь останавливался) А Ци Ин совсем скоро задвигался быстрее, резче, сильнее. Он внимательно следил за выражением лица своего шисюна, отмечая любое появление боли, и замедлялся, если Инь Ю чувствовал даже небольшой дискомфорт. Шисюн пытался какое-то время держать лицо (хотя щеки его безбожно покраснели от удовольствия), но чем порывистее становился Ци Ин, тем ярче он чувствовал возбужденный комок внизу живота. И Инь Ю стал постанывать — сначала тихо, будто боясь своей приятной истомы, но с каждым новым толчком внутри себя он стонал громче, чувственнее, развязнее. Мир Инь Ю стал распадаться на тысячи мелких осколков, когда Ичжэнь сжал его член. Твердое уверенное касание от основания до головки — и Инь Ю готов отдать чертову вселенную за то, чтобы Ци Ин повторил. Он и повторил. Раз, другой, третий… На четвертый у Инь Ю потемнело в глазах, голос сорвался, и он не то застонал, не то всхлипнул — настолько велико возбуждение. И когда Ичжэнь коснулся его члена в пятый раз, Инь Ю не выдержал и, изогнувшись, кончил. Ци Ин мягко поцеловал шисюна в губы, вышел с тихим хлюпанием и излился ему на живот. А Инь Ю долго приходил в себя, румяный, растрепанный и вялый от пережитого оргазма. Он чуть ли не задремал и «проснулся» только тогда, когда заботливый шиди намеревался стереть с его живота сперму. — Шисюн, — Цюань Ичжэнь тоже устал, но на лице его гуляла мягкая, полная сладостной радости улыбка, — тебя отнести в мою кровать? Ранее Инь Ю отказался бы. А теперь… теперь ему было настолько хорошо, что он наплевал на какие-либо формальности и приличия. — Да.